«Приехали, мам», – произнес Лев, открывая дверцу автомобиля перед матерью.
Анфиса вышла из машины и устремила взгляд на окна своей квартиры. Тяжело вздохнула.
«Что случилось, мам? Опять что-то не так?» – обеспокоенно спросил Лев.
«Да нет, все в порядке, сынок», – ответила она, вглядываясь в его встревоженное лицо. – «Вся моя жизнь прошла в этих стенах. Сначала с моими родителями, потом с мужем. Именно сюда я принесла тебя из роддома, ты был таким замечательным малышом». Она на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания. – «А помнишь, как мы вместе выбирали занавески после ремонта? А теперь…» Она снова перевела взгляд на окна квартиры.
Бесконечное количество времени она провела, вглядываясь в окно кухни, ожидая возвращения своего Николая. Как только замечала его силуэт во дворе, сразу же проверяла, не остыл ли ужин. Всегда оставляла газ под чайником включенным на слабом огне. Николай обожал обжигающе горячий чай, исключительно с кусковым сахаром. Сладости и конфеты не признавал, сказывались его деревенские корни.
«Пойдем, мам», – Лев вырвал ее из плена воспоминаний, нежно коснувшись ее руки. – «Ира, наверное, уже заждалась».
«Ира…» – эхом отозвалась Анфиса. – «Она ни разу не навестила меня. Неужели ждала моей смерти?»
«Ну, хватит, мам», – резко оборвал ее сын.
Они поднялись на второй этаж старого дома, расположенного в самом центре города. Лев открыл массивную, высокую дверь, на которой еще виднелись следы от шурупов и таблички с именем ее отца: «Лев Фридрихович. Профессор».
Из комнаты выглянула невестка, презрительно фыркнула и тут же скрылась обратно.
«Проходи, мам, сейчас я приготовлю тебе чай с лимоном, как ты любишь», – произнес Лев.
Анфиса вошла в небольшую комнату, которая когда-то была комнатой ее сына, а еще раньше – ее собственной девичьей комнатой. Она тяжело опустилась на старый, потертый диван, откинула голову на спинку и закрыла глаза.
«Что меня ждет теперь?» – промелькнуло у нее в голове.
Анфиса вышла замуж довольно поздно. Ее отец, профессор, видел в ней свою преемницу, мечтал, чтобы она продолжила его научные исследования и проекты. Многие ухаживали за ней. «Не торопись, дочка. Им нужно имя твоего отца, а не ты сама», – советовала ей мать.
Но в тридцать лет она сама влюбилась в неуклюжего молодого аспиранта. Отец души в нем не чаял, пророчил ему блестящее будущее. Возможно, поэтому и дал согласие на их брак. Через год отец вышел на пенсию, оставив свою кафедру зятю. Они с матерью переехали жить в деревню, на природу, оставив квартиру молодым.
С Николаем они жили счастливо, только вот забеременеть никак не получалось. Анфиса уже потеряла всякую надежду, когда это наконец произошло. Как же они оба были рады! Когда родился сын, об учебе пришлось забыть. Да и Николай хотел, чтобы она оставалась дома и занималась воспитанием сына.
Сам он целыми днями работал на кафедре за двоих. Писал научные статьи, книги. Завистников хватало. Когда Лёва, названный в честь деда, пошел в седьмой класс, Николай внезапно умер от инфаркта. Не выдержал нападок недоброжелателей, которые называли его выскочкой, псевдоученым, сделавшим карьеру благодаря браку с дочерью профессора. Он не смог этого пережить и умер.
Анфиса осталась с сыном одна. На кафедру она уже не вернулась, какой из нее преподаватель и ученый? Все забыла. Продала дом, оставшийся после смерти родителей. На жизнь этих денег вполне хватало. Потом Лёва окончил университет и устроился на работу.
