— Всё было не так, давай я тебе расскажу, — пыталась оправдаться Алиса, но Игорь её даже слушать не хотел.
Разговор происходил в прихожей. Сразу, как Игорь вошёл в квартиру, он увидел свою маму Софью, которая протягивала к нему руки, плакала и взывала о помощи и просила защиты.
На вопрос сына: «Что случилось, мама, почему ты плачешь?» Софья ответила, что Алиса её обидела, и рассказала, как именно это произошло. А когда в прихожую вышла Алиса и попыталась рассказать мужу свою версию случившегося, выяснилось, что его это не интересует.
— Можешь ничего не говорить, мне и так всё понятно! — раздражённо произнёс он сразу, как только Алиса начала говорить.
— Но почему? — не поняла Алиса.
— Потому что! — кричал он. — Если моя мама говорит, что ты виновата, значит, ты виновата.
— Почему ты веришь ей, а мне не веришь?
— Потому что она — моя мать! А матери не врут.
— Ты даже не разобрался.
— И разбираться не хочу, — орал Игорь. — Моя мама всегда говорит правду. Она не способна обманывать. А значит, правда — на её стороне. Ты поняла? В глаза смотри. Поняла, спрашиваю?
Алиса молчала, испуганно глядя на мужа.
«С меня хватит! — думала Алиса. — Он в очередной раз встал на сторону матери, даже не разбираясь, в чём дело! Долго я терпела, но сегодня это всё закончится. Не знаю ещё, как, но... Я что-нибудь придумаю».
— Ты чего молчишь? Я тебя спрашиваю. Ты поняла?
— Поняла.
— Громче!
— Поняла! — закричала Алиса и выбежала из кухни.
***
Игорь посмотрел на Софью.
— Всё хорошо, мама, — тихо, спокойно и ласково сказал он. — Не волнуйся. Алиса больше не будет тебя сердить.
— Ага, не будет, как же.
— Ну, я же сказал. Ты слышала? Она поняла.
— При тебе-то она смирная, — продолжала ныть Софья. — А посмотрел бы ты, что она вытворяет, когда тебя нет. Не позволила мне сегодня даже блинчиков испечь.
Выгнала из кухни. Сказала, чтобы я на кухне не появлялась, пока она все свои дела не закончит.
— Это неправда! — закричала Алиса.
Она в это время была в соседней комнате и слышала, что говорила её свекровь.
— Зачем вы врёте, Софья Варламовна? Ведь всё не так было.
— Ах, — трагически воскликнула Софья, — она ещё смеет утверждать, что не выгоняла меня из кухни!
— Я просто не успела кухню домыть, а тут вы, — кричала за стеной Алиса. — А я вежливо попросила вас подождать минут пятнадцать. Пока я вымою пол и он высохнет.
А вы сказали, что вам срочно... Что у вас сериал скоро. И оттолкнули меня в сторону. И начали жарить свои блинчики.
— Ну вот, — начиная плакать, произнесла Софья. — Ты слышал, сынок? Опять я вру. А она, значит, говорит правду.
— Да, правду! — кричала Алиса.
— Я так больше не могу, — воскликнула Софья и разрыдалась.
— Заткнись, Алиса, я кому сказал, — закричал Игорь. И тут же спокойно обратился к маме. — Не плачь. Очень тебя прошу. Я не могу видеть, как ты плачешь.
— Как же мне не плакать, сынок? — сквозь слёзы и рыдания воскликнула Софья. — Ты же слышал. Я же ещё, оказывается, и вру.
— Врёте! — крикнула Алиса.
— Она надо мной здесь весь день измывается по-всякому, — всхлипывая, продолжала говорить свекровь. — И я тебе рассказала только малую часть. Блинчики — это было самое безобидное.
Если бы ты знал, что мне приходится испытывать здесь за всё время, пока ты на работе. Если бы ты знал.
— Врёте! — закричала Алиса.
— Заткнись, Алиса. — закричал Игорь.
— А стоит мне тебе пожаловаться, — ныла Софья, — она меня же лгуньей обзывает. И так каждый раз, каждый раз.
Нет, это невыносимо. Я так больше не могу. Если я здесь всем мешаю, я лучше уйду.
Сейчас соберу свои вещи и уеду к себе. У меня есть своя комната в коммуналке. Пусть мне будет хуже. Буду там жить.
— Мама, ты никуда не уйдёшь, — закричал Игорь. — Я не допущу.
— Уйду, сынок. И не удерживай меня. Я устала. Я больше так не могу.
