Дочь связалась с мужчиной с зависимостью и воспринимает в штыки все мои аргументы против этих отношений

Катя отлично окончила школу, поступила на бюджет, устроилась на хорошую работу. Но вот уже полгода, как мой разумный, самостоятельный ребенок упорно не замечает, что её молодой человек — игровой наркоман.

Впервые я увидела его в её телеграме: худой, бледный, в очках с толстыми линзами. На фото он обнимал Катю одной рукой, а в другой держал телефон — на экране мелькнуло что-то яркое, вроде той стрелялки, в которую раньше играл мой племянник.

— Мам, это Артём, — представила она его в тот вечер, когда он впервые пришёл к нам.

Он был вежлив, но взгляд его постоянно скользил в сторону телефона, лежащего на столе. Когда он на секунду вышел в туалет, экран загорелся — уведомление из какой-то игры.

— Он что, всё время в телефоне? — спросила я.

— Нет, просто работа связана с IT, — отмахнулась Катя.

Но вскоре я поняла, что это не работа.

В следующий раз я встретила их в кафе. Они сидели за столиком, Катя что-то рассказывала, а Артём уткнулся в телефон, пальцы быстро двигались по экрану. Моя дочь говорила в пустоту.

— Ты вообще её слышишь? — не выдержала я, подойдя к ним.

Он вздрогнул, поднял голову.

— Да, конечно! Мы просто... я параллельно прохожу квест.

— Параллельно своей девушке?

Катя нахмурилась.

— Мам, не надо.

Но «не надо» не помогло. Чем дальше, тем больше я замечала. Он опаздывал на свидания, потому что «забыл время» во время раунда. Он не слышал, когда Катя звала его ужинать, потому что в наушниках шёл стрим какой-то игры.

— Катя, он зависимый, — сказала я однажды.

— Мам, все сейчас играют!

— Не все пропускают работу из-за игр!

— Он просто увлечённый!

Увлечённый. Как будто это хобби. Но нет, его увлечение — это бесконечные часы в виртуальном мире, где его драконы и кланы значили больше, чем реальные люди.

Потом случился скандал. Катя позвонила мне ночью, плача:

— Он не пришёл! Мы должны были встретиться у метро, я ждала час, а он...

— Где он?

— Дома. У них был «важный ивент» в игре.

Я приехала к ней, обняла, но внутри кипело.

— Ты понимаешь, что это ненормально?

— Он извинился! — всхлипнула она.

— И завтра извинится снова. И послезавтра.

— Ты его не знаешь!

Но я знала. Знаю. Потому что вижу, как он разъедает её жизнь. Она уже не смеётся так легко, как раньше. Она оправдывает его, защищает, злится на меня за то, что я «не понимаю».

— Мам, ты просто предвзята!

— Нет, я просто не хочу, чтобы ты была на втором месте после его игры.

Она замолчала. Потом тихо сказала:

— Он меня любит.

Я сжала её руку.

— Любовь — это не слова. Это поступки.

Последней каплей стал его день рождения. Дочка приготовила сюрприз — торт, подарки, пригласила его друзей. А он... проспал. Потому что играл до пяти утра.

Когда она приехала к нему, он открыл дверь с красными глазами и сказал:

i— Извини, я устал. Давай перенесём?

Она вернулась домой с тортом в руках. Я молча поставила чайник.

— Всё, хватит, — прошептала она.

Но я знала — это не конец. Завтра он напишет, извинится, пообещает «взять паузу». И она поверит. Снова. Потому что она не борется с ним. Она борется за него. А он... он даже не в этой битве. Он где-то там, в мире своих драконов.

И я бессильна это изменить.