...Продолжение, предыдущая часть здесь: https://dzen.ru/a/aERLNUusGksEqbVf
Эпизод №22
В этом городе каждое утро начинается одинаково — с гула шин, крепкого кофе и чужих шагов за спиной. Я всегда знал: кто-то идёт по следу. Но после истории с Джейком, Гарри и Мэрилин стало иначе. Тень за плечом ощущалась плотнее, воздух в кабинете был тяжелее, телефон молчал как будто с угрозой. Даже лампа на столе дрожала, будто боялась загореться.
Я сидел у окна, прикуривал сигарету и смотрел на дождь. За стеклом бежали люди, и каждый тащил за собой груз своей вины. Но я знал, что где-то там остался один, тот, кто не показался, не позвонил, не вышел на свет. И эта пауза означала больше, чем любой выстрел.
В дверь постучали. Один короткий удар. Второй — тише. Я сразу понял: свои так не стучат. Свои открывают без приглашения или приходят ночью.
— Открыто, — бросил я, не поворачивая головы.
Дверь открылась. Вошёл человек в длинном плаще. Высокий, костлявый. Волосы с проседью, глаза блеклые, будто краску стерли. На лице — морщины, натянутые, как тонкая сетка. Пахло от него старым махорочным дымом и сыростью. Но главное — он знал моё имя.
— Вик Рено, — произнёс он с лёгкой усмешкой.
Я не ответил. Только отодвинул пепельницу, чтобы не мешала между нами.
— Можно?
— Смотря зачем.
Он присел, не дожидаясь приглашения, и положил на стол пачку. Тонкие, дорогие сигареты. Старый стиль.
— Меня зовут Эдгар Милтон, — сказал он. — Думаю, вы слышали.
Я не моргнул. Имя это шло по городу ещё до войны. Один из тех, кто стоял в тени Делани. Человек, который не светился в отчётах и газетах. Но в записях морга его имя шептали.
— И что вы здесь забыли, Милтон?
Он закурил. Медленно, аккуратно. Пепел не осыпался.
— Я пришёл по делу. Старому делу. И, Вик, я говорю с вами не как с врагом. Как с последним живым свидетелем.
Я молчал. Дал ему выкладывать карты.
— Вы знаете, что Гарри, Джейк, Мэрилин… все они были не просто фигурками. За ними стояли люди. Делани — только вывеска. А я — тот, кто работал с ним с другой стороны. И сейчас, когда Делани исчезает, я пришёл к вам.
Он протянул мне конверт. Тяжёлый. Пожелтевший.
— Здесь — имена. Счета. Даты. Всё, что вы искали. Всё, ради чего убивали, стреляли, топили. Всё.
Я взял конверт, не раскрывая.
— Почему вы приносите это мне?
— Потому что у меня осталась пара дней. Болезнь не ждёт. Да и люди, которые знают обо мне, тоже. А вы — единственный, кто выжил после этой бойни. И единственный, кому я могу оставить этот город.
Я усмехнулся.
— Я не мессия, Милтон.
— Нет. Вы просто упрямый ублюдок. А иногда этого достаточно.
Он встал.
— Вы можете передать это Флинну, можете оставить себе, можете сжечь. Всё равно дальше по цепочке вы никого не дёрнете. Там уже другие имена. Другие правила. Но хоть кто-то должен знать.
Он докурил сигарету до фильтра, потушил её в моей пепельнице и ушёл. Дверь за ним закрылась мягко, как саван.
Я остался с конвертом. Долго сидел, глядя на него. Потом открыл.
Внутри — бумаги. Фотографии. Переводы. Выписки. Документы с подписями, где за именами скрывалась история города. Вот запись на имя Делани, вот счета в Швейцарии. Вот опись заказов оружия, уходивших через ювелирный салон Гарри. Вот фото Джейка с Саймоном. Вот Мэрилин на палубе яхты, куда исчезали люди.
И в самом конце — лист с моим именем.
Дата. Описание. «Объект наблюдения с 14.05.49. Опасен. Потенциальная угроза после устранения Дж.Г.»
Я усмехнулся.
Ну конечно. Я всегда был лишним. Они хотели стереть меня задолго до выстрела в амбаре.
Я закрыл папку. Позвонил Флинну.
— Приезжай.
Он приехал через час. Тот же плащ, та же тяжесть на лице.
— Что теперь? — спросил он.
Я бросил папку на стол.
— Это конец, Джим. Но конец для нас. Для них — начнётся новая игра. Под другими фамилиями.
Он пролистал документы. Долго.
— И что ты с этим будешь делать?
— Уберу. Оставлю часть. Отдам журналистам. Часть отправлю в архив. Часть — сожгу.
— Почему?
— Потому что иногда правда убивает больше, чем выстрел. И потому что в этом городе важно не только знать, но и когда говорить.
Он кивнул.
— И что дальше?
Я допил остатки виски.
— А дальше я ухожу.
— Куда?
— Не знаю. На юг. В Мексику. В другой город, где не знают моё имя.
Он помолчал.
— Ты это заслужил.
— Нет. Но попробую.
Мы пожали руки. По-настоящему. Не как копы. Не как свидетели. Как два человека, которые ещё помнят, что значит слово.
Флинн ушёл. Я остался. Сжёг часть бумаг. Часть спрятал. Фото Мэрилин оставил в ящике. Пусть лежит. На память.
На рассвете я вышел из офиса. Закрыл дверь. Навсегда.
Город по-прежнему дышал в спину.
Но теперь — чужую.