— Уйдёте вы, как же, — громко произнесла за стеной Алиса.
— Нет, сынок. Ты же сам слышишь. Жить в таких условиях — это невыносимо. Слишком большое для меня испытание. Я уже не в том возрасте, чтобы сносить подобное.
— В каком это вы возрасте? — в недоумении закричала Алиса. — Вам всего сорок девять лет. Одна моя знакомая в эти годы впервые замуж вышла. Недавно у неё двойня родилась.
— Нет, ну ты слышал, сынок? И так целыми днями, целыми днями. Я больше не могу. Помоги мне собрать вещи и вызови мне такси.
— Хотите, я вам вызову такси? — предложила Алиса.
После таких слов невестки, Софья закрыла лицо руками и зарыдала ещё сильнее.
Этого Игорь вынести уже никак не мог. Он решил поговорить с женой по-другому.
— Алиса, я кому сказал, чтобы ты закрыла свой поганый рот, — выбегая из кухни, закричал Игорь.
Он хотел открыть дверь спальни, в которой находилась жена, но дверь была закрыта с внутренней стороны.
— Алиса, открой.
— Обойдёшься.
— Я дверь выломаю.
— Не выломаешь, она открывается наружу.
— Не выводи меня.
— Да идите вы все.
— Сынок, — кричала Софья из кухни. — Брось. Не надо. Не ссорьтесь. Я не хочу быть причиной плохих отношений между вами. Лучше я уйду.
Ты поможешь мне собрать мои вещи? Посмотри, где там мои чемоданы.
— Какие ещё чемоданы, мама? — закричал Игорь.
— Зелёный и красный, — подсказала Алиса.
— Я так больше не могу, — воскликнула Софья.
Ударив ногой по двери, которую не мог открыть, Игорь вернулся на кухню.
— Не надо никаких чемоданов, мама? — сказал он, — Я тебе клянусь. Больше этого не повторится.
— Как же не повторится, сынок, — грустно ответила Софья. — Алиса ведь твоя жена. И ты любишь её. А кроме того, у вас трое детей.
И она всегда будет для тебя дороже матери твоей родной. Которая тебя вырастила. Которая выкормила тебя. Которая ночи не спала, думала, что вот сын станет взрослым, позаботится о матери.
А сын вырос, и теперь дороже жены у него и нет никого.
— Мама! — закричал Игорь. — Ты, а не Алиса. Ты для меня дороже всех.
— Но ты ведь веришь ей, а не мне, — сквозь рыдания с трудом произнесла Софья.
— Да почему ей-то, мама? Ты же сама слышала, как я сказал Алисе, что верю тебе, а не ей. Тебе, мама.
Потому что я точно знаю, что ты меня никогда не обманешь. Ведь ты — моя мать. Как ты могла подумать, что Алиса дороже для меня, чем ты? А? Ну как?
— Не знаю, сынок. Просто мне так подумалось. Ночная кукушка дневную перекукует.
— Ты не дневная кукушка, мама.
— Дневная, сынок, дневная. И Алиса меня перекукует.
— Напрасно ты так думаешь, мама.
— Это не я думаю, сынок, это мудрость народная.
— Ах, мама, я не могу тебе всего сейчас сказать, но я хочу, чтобы ты знала, что Алиса — она никакая не ночная кукушка. А значит, перекуковать тебя никак не может. При всём желании!
— Точно не ночная?
— Ну, я тебе говорю.
— А кто же тогда ночная?
— Я не могу тебе сейчас всего сказать, мама, но просто поверь, и всё. Ладно?
— Значит, ты меня любишь?
— Люблю.
— И не сдашь в дом престарелых?
— Вас туда не возьмут! — закричала Алиса. — Размечтались. В дом престарелых она захотела. Вы сперва состарьтесь, а уже после о доме престарелых фантазируйте.
Нет, ну это же надо! Сорок девять лет, а она? Вы же мне неделю назад говорили, что замуж собираетесь. А теперь что? Передумали?
— Ты слышал, сынок?
— Слышал, мама. Всё слышал. И даю тебе честное слово, что Алиса своё получит. Рано или поздно, но она откроет дверь и выйдет. И вот тогда она ответит за всё. И тот факт, что у нас трое детей, её не спасёт.
— Значит, мне можно не уезжать? Можно остаться здесь? У вас?
— Ну конечно, можно, мама. О чём ты говоришь.
