Раздел квартиры и борьба за справедливость превращают наследство в поле семейных конфликтов, где траты на уход за родителями становятся главным аргументом для всех участников спора.
Марина сидела в кабинете нотариуса и не верила своим глазам. На столе лежала толстая распечатка — двенадцать страниц мелким шрифтом.
— Марина Сергеевна, ваш брат подал заявление в день похорон. Через госуслуги, — спокойно сказала нотариус Иванова, поправляя очки.
— В день похорон? — переспросила Марина. — Но мы же поминки проводили...
— Здесь двенадцать страниц требований. Он просит компенсировать ему траты на родителей за двадцать лет.
Марина почувствовала, как щеки горят.
— Какие траты? Он к ним раз в полгода приезжал!
— Тут есть чеки. На молоко, хлеб... Суммы небольшие, но за двадцать лет набегает триста сорок тысяч рублей.
Триста сорок тысяч. Марина перечитывала цифру несколько раз. Это была ее годовая зарплата медсестры.
— Плюс компенсация морального ущерба — еще сто пятьдесят тысяч.
— За что?
— За то, что вы якобы не давали ему полноценно участвовать в уходе за родителями.
Значит, пока она мыла посуду после поминок и рыдала на кухне, Денис сидел за компьютером и считал деньги.
Вечером она стояла на лестничной площадке перед квартирой Дениса. Панельный дом девяностых, домофон не работал, лифт исписан граффити, пахло кошками.
Денис открыл дверь и даже не удивился.
— Ден, ты что творишь? В день похорон подавать на меня заявление?
— А что такого? Папа умер, надо наследство делить.
— Ты двадцать лет к ним раз в полгода приезжал, а я каждый день!
— Зато я деньги давал. И документы у меня есть.
— Какие документы? Чеки на хлеб?
Денис показал толстую папку с аккуратно подклеенными чеками.
— Заходи, поговорим как взрослые люди.
На кухне за столом сидели жена Дениса Света и их шестнадцатилетняя дочь Арина. Света в домашнем халате грела чай, на столе остатки ужина. Современный гарнитур, встроенная техника.
— Мариночка, ну что ты кипятишься? — примирительно сказала Света. — Денис же прав — он тоже сын.
— Света, а где вы были, когда папа инсульт перенес? Где?
— В отпуске были. Заранее спланированном.
— Тет Мар, а дедушка же хотел, чтобы мы все дружили... — тихо вставила Арина.
— Дружили... А четыреста девяносто тысяч с меня требовать — это дружба?
Денис открыл папку:
— Мар, я все честно записывал. Вот: молоко — шестьдесят пять рублей, хлеб — сорок пять, творог — сто двадцать. Плюс бензин, плюс время. По триста рублей в час за то, что к родителям ездил.
— А что, мое время ничего не стоит?
— Ты же по доброте сердца. А я документально.
На следующий день Марина сидела с мамой на кухне родительской квартиры. Старая мебель, ковер на стене, тумба с лекарствами. Пахло старостью и валерьянкой.
— Мариночка, может, отдай ему деньги? Квартира дороже.
— Мам, четыреста девяносто тысяч! Это больше года моей зарплаты!
— Но ведь он действительно помогал...
— Мам, ты же помнишь — он пакет молока принесет и час сидит, ждет спасибо.
— Не хочу, чтобы вы ругались из-за денег...
Значит, и мама на его стороне.
Дома, в своей тесной хрущевке, Марина разложила на столе документы. Стол покрыт клеенкой, на подоконнике фиалки. Муж Андрей смотрел телевизор.
— Мар, может, правда отдать? Не стоит квартира семейных отношений.
— Андрей, я двадцать лет к ним каждый день ездила!
— Но чеки-то у него есть...
— Чеки на что? На пакет молока раз в полгода? А кто памперсы покупал?
— Мар, а у тебя чеки есть?
Марина замолчала. Нет, конечно. Она считала уход за родителями само собой разумеющимся.
В офисе адвоката Крылова Марина показала заявление Дениса. Небольшой кабинет в бизнес-центре, стеллаж с папками.
— Интересное дело. Он требует компенсацию за добровольную помощь родителям.
— А может так требовать?
— Юридически — да, если докажет ущерб. Но тут явный перебор.
— Что делать?
— Собирать свои доказательства. И можно подать встречный иск.
— Встречный?
— А почему нет? У вас есть банковские переводы родителям?
— Конечно. Каждый месяц.
— Тогда посчитаем ваши расходы.
В поликлинике пахло хлоркой, была длинная очередь. Медрегистратор Зоя печатала справки на старом принтере.
— Мариночка, конечно помню. Ты с папой постоянно приходила.
— А брат мой был когда-нибудь?
