Меня зовут Ирина, мне 52 года. Я работаю сиделкой последние шесть лет. Это не было мечтой детства. Просто после развода и ухода с завода нужно было как-то выживать. Подруга посоветовала — «иди к бабушке ухаживать, тебе что, тяжело, что ли? Посидела, покормила — и деньги получаешь». Она, конечно, ошибалась. И я тогда даже представить не могла, с чем на самом деле столкнусь.
«Она как член семьи, но без прав»
Моей первой подопечной была Валентина Сергеевна, 87 лет, перенесла инсульт. Её сын Андрей нанял меня после пятиминутной встречи на кухне.
— У мамы уже есть сиделка, но она её раздражает. Может, вы подойдёте. Вы спокойная, кажется. Платим 25 тысяч в месяц. Жить будете у нас, — бросил он с порога. — Согласны?
Тогда я была благодарна даже за это. Условий не обсуждала. Въехала на следующий день. С тех пор поняла: сиделка в глазах многих — это не человек, а функция. Нянька, повар, уборщица, медсестра, психотерапевт, и если надо — козёл отпущения.
Валентина Сергеевна была капризной. Кричала, что я «зло», запрещала заходить в комнату, а когда я ночью приходила поменять подгузник, плевалась. Я всё терпела. Но самое тяжёлое было не это.
— Ирочка, не могли бы вы после обеда погладить нам бельё, — просила жена Андрея.
— А у вас не один сын на руках, как у меня, — говорил он, протягивая мне список из восьми пунктов, начиная от покупки продуктов и заканчивая отмыванием балкона.
«Ты тут живёшь — будь благодарна»
Жила я в маленькой кладовке — бывшей кладовой для швабр. Спала на раскладушке, окна не было. Дверь скрипела, а замка не было совсем.
— Мы же вас кормим, у вас крыша над головой. Не жалуйтесь, — сказала однажды хозяйка, когда я намекнула, что хотелось бы выходной.
Выходного не было ни одного за три месяца. За эти месяцы я однажды вышла в аптеку и дважды — в магазин. С бабушкой оставалась внучка. Потом узнала, что за те дни мне вычитали деньги — «не отработала».
Андрей всегда говорил:
— Мы вам, между прочим, доверяем самое ценное — маму. Это даже больше, чем работа. Это как быть частью семьи. Только ведите себя соответственно.
Частью семьи я не чувствовала себя ни разу.
«Сиделка – это крепостная с улыбкой»
После Валентины Сергеевны были и другие. Бабушка Лида, у которой дети заставляли меня мыть машину. Дед Борис, у которого я фактически выполняла функции повара и массажиста — за те же 20 тысяч. Один раз меня вызвали «временно», на пару недель, а потом просто не отпускали.
Когда я сказала, что уезжаю, хозяйка устроила истерику.
— Кто будет с мамой?! У меня работа, дети, мне некогда! Это нечестно, вы к ней привыкли!
Я ушла всё равно. И знаете что? Она не заплатила мне за последний месяц. Просто сказала: «Вы нас подвели».
«Ты должна быть без эмоций. Но с душой»
Они ждут, что ты будешь улыбаться, даже когда на тебя орут. Что будешь спокойно принимать, когда тебе говорят: «Ты опять плохо сварила суп», хотя ты готовишь не хуже любого повара. Что будешь сдержанной, даже если бабушка обзывает тебя дурой. Что ты не устанешь, не заболеешь, не устанешь ныть — потому что у них «гораздо тяжелее».
А ещё обязательно должна «вложить душу».
Одна женщина прямым текстом сказала:
— Нам не робот нужен. А человек, с сердцем. Чтобы маме было хорошо. А то был тут один — просто отработал часы и ушёл. Это не про нас. Мы ищем надёжного, почти как родного.
Я почти рассмеялась. Почти родного — без отдыха, без благодарности и без оплаты, если что-то не так.
«И всё равно я остаюсь»
Я не жалею, что выбрала эту работу. Среди всех были и хорошие люди. Однажды я работала с дедушкой Николаем. Его дочь каждый вечер звонила, спрашивала: «Ирина, вы покушали? Вам ничего не нужно?» Она платила вовремя. А сам Николай звал меня не иначе как «моя спасительница». После его смерти я плакала.
Но таких — единицы. В основном мы — сиделки — это тени. Тени, которые должны быть всегда рядом, но не мешать, не требовать, не уставать.
Сейчас я снова живу в доме подопечного. Это уже пятый человек, с которым я работаю. И если кто-то думает, что сиделка — это «просто присматривать за стариком» — пусть поживёт хотя бы неделю, как мы. Без выходных, сна, личного пространства. С вытертыми коленями и головной болью от недосыпа. С упрёками, приказами и чужой жизнью, в которую ты входишь, но из которой ты — никто.
Если вам кажется, что сиделка — это легкая работа, я вас разочарую. Это работа, где ты каждый день балансируешь на грани: между заботой и самоотдачей, между терпением и изнеможением. Это работа, которую можно делать только с сердцем. Но это не значит, что можно нас использовать.