— Тогда давай поедим, — предложила Софья. — Я что-то проголодалась. Там в кастрюле — супчик грибной. А в сковородке — котлетки с картошечкой. Как ты любишь. И салатик с помидорами.
— Спасибо, мама.
— Да не за что.
— Конечно, не за что, — закричала Алиса, — потому что это я всё готовила.
— Ты слышал, сынок? Она снова начинает. Это невыносимо!
***
Игорь снова выбежал из кухни.
— Да мне без разницы, Алиса, кто это приготовил! — закричал Игорь, стоя у закрытых дверей, за которыми спряталась жена. — Но только почему-то, когда я пришёл с работы, ты не предложила мне поесть? А? Почему? А вот мама это сделала.
— Как я могла тебе предложить поесть, — закричала в ответ Алиса, — если, как только ты вошёл, твоя мама сразу пожаловалась тебе на меня. Я даже рта раскрыть не успела, как ты начал на меня кричать.
А на кухню ты пошёл и без моего приглашения. Оно тебе не понадобилось.
— Она на всё найдёт оправдание, — раздался из кухни голос Софьи. — Может, мне всё лучше съехать от вас. У меня есть своя комната. Пусть мне будет хуже.
— Скатертью дорога! — закричала Алиса.
Игорь ударил ногой по закрытой двери спальни и вернулся на кухню.
— А вот теперь, мама, — строго сказал Игорь, — слушай меня внимательно. Говорю один раз, повторять не стану. Ты никуда отсюда не уедешь. Из принципа. Назло Алисе.
Я так решил. Поняла? А комнату свою продолжай сдавать. Кому ты там её сдаёшь? Студентам, ты говорила?
— Им. Там у меня четыре двухъярусные кровати. Восемь студентов живут. Придётся им отказать. Но я уже деньги за месяц вперёд с них получила. Даже не знаю, как и быть. На вокзале, наверное, ночевать придётся.
— На вокзале ночевать ты не будешь, мама. Ты будешь жить здесь. Это моё решение. И оно не обсуждается, — сказал последнюю фразу громче, повернувшись к стене, чтобы его услышала жена.
— Но твоя жена не хочет, чтобы я здесь жила. Ей неприятно моё общество.
— Ничего страшного. Потерпит.
— Нет, сынок, это непорядочно, — грустно произнесла Софья. — И я так не умею.
— Как так, мама?
— Чтобы мне было хорошо, а кто-то из-за меня страдал.
— Но, мама!
— Садись есть, я тебе уже суп налила.
Игорь сел за стол и начал есть грибной суп.
— Сметанки добавить? — спросила Софья.
— Добавь.
Софья положила сыну в тарелку большую ложку сметаны. Подумала немного и такую же ложку сметаны положила и в свою тарелку. После этого мать и сын начали есть и разговаривать.
— Я не умею жить кому-то назло, сынок, — объясняла Софья. — Ты же меня знаешь.
— Знаю, мама.
— У меня другой характер. Я живу по другим принципам. Поступаю с другими так, как они того заслуживают. Понимаешь?
— Ты святая, мама. Хлебушка кусочек отрежь, пожалуйста. Спасибо.
— Нет, сынок, — вздохнув, продолжила разговор Софья. — Не называй меня святой. Я этого не заслуживаю.
Потому что я слишком добрая и не умею злиться. Не ношу камней за пазухой. Не жажду мстить тем, кто обидел меня. И не помню зла.
А ещё я умею прощать и не умею лгать. Так что до святой мне ой как далеко, сынок.
— А ещё ты очень скромная, мама. И очень много добра другим делаешь. А о себе не думаешь.
— Что есть, то есть, — согласилась Софья. — За это и страдаю. Ещё супу налить?
— Нет. Давай котлеты и картошку.
— Сколь тебе котлеток положить, сынок?
— Четыре.
— Детям тоже котлеты оставьте! — крикнула Алиса. — Не ешьте все. Они скоро со школы придут.
— Мне кажется, сынок, или твоя жена своих детей любит больше, чем тебя? — спросила Софья.
— Тебе не кажется, мама, — ответил Игорь. — Так оно и есть. И я тоже уже давно это заметил.
— А то, что ты единственный, кто в этом доме зарабатывает, она не думает? — сказала Софья. — Она не боится, что в один прекрасный день ты не выдержишь, и вы расстанетесь с ней?
И что тогда? Разве она сможет прожить на одни твои алименты?
