Красивая женщина выходит из автобуса на улицу невзрачного городка. Она ставит на землю швейную машинку «Зингер». В этом движении — решимость, уверенность, устойчивость. На ней пышная юбка, приталенный жакет, белые перчатки и шляпа набок. Она всласть затягивается сигаретой. Звучит фраза: «Я вернулась, подонки!» Что нужно этой красотке в нарядах в стиле Диор в этом богом забытом городишке?..
Фильм: «Месть от кутюр», 2015 г. Режиссер: Джослин Мурхаус.
«Ребенок, которого не согрела любовью его деревня, сожжет эту деревню, чтобы согреться». (Африканская пословица).
«Я убила человека, поэтому я проклята».
Дунгатар — это не просто город в Австралии, это территория травмы главной героини. Это место отчаяния и нестерпимой боли. Это место в ее душе, в которое не хочется не только всматриваться, но и признавать его существование. Здесь хранилище ужасных событий и эмоциональных потрясений, которые превратились для маленькой и беззащитной Тилли в глубокую психологическую травму.
Психологическая травма — это всегда про непереносимость переживаний. Маленькая Тилли столкнулась с переживаниями, которые ей не под силу было пережить (невозможно понять, принять, придать смысл событиям ее жизни), — лучше забыть, похоронить, замуровать…
Ей все в этом городе причиняли нестерпимую боль: физическую и душевную. И не было «эмоционального приюта», куда можно было принести эту боль. Мать была слаба, а отец от нее отказался. Не было отношений, дающих возможность выразить свои переживания через слезы, слова, действия, получить понимание, принятие, поддержку, помощь.
Причины психологической травмы кроются не столько в самих травмирующих событиях, сколько в отсутствии возможности их переживать в присутствии другого — понимающего и принимающего. В детстве ребенку жизненно необходимо присутствие заботливого взрослого, которого не было у Тилли. Она была одна со своей болью и отчаянием, поэтому ее можно было превратить в «жабу», заставить поверить, что она ужасная и недостойная, без опоры на факты и доказательства.
Дунгатар как кривое зеркало исказил реальность. Жизненные события остались ужасом, не превратились в опыт, к которому можно обращаться и который можно использовать в своей будущей жизни как ресурс. Эта великолепная и талантливая Миртл Даннедж в душе все та же беззащитная Тилли, она же Дани-Жаба! Стоп-кадр судьбы! Это и есть проклятие!
«Куда бы я ни пошла, я вижу то, что у меня было прежде».
Сущностью эмоциональной травмы является разрушение естественного течения времени. Что бы ни делала Миртл в своей жизни, как бы ни старалась измениться, она обречена возвращаться в Тилли и оставаться эмоционально открытой и беззащитной перед ударами судьбы.
Внешние события и персонажи страшного детства Тилли, эмоционально заряженные, но не осмысленные, превратились в ее внутренние объекты. Теперь они руководят ее жизнью, управляют событиями, определяют количество счастья и любви в ее жизни. Дунгатар занял место в ее душе как травма. Чтобы изменить жизнь, необходимо вернуться туда, где все началось. Там все перепутано и все перевернуто. В травму нужно войти, чтобы восстановить реальность, разбить кривое зеркало, восстановить справедливость.
«Понимание того, что ты безупречно одета, придает ощущение внутреннего спокойствия».
Миртл Даннедж вернулась. Теперь она взрослая и злая… Первое, что она делает — заявляет о себе. Дани-Жаба всегда пряталась, сгорая от страха и стыда. Сегодня Миртл злобно кидает мячи в своих обидчиков и бесстыдно выставляет свое великолепие на всеобщее обозрение. Она провозглашает этому убогому городку: «Я есть! Я имею право! Я могу!». Вот она скидывает черную накидку с меховой отделкой и легким движением руки снимает длинные перчатки… Блеск и восторг! Для многих жителей городка — это ужас, ужас! Как она посмела, она же Жаба!
«Я буду заботиться о тебе, если ты захочешь».
В Дунгатаре единственная улица, на которой едва наберётся десяток домов, и полное отсутствие растений и деревьев. Даже они не выживают в этом городе. Поодаль, на холме, расположена покосившаяся лачуга, в ней живет Молли, мать главной героини. Лачуга находится отдельно от городка, на возвышении; значит, Молли не с ними…
Дом матери — это грязь, вонь, царство хаоса и бардака. Мать не признает дочь, она сумасшедшая. Как тяжело Миртл прикасаться к этому, как тяжело видеть свою мать такой. Это место слабости и безнадежности, отчаяния и печали. Но парадоксальным образом — это место силы. Именно мать научила Тилли шить, заметила ее талант, привила вкус… Это дало возможность Миртл Даннедж не только выжить, но и обрести устойчивость через профессиональные умения и самореализацию.
Главная героиня чистит, моет, разбирает завалы, пытается кормить свою мать. Она хочет приблизиться к матери, которая предпочла сойти с ума, но не отречься от дочери в здравом уме. Сумасшедшая мать имеет право не узнавать дочь, согласиться с тем, что она убийца, отдать ее в детский дом. Но Миртл нужна вменяемая мать, если не реальная, то внутренняя, как внутренняя фигура. Она становится матерью для своей матери, ухаживает за ней, заботится. Главная героиня не может больше жить с ужасной внутренней матерью, потому что в ней источник жизни, поэтому Миртл отмоет мать и разгребет беспорядок.
Без матери смещается центр не только в процессе изготовления платья, но и в процессе проживания судьбы. Мы видим, как оживает мать. Она пробуждает спонтанность, игривость, легкость, эмоциональность, которые были полностью запретны для нашей героини. Благодаря матери у нее начинают складываться отношения с Тедди. Мы всегда заботимся о тех, в ком сами нуждаемся.