— За пять лет ни разу не видела.
— Можете справку дать?
— Неофициальную можем, что сопровождающий — всегда дочь.
В банке Марина попросила распечатать все переводы родителям за двадцать лет. Сотрудница принесла толстую папку.
— Восемьсот девяносто тысяч рублей. За двадцать лет.
Почти миллион. А это только через банк.
Вечером перед судом они сидели у мамы: Галина Петровна, Марина и Андрей. На столе чай и печенье.
— Дети, может, не доводить до суда? Папа бы не хотел...
— Мам, Денис хочет с меня полмиллиона за пакеты молока.
— Говорила с ним. Он говорит — справедливость.
— Справедливость... А когда папа умирал, где была его справедливость?
В день суда Марина проснулась с тяжелым чувством. Районный суд, зал заседаний. Высокие потолки, деревянные скамьи, российский флаг. Судья Морозова в мантии изучала материалы дела.
Денис пришел с адвокатом и Светой. Рядом толстая папка с документами.
— Итак, истец требует четыреста девяносто тысяч рублей компенсации за помощь родителям? — начала судья.
Адвокат Дениса встал:
— Ваша честь, у нас есть полный реестр трат с документальным обоснованием.
Денис достал папку и начал зачитывать:
— Молоко два с половиной процента один литр — шестьдесят пять рублей, хлеб черный — сорок пять рублей, творог — сто двадцать рублей... Компенсация за потраченное время — два часа по триста рублей — шестьсот рублей. Компенсация морального ущерба за поездку к больным родителям — пятьсот рублей за визит...
Судья подняла голову:
— Простите, компенсация за поездку к собственным родителям?
— Ваша честь, я тратил время, бензин, нервы.
— Продолжайте.
— Компенсация за выслушивание жалоб на здоровье — двести рублей за час. За утешение матери во время слез — триста рублей за эпизод...
Судья листала документы, и ее лицо становилось все более удивленным.
— У вас тут восемьсот сорок семь позиций... Включая «компенсацию за покупку цветов на могилы дедушки и бабушки»?
— Семь тысяч рублей. У нас есть чеки.
— Вы требуете деньги за то, что покупали родителям еду и... слушали их?
А вы бы смогли требовать деньги с родных за помощь родителям, если бы знали, что можно получить компенсацию? Или для вас такие вещи не имеют цены?
Даже опытная судья не могла скрыть изумления.
— А что скажет ответчик?
Марина встала. В зале наступила тишина.
— Ваша честь, я согласна на раздел квартиры пополам.
Денис радостно закивал, но Марина продолжала:
— И я хочу подать встречный иск на компенсацию моих трат за двадцать лет ухода за родителями.
Она достала телефон:
— У меня есть все переводы родителям через банковское приложение. За двадцать лет — восемьсот девяносто тысяч рублей.
— Какие переводы? — вскочил Денис.
— На коммуналку, лекарства, продукты. Каждый месяц. Банк все фиксирует.
— И вы тоже хотите компенсацию? — спросила судья.
— Нет. Я хочу, чтобы Денис получил свою половину квартиры. И взял на себя половину трат на маму.
— Как это понимать?
— Если мы наследники поровну, то и обязанности равные. Денис получает половину квартиры — значит, должен нести половину расходов на содержание матери.
Лицо Дениса вытянулось. Он понял: получив квартиру, он становится ответственным за мать. Ежемесячные траты, больницы, лекарства...
— Светочка, — шепнул он жене, — а мы не подумали про маму...
Судья изучала документы:
— Суд видит, что ответчик действительно нес основные расходы по содержанию родителей. А истец требует компенсацию за эпизодическую помощь.
Она посмотрела на Дениса:
— У вас есть документы о постоянном уходе за родителями?
— Я же работал...
— Ответчик тоже работала. Но при этом ежемесячно переводила родителям деньги.
— Ваша честь, может, мы мирно договоримся? — попытался Денис.
— Время для мирного решения было до суда, — сказала Марина. — Ты хотел справедливости? Получишь.
Судья вынесла решение:
— Квартиру разделить пополам между наследниками. Иск истца отклонить как необоснованный. Обязать Дениса Игоревича компенсировать ответчику половину расходов на содержание родителей в размере четырехсот сорока пяти тысяч рублей.
Денис побледнел. Света схватилась за сердце.
— Также суд обязывает Дениса Игоревича участвовать в дальнейшем содержании матери в равных долях с ответчицей.
Марина взяла маму под руку и направилась к выходу. Галина Петровна плакала.
— Мариночка, а как же Денис?
— Мам, он получил то, что хотел. Справедливость.
Денис остался сидеть в зале с папкой чеков в руках.
Не забудьте подписаться 😊 Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