— Надеюсь, мама, что сейчас Алиса слышит нас, — ответил Игорь, — и сделает правильные выводы. Потому что, если она не одумается и не исправит своего поведения, у меня не будет другого выхода, как расстаться с ней.
— Как она не понимает, — говорила Софья, — что вы не расстались до сих пор только потому, что ты — честный и благородный мужчина? Что ты жалеешь её, жалеешь детей, и поэтому вы всё ещё вместе.
— Я не знаю, мама, почему до Алисы это не доходит, — сказал Игорь. — Горчички дай, пожалуйста. Спасибо.
***
Мать и сын были так увлечены разговором, что не заметили, как Алиса тихонечко вышла из комнаты в прихожую и из сумочки Софьи вытащила её паспорт.
А затем залезла в карман куртки мужа и вытащила оттуда его бумажник. Забрав из бумажника паспорт мужа, она положила бумажник обратно.
После этого она забрала с тумбочки все ключи от квартиры и открыла входную дверь. Затем она вернулась в спальню, закрылась, взяла телефон и позвонила своей подруге Вере (которая жила в соседней квартире) и попросила её кое-что сделать.
Выслушав Алису, Вера сказала, что всё поняла и сделает всё так, как надо.
А Софья и Игорь были так увлечены едой и разговором, что ничего не слышали, что происходило за стенами кухни, и продолжали спокойно есть котлеты с картошкой и разговаривать.
— А что ты говорил, сынок, насчёт ночной кукушки? — тихо спросила Софья.
— Не сейчас, — тихо ответил Игорь.
— Но у вас там всё серьёзно? — шептала Софья.
— Более чем. Я тебе после расскажу. Что-то я не наелся. Положи мне ещё котлету, картошки и салат.
— Там ещё пирог есть, с капустой, — сказала Софья. — Отрезать тебе кусочек?
— Отрежь.
***
А через десять минут на кухню вошли двое людей в форме.
С ними был участковый (которого вызвала Вера, сказав, что дверь в соседнюю квартиру нараспашку и, наверное, туда проникли посторонние).
Софью и Игоря попросили предъявить документы.
Игорь пытался выяснить, на каком основании он должен что-то предъявлять. Ему объяснили, что поступил сигнал о незаконном проникновении в квартиру.
Делать нечего. Пришлось Игорю и Софье прекратить есть и пойти за документами. А документов-то и нет.
Софья и Игорь пытались убедить участкового в том, что они здесь живут, но им не поверили, потому что у них даже ключей не было от квартиры. И по всему получалось, что они незаконно проникли в чужое жилище.
А когда сотрудники полиции проверили Софью и Игоря через свою базу, выяснилось, что они и зарегистрированы по другому адресу.
— Но здесь живут мои дети и моя жена! — закричал Игорь. — Проверьте. И как отец и муж я имею право здесь находиться.
Проверили и эту информацию по базе данных. И выяснилось, дети и жена Игоря тоже зарегистрированы по другому адресу. В квартире мамы Алисы.
А в этой квартире, как выяснилось, вообще никто не зарегистрирован.
— Но квартира принадлежит моей жене! — недоумевал Игорь. — Проверьте.
— И что? — ответили Игорю. — Даже если она принадлежит ей, на каком основании вы здесь находитесь, если её тут нет?
И в этот момент Софья и Игорь вспомнили, что Алиса здесь и может подтвердить, что они здесь не чужие.
— Жена в спальне! — радостно закричал Игорь. — Сейчас всё выяснится. Алиса!
Он постучал в закрытую дверь.
— Открой. Здесь товарищи пришли. Нужно засвидетельствовать. Скажи, что мы не чужие здесь, что мы — честные граждане. Алиса? Ты почему молчишь?
А в ответ тишина.
Игорь подёргал за ручку, и... Дверь открылась. Но в спальне никого не было.
Потому что за несколько минут до прихода участкового Алиса незаметно вышла из квартиры.
И тогда Софью и Игоря увели, а в квартире оставили сотрудника, которому поручили дождаться хозяйку.
А Алиса в это время сидела у соседки Веры.
Алиса видела в окно, как её мужа и свекровь вывели из подъезда, посадили в машину и увезли в неизвестном направлении.
И тогда Алиса вернулась к себе домой. Она показала сотруднику все документы на квартиру, ответила на заданные вопросы и подписала все необходимые бумаги.
А когда сотрудник ушёл, она быстро начала собирать вещи мужа и свекрови. И всё, что не уместилось в чемоданы свекрови, Алиса сложила в полиэтиленовые пакеты. ©Михаил Лекс