«Платье ничего не изменит».
А что же город и его обитатели?!
Миртл и их пытается сделать красивыми. У нее ведь есть надежда, что они, рассмотрев ее таланты, примут ее, а возможно, и полюбят. Она пытается…
Она делает их внешний облик безупречным. Но внешняя красота бессильна перед внутренним уродством. Если мы находимся в травме, в нас живет иллюзия (как надежда, уверенность, благое намерение), что мы сможем заслужить любовь. Нам свойственно оправдывать наших обидчиков и пытаться своим поведением исправить их. Но нет!
Миртл дарит красоту, но жители городка не способны ее присвоить. Красота, созданная Миртл, не спасает убогий городок, но спасает ее, не давая провалиться в гнев, месть и злость.
Однако, соприкасаясь с обитателями травмы, мы всегда обнаруживаем что-то очень важное и ценное, что всегда было с нами, но мы этого не замечали.
Барни — это странный, полоумный и с виду неполноценный персонаж. Кто он? Символически Барни — это та часть психики, которая знает, помнит, но, погруженная в травму, кажется глупой и очень неубедительной. Всегда в нашей памяти о травмирующих событиях есть часть нашей психики, которая все помнит, но мы ее не слышим и не обращаем на нее внимания. Это что-то нелогичное, не способное представить информацию четко и рассудительно. Она скована страхом и сомнением, но именно она восстанавливает истинную картину реальности.
Когда все внутренние критики бросаются на защиту искаженной реальности, приходит прозрение. Весь город когда-то определил маленькую Тилли как виновную в убийстве. Через 25 лет город настаивает на своем! Но Барни все видел и запомнил!
«Он умер, стараясь доказать, что его любовь к ней сильнее вашей ненависти».
И вот Миртл вспомнила все. Она знает, что она не убивала, она не виновата. Нет препятствий, чтобы жить счастливо. Рядом красавец Тедди! Хэппи-энд! Занавес! Зритель доволен! Но это не мыльная опера и не сопливая мелодрама. Тедди погибает… Как он посмел? Как посмели сценарист и режиссер убить Тедди?!
Возможно, Тедди — это идеализированный образ Миртл в пространстве ее травмы. Нам нужны фантазийные образы, чтобы выжить в травме. Как только Миртл узнает правду, искаженная реальность, где она убийца, рушится, но рушится и идеализированная реальность. Наша героиня лишилась искажений, и ей придется жить в реальности, где нет монстров, но нет и принцев. Разрушен ад, потерян и рай. Есть реальная жизнь. И ей необходимо принять ее и жить дальше.
Прощание с Тедди — это прощание с иллюзиями, что можно все исправить, с надеждой, что мир был хорошим, это Тилли чего-то сделала не так. А еще Тедди умирает, потому что в травме нет счастья. Счастье только за ее пределами с другими персонажами и в других событиях.
Миртл, как когда-то Тилли, снова переживает потерю и разрыв, но теперь у нее есть «эмоциональный приют» — мама, которая кормит, поддерживает и вдохновляет на будущее: «Ты можешь преображать людей. Это огромная сила. Используй ее!».
Миртл наконец может сказать «нет» и посметь не договариваться с обитателями города. Именно мать провозглашает, что проклятие лежит на жителях городка. Этому городу нужен кто-то, кого можно обвинять, унижать, оскорблять, потому что иначе им придется встретиться со своей ничтожностью, глупостью и низменностью, посмотреть в глаза своему убожеству и умереть от ужаса!
«Как насчет поцеловать служителя порядка?»
Вслед за Тедди уходит мать. Это процесс, когда героиня присваивает ресурсы травмы. Теперь она готова восстановить в своем внутреннем мире закон и порядок.
Сержант Фаррат рядом с ней, на ее стороне. Он восстанавливает справедливость, жертвуя своей карьерой. Как он красив и свободен в этом благородном поступке! Через 25 лет, но он смог защитить маленькую Тилли и стать по-настоящему стражем закона и порядка, сняв сюртук полицейского.
Теперь договориться с Миртл (Тилли) Даннедж точно не получится! Ей теперь можно не обременять себя иллюзиями о том, что за твои заслуги тебя полюбят ("не мечите бисер перед свиньями!"). Можно свой талант использовать для других, кто оценит и отблагодарит.
«Готовлюсь встретить свое будущее».
В этом жутком городе теперь нет матери и Тедди, уехали мать Тедди и Барни, покинул город и сержант Фаррат. Они теперь навсегда в душе Миртл. Все остальное — лишнее…
Миртл поджигает дом и весь город. Огонь прекрасен — это высвобождается энергия, которая томилась в этом городе-травме. И красная ткань от дома матери хорошо горит! Это дорога в будущее, которое теперь есть у Миртл, потому что есть прошлое, просто прошлое.
Миртл и Тилли теперь едины и неразделимы. Жаба вернулась на свое законное место к жителям. Тилли больше не проклята! Течение времени восстановлено: прошлое не врывается в настоящее, не определяет будущее. Остановки нет. Стоп-кран не работает.
Жители не пострадали, они остались в живых, как жизненный опыт. Структура травмы рухнула. Детство превратилось в ресурс для взрослой жизни.
Теперь можно хоть в Париж, хоть в Мельбурн! Позади пожар, горит мусор, а мы-то видели, какой это был мусор (ключевое слово: «был» — глагол прошедшего времени).
Найдет ли Миртл свою любовь? Будет ли счастлива в личной жизни?