Когда сын привел в дом Иру, Анфиса сразу поняла, что все серьезно, и отговаривать его жениться бесполезно. Сын был без ума от красавицы. Материнское сердце чувствовало неприязнь к избраннице сына. Она расспрашивала: кто она? кто ее родители? Ира отвечала уклончиво и путано. Влюбленный сын просил не донимать его невесту.
Анфисе не понравилось, что никто из ее родственников, включая ее родителей, не приехал на свадьбу.
«У нее сложные отношения с матерью и отчимом, а родной отец болен», – заступился за невесту Лёва.
И Анфиса отступила. Лёвушка счастлив, а для любящей матери это самое главное. Она все стерпит и полюбит невестку, лишь бы у сына все было хорошо.
Анфиса готовила на увеличившуюся семью, но Ира морщила нос и говорила, что пироги не ест, фигуру бережет. Да она почти ничего не ела.
«Для кого же я тогда готовлю?» – возмущалась Анфиса.
«Мам, не приставай к ней. Пусть ест, что хочет», – заступался за жену сын, но и сам часто ужинал в кафе.
Вроде бы Ира где-то работала. Утром уходила, а к обеду или чуть позже уже возвращалась. С фирменными пакетами из магазинов, с новой прической.
Раньше они с сыном часто сидели и разговаривали по душам. Он делился с матерью своими планами, советовался. А теперь он сидел с Ирой в комнате и лишний раз не выходил.
«Скажи спасибо, что хоть квартиру не просят разменять», – успокаивала Анфису подруга.
Анфиса хваталась за сердце. Ей не хотелось терять квартиру в центре города, с высокими потолками, широкими лестницами и большими окнами, где прожили несколько поколений ее семьи. Но кто знает, вдруг и правда напоет что-то Ира Лёве, и он для нее на все пойдет, даже против матери.
Потом сын обрадовал ее новостью – Ира беременна. Анфиса успокоилась. Будет ребенок, понадобится помощь, а она рядом. Значит, пока размен квартиры не грозит. И она поменялась с молодыми комнатами. Ребенку нужен простор и свежий воздух.
И все бы ничего, но Анфиса стала замечать, что часто спит даже днем, чего раньше с ней никогда не случалось. Она просыпалась с тяжелой головой, словно набитой ватой. Соображала медленно, все забывала.
Когда хотела позвонить подруге, не могла найти книжку с номерами телефонов. Искала ее дня два, а потом находила на самом видном месте. Очки вообще находила в самых неожиданных местах, вплоть до холодильника. Неужели она сама туда их положила? Сыну она боялась об этом рассказывать.
Так получилось, что вместе с комнатой она словно отдала и главенство свое Ире. Ей как-то неловко стало выходить из своей маленькой комнаты. Так и сидела там целыми днями, да спала. Комната дальняя, проснется, захочет в туалет, а ноги не слушаются, голова кружится. Нет-нет, да и не удержится по дороге. Она очень переживала, ведь она еще не старая, и с ней никогда такого не случалось.
Однажды Анфиса проснулась и увидела силуэт человека у своей кровати. Ей показалось, что это Николай. Она услышала смех Иры и отпрянула.
Когда сын вернулся с работы, Ира бросилась к нему и рассказала, что его мать уже до туалета не добегает и приняла ее за Николая. Совсем плоха стала.
Анфиса пыталась все объяснить сыну, но язык ее не слушался. Лёва ничего не понял и вызвал скорую помощь.
В больнице ее обследовали, но никаких отклонений не обнаружили. Уже на следующий день она почувствовала себя почти такой же, как и раньше: незаторможенной и способной связно и разумно говорить. Причину ее головокружений, тошноты и слабости установить не удалось. Ее продержали в больнице неделю и выписали. Анфиса много думала в больнице о том, что с ней такое было. Вернувшись домой, невестка любезно пригласила ее на кофе, и тут она ясно увидела еле спрятанный мешочек с крысиным ядом… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