В Кедровке бушевал май. В саду доктора царствовала сирень, нежными розовыми облаками цвела старая яблоня, белым парусом надувалась под ветром черемуха. Иван Егорович с утра испек капустный пирог, который любил Павлик, привел в порядок грядки, посадил маргаритки и цинии и присел отдохнуть на скамейку под своими кленами. Он ждал Дашу.
В Лесном домике на Каменном великане произошли большие перемены. Ульяна Петровна наконец-то согласилась перебраться в город к Тимофею. С переездом ей помогали сыновья. Верную Розку решено было взять с собой, а Зебру приютил молодой врач Глеб, который как-то помог Ульяне Петровне во время приступа. Внуки Ульяны Петровны построили во дворе дома , где жил врач , небольшую конюшню, в которой и должна была помещаться Зебра. Глеб, с детства любивший лошадей , обещал не давать ей скучать в стойле . Впрочем Зебре застаиваться и не приходилось. В Васильково предприимчивые молодые люди организовали развлекательный центр, где городские дети могли поухаживать за кроликами , курами и прочими экзотическими животными. Глеб приводил туда и Зебру , и лошадь оказалась в центре всеобщих симпатий. Её запрягали в телегу , и она катала шумную ватагу малышей. От морковки и хлебушка Зебра тоже не отказывалась . Марат, хозяин центра, хотел купить у Глеба Зебру , но тот наотрез отказался её продавать чужому человеку : он обещал своей пациентке , что лошадь доживет свой славный век в любви и заботе.
Даша приехала в Лесной домик в мае, и не одна, а с семьей своей московской подруги Таси. Они дружно привели в порядок дом , в котором в мае и июне собирались жить Тася и её двое детей . Все четыре комнаты и кухня были предоставлены в распоряжение Таси. И только пятая комната ( по причинам , понятным читателю) была закрыта ...
Даша тоже собиралась пожить в Лесном домике , но в июле , когда у Валеры будет отпуск. . Она хотела и бабушку забрать на месяц , и Ульяна Петровна , которая скучала в городской квартире , очень ждала этого события.
Даша устроила Тасю и детей, спустилась в Васильково, вызвала такси и отправилась в Кедровку . Она обещала Ивану Егоровичу, что непременно побывает у него . Сегодня был особенный для них день.
И доктор встретил Дашу у калитки, обнял , провел в дом, напоил чаем с пирогом , показал ей свой сад. Они вместе посмотрели Дашин фильм, погуляли по вечерней Кедровке. И поговорили о том, кто , несмотря на бегущие годы, продолжал незримо присутствовать в их жизни.
Утром следующего дня Иван Егорович прощался с Дашей на перроне.
--Дашенька, --говорил он ей, -- в конце июня я вернусь из Парижа . Ты приезжай, моя хорошая...С мужем и мальчиками приезжай, второй этаж в вашем распоряжении. Твои ребята походники. На Каменном великане они уже были. А у нас здесь есть живописный маршрут вдоль речки Резвушки. Я с вами пойти не смогу , ну да Валера разберется. Николай Звонков ему подробно всё расскажет.
--Приедем , обязательно приедем , Иван Егорович !
И Даша крепко обняла того, кто стал для нее очень близким человеком на земле.
Подошла электричка.
--Запомнила ? --спросил Иван Егорович.
--Да . Никольское . Семнадцатый участок.
Поезд отошел, а доктор еще долго стоял на пустом перроне...
Даша аккуратно поправила ветку цветущего жасмина , растущего рядом с могилой , и посмотрела на фотографию кареглазого юноши в спортивном костюме.
--Вот я и пришла, Павлик, а ты, верно, думал , что это Даша не идет...Но я к тебе приходила . Каждый год приходила... Не сюда , а в ту комнату , где ты жив , дорогой...Где наши фотографии ...Помнишь , как я любила фотографироваться с тобой рядом? Где твои письма ...Ты уезжал в Петербург на соревнования и сказал мне : " Буду писать тебе по старинке, пером и на бумаге..." Ты прислал мне три письма, и все три я храню , Павлик...В комнате твой стойкий гладиатор с поцарапанным в сражениях шлемом. Иван Егорович отдал его мне, и теперь наши воины иногда встречаются. А мой гладиатор, которого ты подарил мне в наш последний вечер , всегда со мной. И твое желание исполнилось : он научил меня стойкости , Павлик !
Юноша внимательно и ласково смотрел на неё , и Даша продолжила :
--Изменилась твоя Даша. Ты меня когда- то тростинкой называл. Теперь никто не назовет меня так ... Двое детей , и годы, годы...Ты любил мои косы, и я сохранила их , мой хороший ...Правда , в них появились серебряные прядки. Да , я изменилась, но в душе я все та же , Павлик...И самой не верится, что мне уже сорок восемь.
Помнишь, как ты утешал меня в первый день нашего знакомства, говорил, что не надо расстраиваться из-за неудач в спорте, а надо поплыть по другим волнам...И я поплыла по этим волнам. Тебе не суждено было стать филологом, как ты хотел, а я режиссером стала...И , кажется , успешным режиссером . Мои фильмы интересны зрителям. Но дорог мне один, тот, который задумали мы с тобой... Я всё сделала , как ты просил , Павлик...И папа услышал тебя. Правда, многие годы спустя , но услышал... Я так и не познакомилась с твоей мамой . Не довелось ! А с Иваном Егоровичем мы стали друзьями...И ты не тревожься за него...Ваши верные товарищи Владлен Николаевич и Александр Владимирович рядом... Дружба продолжается ...И продолжается жизнь !
Помнишь студента Энрике , который пел на набережной ? Теперь он известный певец ...Выступает в Москве. В прошлом году я была у него на концерте. Не всё мне нравится в его нынешнем репертуаре . Но пришла я к нему ради одной песни...И он спел ее . " Если я умру раньше времени, пусть меня унесут белы лебеди , далеко, далеко в край неведомый , высоко, высоко в небо светлое ..." Ты ушел раньше времени, Павлик. Но ведь что-то не ушло ! Что-то самое главное осталось, правда? И у тебя, и у меня ! Осталось !
Ну...Пора. Пора на поезд, Павлик...Ты не грусти . Я приду. В июле с Иваном Егоровичем приду.
Даша положила на холмик две бордовые розы , помахала Павлику рукой и быстро пошла к воротам . До отхода поезда "Екатеринбург --Москва " оставалось два часа.