Иногда дом — это не просто стены и крыша. Иногда это существо, живущее собственной жизнью, питающееся нашим прошлым и меняющее его, словно автор странной сказки. Это история об одном таком доме. История, в которую трудно поверить. Но ещё труднее — забыть.
Возвращение
Андрей не был в родном городе более двадцати лет. Детство осталось там, в глубине памяти, покрытое пылью времени. Смерть матери стала поводом вернуться.
Он приехал в маленький, полузабытый посёлок, где всё выглядело так, будто время остановилось: те же узкие улочки, те же дома, облупившиеся и молчаливые. Дом его детства стоял на краю посёлка, одинокий, окружённый зарослями сирени и вросшими в землю качелями.
Он вспомнил, как в детстве боялся заходить в подвал. Как мать запрещала ему подниматься на чердак. Как по ночам скрипели половицы — слишком громко, будто кто-то ходил. Но тогда он списывал всё на фантазию. Теперь же, взрослым, он был настроен рационально. Или, по крайней мере, думал так.
Дом встретил его тишиной. Запах пыли, влажной древесины и чего-то неуловимо знакомого — возможно, запаха старых воспоминаний — наполнил ноздри. Он прошёлся по комнатам, пытаясь вызвать в памяти хотя бы одно яркое воспоминание, но что-то было не так.
Фотографии на стенах выглядели чужими. Он не узнавал людей. Даже мальчик на старом снимке, где он, казалось бы, должен быть он сам — был чужим. Лицо... другое. Взгляд — пугающе осознанный, не по-детски тяжёлый.
Первые трещины.
Первые странности начались в ту же ночь. Андрею приснился сон — будто он снова маленький, играет в саду, а из дома за ним наблюдают. Сквозь окно. Тень. Высокая, тонкая, почти прозрачная. Он проснулся в холодном поту, уверенный, что кто-то действительно смотрел на него изнутри.
На следующий день он нашёл в кладовке старые игрушки. Среди них — плюшевый медведь, которого он не помнил. Когда он взял его в руки, всплыли странные картинки: он сидит на полу, а медведь шепчет ему что-то. Слова не запомнились. Только ужас, леденящий душу. И ещё — смех. Чей-то взрослый, насмешливый, эхом разносящийся по коридорам дома.
Андрей начал сомневаться в себе. Он пытался позвонить друзьям детства, но ни один номер не работал. Люди, которых он помнил, будто испарились. Даже соседи — те, что жили всю жизнь рядом, — не узнали его. Старушка из соседнего дома сказала, что в этом доме никто не жил с тех пор, как "мальчик пропал".
— Какой мальчик? — спросил он.
— Тот, что жил тут... Его звали Артём, кажется. Лет семь было, когда исчез.
Андрей отпрянул.
— Меня звали Андрей... — сказал он.
Старушка лишь покачала головой.
Дом, который помнит иначе
Каждый день Андрей чувствовал, как воспоминания ускользают. Сначала — имена, лица. Потом — события. Он помнил, что учился в институте, но не мог вспомнить, какой факультет. Он знал, что был женат — но не мог вспомнить лицо жены.
Вместо этого приходили другие воспоминания. Чужие. Как он стоит на чердаке и поёт странную мелодию. Как рисует мелом круги на полу. Как разговаривает с кем-то за зеркалом.
Особенно часто ему стал сниться один и тот же сон: он открывает старую деревянную дверь в доме — ту, что раньше всегда была закрыта на замок, — и спускается в подвал. Внутри — нечто, напоминающее комнату. И там, в пыльной темноте, сидит другой он. Мальчик. С тем же лицом, но с глазами старика. Он улыбается и говорит:
— Ну наконец-то. Теперь ты вспомнишь, кто ты на самом деле.
Забвение
Андрей попытался покинуть дом. Но как только он выехал за пределы посёлка, начинались головные боли, тошнота, паника. Он возвращался назад, и всё стихало. Дом будто держал его. Как в ловушке.
Однажды он нашёл старый дневник. Почерк был его, но текст — пугающий. Страницы описывали ритуалы, сны, разговоры с неким существом, живущим в стенах. Он прочитал одну из последних записей: «Дом меняет меня. Я уже не помню, кем был. Но он говорит, что это и неважно. Главное — кем я стану».
Последней каплей стало, когда он увидел в зеркале не своё отражение. Лицо в нём было другим. Улыбающимся. Оно помахало ему рукой.
Пробуждение
Через неделю в посёлке появился мужчина. Он представился как следователь, приехавший по делу пропажи человека — некоего Андрея Соколова. Дом был пуст. Ни следов, ни вещей. Только фотографии на стенах.
На одном снимке была семья: мать, отец и мальчик лет семи. Ниже надпись: «Артём, 1995 год».
Следователь осмотрел дом, прошёл по комнатам, заглянул на чердак. Там он нашёл пыльного плюшевого медведя. Когда он дотронулся до него, ему показалось, что за его спиной кто-то прошептал:
— Ты тоже скоро вспомнишь.
Дом до сих пор стоит. Он ждёт. Он не забирает людей — он переписывает их. Меняет их прошлое, внедряясь в память, словно вирус. Он создаёт новых людей из осколков чужих воспоминаний. Может быть, ради игры. А может быть, у него есть цель.
И если когда-нибудь ты вернёшься туда, где прошло твоё детство, и поймёшь, что ничего не узнаёшь — возможно, ты уже был в таком доме.
И, возможно... ты всё ещё в нём.