Есть у меня знакомая — зовут её Наташа.
История, которую она однажды мне поведала, до сих пор стоит у меня перед глазами, будто страшный сон. А сама Наташа, рассказывая, всегда добавляет: «Не знаю, как тогда с ума не сошла».
Дело было в далёком 1996-м. Наташа рожала в деревенском роддоме, где, скажем мягко, всё было не по-человечески: здание полуразваленное, сырость, вечно отключённая вода, холод, никаких лекарств, никаких удобств. Простыни и даже бинты — приноси с собой. Половина врачей разбежалась кто куда — кто в город, кто вообще уехал из страны.
Жизнь в селе тогда была как сплошная зима — темно, холодно и ни просвета. Свет по часам, зарплаты мизерные, у кого было чем топить печь — тот уже счастливчик.
Вот в такие-то условия Наташу и доставили в роддом. Врача не оказалось — только акушерка по имени Ольга, та самая, что когда-то с Наташей за одной партой сидела.
Роды шли туго. Наташа промучилась почти сутки, прежде чем родилась её дочка — Алинка. Пережив всё это, молодую маму определили в палату, где уже находилась ещё одна женщина с малышом.
Прошло несколько дней. Но Наташу не выписывали — начался сильнейший мастит. Грудь стала твёрдой, пылающей, как будто изнутри горела. Боль была такая, что она плакала в голос. Молоко отходило плохо, температура под 40, и Алинка отказалась брать грудь — всё шло наперекосяк.
Ночь, о которой речь, Наташа помнит до деталей. Осень, темно, холодно, стены покрылись сыростью. Укол сделали, жар вроде сбили, но боль не унималась. Дочку увели, в палате стояла такая тишина, что слышно было, как тикала капельница в коридоре. Наташа лежала, свернувшись калачиком, в полном отчаянии.
И вдруг... перед глазами что-то начало меняться. Будто воздух заволновался, словно клубы серого дыма медленно сложились в одно пятно, похожее на размытый круг. Сначала Наташа решила, что у неё рябит в глазах от боли и усталости. Но пятно не исчезало. Наоборот — стало расти и вдруг из него вытянулись две руки.
Хотя "руками" это можно назвать лишь условно: тонкие, серо-синие, с пальцами, больше похожими на перепончатые когти или скрюченные птичьи лапы. Эти пальцы шевелились, искали что-то в воздухе, будто прощупывали мир.
Наташа села в кровати. Кричать не могла — голос будто отключили от страха. И тут "руки" медленно, очень медленно потянулись к ней. Прямо как в старом фильме про нечистую силу.
Она попыталась молиться, но ничего не вспомнила. Только выдавила из себя шёпотом: «Кто ты?..»
И вдруг в голове чётко прозвучал ответ — не голосом, а мысленно: «Не бойся. Я пришёл помочь».
Эти лапы потянулись к её груди. И как только коснулись воспалённого места — боль пронзила Наташу с такой силой, что она заорала, как никогда в жизни. Закричала так, что подскочила соседка по палате и прибежали медсестра с санитаркой. Наташу кое-как успокоили, решили, что это на фоне жара ей померещилось.
Но на утро произошло нечто невероятное.
Температуры не было. Грудь стала мягкой, воспаление исчезло, боли — ни следа. Наташа будто переродилась. Врачи потом только плечами пожимали — операцию уже собирались назначать, а тут такое выздоровление за ночь.
Спустя годы я спросила у Ольги, той самой акушерки, что тогда дежурила. Она лишь тихо ответила: «Да, я помню ту ночь. Говорят, бывает… Но объяснить — не могу».
И вот скажите — это было чудо или кто-то действительно пришёл ей помочь?..