В начале времён, когда земля ещё дышала жаром своего рождения, а звёзды сияли, как искры над кузницей богов, небо не знало лёгких крыльев птиц. Его рассекали драконы — стражи вечности, чьи чешуйчатые тела отражали первый свет мира, а дыхание вплетало в ветра эхо первозданного огня. На их спинах, в седлах, выкованных из бурь и молний, восседали Всадники Первого Пламени. Они не учились магии — она текла в их венах, как река в русле, рождённая от прикосновения к драконьей чешуе. Их союз был не узами дружбы и не цепями власти, но нитью судьбы, сплетённой в горниле жизни и смерти, где всадник шептал имя своего дракона, а дракон хранил его путь, как звезда хранит свой свет.
Драконы, гласит предание, не были детьми земли. Они явились в миг, когда мир ещё клокотал в хаосе, их сердца — чаши, где горело Первое Пламя, сила, что могла разорвать небеса или усыпить море. Это пламя, бесформенное, но властное, было заключено в печать — серебряную пластину, чьи руны пели о вечности, сияя даже в ночи без луны. Носил её Вессалир, первый среди всадников, чей голос заставлял ветры замолкать, а взгляд укрощал молнии, как пастух укрощает стадо. Его фигура, высокая и суровая, словно утёс перед бурей, внушала трепет, а на груди, под плащом, сотканным из теней, пульсировала печать — сердце мира, бьющееся в такт его шагам.
Эпоха та была временем великих деяний. Небеса гудели от полёта летающих твердынь, что парили, как острова в облачном море, а драконы, играя, ткали из ураганов спирали, чьи голоса пели о прошлом и грядущем. Вессалир, ведомый древним предчувствием, часто поднимался выше всех, туда, где воздух тонок, а звёзды шепчут тайны. Но в один роковой день, когда солнце стояло в зените, словно глаз, следящий за судьбой, его дракон, чёрный, как бездна, изменился. Его крылья били неровно, дыхание рвалось, будто он боролся с невидимым врагом. И там, в пустоте меж землёй и вечностью, зверь принял решение, тяжёлое, как камень, и молчаливое, как смерть. Он сбросил Вессалира. Не в гневе, не в предательстве — но в акте, что был старше слов и глубже клятв. Всадник пал, и с ним — печать, сияющая, как падающая звезда.
Он рухнул к подножию одинокого утёса, где стояла каменная башня — страж на границе миров, окружённая лишь ветром, пропитанным полынью, и тишиной, что глубже моря. Когда тело Вессалира коснулось земли, утёс дрогнул, а башня вспыхнула, будто её камни оплакивали утрату. Драконы слетели с небес, их крылья кружили в скорбном танце, подобном вихрю над могилой, но ни один не коснулся земли. Тело Вессалира растаяло, как дым на ветре, и печать исчезла, словно растворилась в сердце мира.
Шли годы, и племена, что пришли к утёсу воздвигли крепость на месте падения, не ведая, что под её корнями спит древняя воля. Башню назвали Первой — в честь рода, чьё имя стёрлось, как следы на песке. Она вросла в землю, её камни стали частью мира, но под ними таилась ниша — не провал, а святилище, где дремала печать, пульсируя, как уголь, что хранит искру под пеплом. Старейшины, чьи голоса были подобны шороху листвы в древних рощах, шептались у очагов: печать жива. Она ждёт не власти, не мести, но ритма, что пробудит её. Когда драконы вернутся, когда небо запылает пепельной бурей, её голос зазвучит — тихий, как вздох, но точный, как удар клинка. Тот, кто услышит, не станет всадником по праву крови. Он станет избранным, чью душу дракон признает в тишине, где меркнут слова.
Века текли, как реки, и Первая Башня обрела новую жизнь. Вокруг неё выросли стены, залы, святилища, где голоса учеников вплетались в эхо древних песен. Так родилась Академия, чьи шпили пронзали облака, а фундаменты хранили память о тех, кто летал среди звёзд. Но под плитами, освящёнными ритуалами, где не ступала нога человека, спала печать. Она ждала не героя, не короля, но того, чьи шаги отзовутся в её сердце, как эхо отзовётся в горах.
Так живёт легенда о Пламени и Тени. Пока стоит Первая Башня, пока ветер несёт аромат полыни, пока звёзды хранят молчание, она не умрёт. Она ждёт, как ждёт печать, как ждут драконы, как ждёт само пламя. И когда ритм мира совпадёт с её пульсом, небеса расколются, и родится новая эпоха — эпоха тех, кто восстанет из огня, тишины и вечного родства с крылатыми стражами неба.