Я рожала не просто за деньги, а за очень большие деньги, особенно с учётом исправлений последствий моих родов...
Беременность была самой обычной, без особенностей, за исключением отеков на последних месяцах и сильного набора веса. Сколько всего я наслышалась от гинеколога в ЖК на эту тему, даже вспоминать не хочу. На 36 неделе я открепилась от ЖК, забрала свою карту и стала наблюдаться в роддоме. Ложиться туда заранее я не хотела — лежать я могла и дома. Ждала ПДР, выбирала одеяло на выписку и радовалась жизни.
Началось всё банально: у меня начали подтекать воды. Я приехала в роддом для осмотра, и было решено меня положить в предродовую. Мне дали некие неназванные медикаменты (ну конечно, зачем мне знать, что я принимаю? «У вас разве есть на что-то аллергия?» — спросили меня в ответ на мой вопрос «Что это?») и предложили поспать. Я поспала, правда, периодически просыпалась от шума КТГ-девайса, который терял сердцебиение ребёнка.
С КТГ у меня были особые отношения: ребёнок его не любил и всегда отворачивался и «отплывал» (единственное объяснение!). Я сидела на КТГ часами, трескала шоколад, тыкала в живот — всё было бесполезно. Ребёнок был маленький, матка — большая, места было много, и результаты КТГ получались всегда с большим трудом. А теперь это приходилось терпеть всю ночь.
С утра оказалось, что схватки у меня, в общем-то, не идут. Да и шейка всё ещё 3 см в длину и полностью закрыта. Рожать я пока не планировала, похоже. Но воды-то подтекают. «Мы за естественные роды!» — сообщили мне врачи. Но вторую порцию медикаментов мне всё же дали.
Время шло, где-то к середине дня наконец пошли схватки. Чтобы не спугнуть процесс, обезболивающее мне не давали, зато отправили погулять по родблоку. Тут надо сказать, что на 32 неделе я неудачно упала и порвала связки на лодыжке. Так что с 32 недели я почти не ходила (прыгать на одной ноге с пузом наперевес было бы не очень удобно). На мой отказ мне сообщили, что я ленюсь и вообще.
Потом мне сделали клизму и запретили переодеваться в чистое после душа (спасибо, что вообще пустили в душ после клизмы). Душ мне понравился, схватки пошли активные, болезненные. Прошло уже около 18 часов с начала подтекания.
Затем в поле моего зрения появился человек, которому я обрадовалась больше, чем собственному мужу. Это был анестезиолог (знала бы я, насколько плотно придётся мне общаться с ним в недалёком будущем). К этому моменту я была вымотана почти до предела, а до родов было ещё как до Луны: раскрытие было 1,5 см!
Для экономии сил мне разрешили сделать эпидуралку. Я надеялась, что с ней осмотры будут безболезненными. Ага, щаз. По-моему, осмотры были бы болезненными даже под общим наркозом. Но хоть схватки стали менее ощутимыми. К этому моменту сил у меня почти не осталось, я не вставала с кушетки и почти всё время спала.
Нас отправили в родовую (зачем? Я не знаю). Там мне поставили капельницу с окситоцином и впервые подняли вопрос о том, что раскрытие не идёт как надо. Примерно в этот же момент схватки постепенно сошли на нет, хотя были болезненные и частые. Раскрытие было всё так же — 1,5 см. Врачи решали, что делать...
И в это время пришли результаты моих анализов крови (их делали всё время, примерно раз в час). У меня очень сильно ухудшились показатели, и температура поднялась до 40. Выбора уже не было — я подписала документы на кесарево. Я не хотела отказываться от кесарева, мне его просто не предлагали. Ведь мы же «за естественные роды»!
Итак, роды перешли на новую фазу, финальную (как я думала). Прошёл 21 час. Из родовой мы со свистом поехали в операционную, на ходу я в полубессознательном состоянии подписала некие бумажки. Что там было — я до сих пор не знаю.
Началась операция. В этот момент я удивилась магии: почему операция под эпидуралкой не ощущается вообще, а эти чёртовы осмотры ощущаются так, что хочется умереть прямо на месте? Как так вообще получается?... Ладно, операция.
Ребёнка извлекли в первые 10 минут, показали, запеленали в формат матрёшки, приложили к груди и... унесли. Надо сказать, что ребёнок пострадал во время родов намного меньше, чем я.
А потом извлекли плаценту, и у меня началось кровотечение. Давление моментально упало до нуля, и я потеряла сознание. Дальше была реанимация, переливание крови, остановка дыхания... Это мне потом рассказали — я была почти всё время без сознания.
Очнулась я, когда меня на каталке доставили в палату интенсивной терапии и обвешали кучей датчиков. Я лежала прямо напротив дежурной медсестры, потому что мои жизненные показатели вызывали сильные подозрения, что я попорчу этому заведению статистику материнской смертности. Туда даже в виде исключения пустили мужа, хотя обычно никаких посещений в реанимации не допускалось.
Через несколько дней меня перевели в обычную палату — жизнь уже была не под угрозой, осталось восстановить здоровье. Всё это время у меня была температура 40, мне кололи зверские антибиотики целый день. Я лежала под капельницами, у меня были исколоты все руки, мне раз в день переставляли катетер, потому что он не выдерживал.
Затем была ещё одна операция под наркозом, чистка и куча обследований. Всё то время, что я не спала, меня обследовали. Искали, куда ещё пошли осложнения. Слабость была ужасная — я сама не могла даже слезть с кровати, не то что ходить.
Младенец.
Младенец тоже пострадал. У него тоже была инфекция, но её заметили в самом начале, так что его сразу положили под капельницу с антибиотиками и иммуномодуляторами. Двухдневный младенец (3 кг, 49 см) под капельницей — это, я скажу вам, кошмар. Чувство вины было просто непередаваемое.
Мне иногда его привозили, я видела. Оставлять мне ребёнка было запрещено, только если в палате был кто-то (пускали надолго только мужа). Кормить мне было нельзя. Бонусом к моему лечению всё это время боролись за сохранение молока.
Через пару дней нормализовались анализы у ребёнка, и нас могли бы выписать, нооо... в общем, держали нас ещё недельку, пока не появилось улучшение у меня. Стоял вопрос о переводе в больницу отдельно от новорожденного, но тут наметился прогресс.
Стопка моих обследований при выписке составила в высоту больше 10 см. Выписной диагноз не поместился на лист А4. Там был такой букет последствий родов, что я даже не знала, что так бывает. А ведь мне было 26 лет, и я никогда ничем не болела. Полностью здоровый человек... а вот бывает же так.
Дальше были унылые будни дома. Я была так слаба, что кормила лёжа. Вставать к ребёнку я не могла — он лежал рядом на расстоянии вытянутой руки. Кстати, молоко мы сохранили (ого). Никаких последствий для младенца не было. Он абсолютно, полностью здоров на текущий момент (1 год).
А я... А кого волнует состояние матери, если ребёнок здоров?
Хочу ли я ещё одного? А то. Только вот не знаю, хочу ли я ещё раз так рисковать. Всё же неприятно было на собственном опыте убедиться, что смерть в родах для женщины в XXI веке всё ещё реальна.
Всем спасибо за то, что прочитали. Я даже не знала, какой груз всё это время носила на шее. Спасибо вам за возможность высказаться.