Низкое зимнее небо, словно грозовая простыня, нависло над заснеженным городом. Улицы были пустынны, ветер гнал мелкие колючие снежинки по асфальту, как будто выметая старые мысли. Ирина Сергеевна, высокая женщина с выразительными глазами и аккуратной причёской, шла по тротуару, сжимая в руках коробку с цветами и свечами. Серое пальто плотно облегало её стройную фигуру, капюшон надвинут на лоб, шарф запахнут почти до глаз.
Завтра — свадьба её сына, Андрея. Единственного, самого любимого. Он женится на Ксении — утончённой, спокойной, будто нарисованной девушке, в которой, как казалось Ирине, было всё: воспитание, ум, терпение. Но с недавних пор в её сердце поселилось беспокойство. Неясное, но навязчивое. Она гнала его прочь, списывая всё на материнскую тревожность. Однако внутренний голос не замолкал.
Сегодня Ирина решила лично убедиться, что всё готово к торжеству. Ей было важно, чтобы в этот день всё было идеально. Её сын должен быть счастлив.
Возле банкетного зала кипела суета: фургоны разгружались, повара сновали с подносами, флористы поправляли арки из живых цветов. Снежинки таяли на горячем асфальте у входа. Ирина припарковалась в стороне, достала коробку с лилиями, ветками розмарина и золотыми свечами — это были её личные дополнения к оформлению. Хотелось, чтобы зал дышал теплом.
Внутри пахло свежей выпечкой и хвоей. Интерьер — в светлых тонах, со вкусом: круглые столы с кремовыми скатертями, гирлянды из зелени, мягкий свет. Она прошла вдоль стен, поправляя детали: здесь — криво стоящий подсвечник, там — смятая салфетка. Всё было почти идеально.
На кухне её встретил шеф-повар, подтянутый мужчина с аккуратной сединой, уверенный и вежливый. Он доложил, что всё под контролем. Ирина кивнула, немного успокоилась.
Она вернулась в зал, остановилась у стола молодожёнов. Расставила свечи, разложила цветы, в центр поставила открытку с пожеланием счастья и взаимопонимания. Усевшись, впервые за утро позволила себе выдохнуть. Но тут из-за тонкой двери, ведущей в подсобку, донеслись женские голоса.
— Главное, чтобы Андрюшка и дальше верил, — хихикнула женщина.
Ирина напряглась. Этот голос... Это была Лариса Петровна, мать Ксении.
— Он у нас доверчивый. А Ксюша молодец, делает всё, как надо, — добавила другая.
— А с квартирой как? — спросила третья, незнакомая.
— Уже почти договорились. Он подпишет дарственную после свадьбы. Квартира — просто мечта. Центр, простор, бабушкина. Ксюша в ней заживёт.
— А если не подпишет?
— Подпишет. Надо только быть мягкой и ласковой. Он же любит. А мой муж, как обычно, ничего не видит. Вечно в делах.
Слова вонзались в сердце. Ирина застыла. Всё, что она боялась даже подумать, вдруг обернулось реальностью. Хищной, холодной.
Она вышла в зал. Тот же свет, тот же уют — и вся эта красота теперь казалась обманом. Она достала телефон, набрала сына. Но передумала. Нет. Такое нужно говорить в глаза.
Когда Андрей приехал — бодрый, радостный — Ирина встретила его у входа.
— Мам, ты чего? Всё получилось? Зал супер, правда? — сказал он с улыбкой.
— Очень красиво, сынок. Но нам нужно поговорить. Сейчас. Наедине.
В машине было тепло и тихо. Андрей обеспокоенно посмотрел на мать:
— Мам, ты пугаешь.
— Я не хотела вмешиваться, но должна. Сегодня я случайно услышала, как Лариса Петровна обсуждала с кем-то, как выманить у тебя квартиру. Ксюша играет. Это не любовь. Это расчёт.
Андрей побледнел:
— Что ты несёшь? Как ты можешь?!
— Я слышала сама. Она говорила, что ты слабый, доверчивый. Что легко подпишешь. Что твоя квартира — их цель. Я не могла молчать.
Он долго молчал. Потом ударил ладонью по рулю:
— Почему сейчас?! Почему перед свадьбой?!
— Потому что только сейчас я узнала. Прости. Но ты должен был это услышать.
Он закрыл глаза. Тяжело дышал. Потом тихо сказал:
— Спасибо, мама. Это больно. Очень. Но спасибо.
_________________________________________________________________________________________
Когда Андрей, напряжённый и озадаченный после разговора с матерью, подошёл к набережной, лёгкий морозец покусывал его лицо. Вокруг царила тишина, лишь редкие шаги прохожих звучали эхом на каменных плитах. Время было позднее, и свет фонарей расставлял длинные тени, создавая странное, мистическое настроение. Он не знал, что ему сказать Ксении, а ещё меньше — как поступить. Всё, что он услышал, оставляло тяжёлое ощущение неопределённости. Но как бы он ни старался, мысль о квартире не покидала его.
Его взгляд упал на фигуру, медленно подходившую к нему — высокая, стройная девушка в тёплом пальто и с шарфом, укутанным вокруг шеи. Ксения. Она шла с той самой уверенной грацией, которая всегда привлекала внимание, её волосы развевались на ветру, а глаза, полные искрящегося интереса, были устремлены прямо на него. Андрей заметил, как её взгляд был одновременно тёплым и вызывающим. Он ощутил, как его сердце чуть учащенно забилось, и чувство неудовлетворённости, которое было в нём после разговора с матерью, немного отступило.
Ксения остановилась рядом с ним, её дыхание вырывалось в виде лёгкого пара, но это не мешало её быть полной уверенности. Она улыбнулась, и её губы, едва приподнявшись, стали приглашением к разговору. Андрей почувствовал, как её взгляд проникал в него, как если бы она могла прочитать его мысли.
— Ты всё знал с самого начала? — спросила она.
— Нет. Сегодня. Но достаточно, чтобы понять, что любви там не было.
— Ты ошибаешься.
— Нет. Я ошибался, когда верил тебе.
Он протянул ей кольцо. Она не взяла.
— Забери. Всё кончено.
Она ушла, не оглядываясь. Снег падал густо, белым покрывалом закрывая её следы.
Дома Ирина смотрела в окно, где кружился снег. На душе было спокойно. Её сын остался собой. И этого было достаточно.