По постановлению суда в пользу государства переданы четыре земельных участка и два домовладения, принадлежащих Александру Кану, сыну известного как «крабовый король» Олега Кана. Об этом сообщает «РИА Новости», основываясь на полученных судебных документах.
Имущество Александра будет использовано для покрытия совместного долгового обязательства в размере 358,7 млрд рублей - именно такая сумма выставлена к взысканию с его отца и аффилированных с ним организаций.
Совместное долговое обязательство подразумевает, что каждый из нескольких должников несет полную ответственность за выплату всей суммы долга.
По информации Экономической коллегии России, в отношении Александра Кана возбуждено дело о контрабанде, включающее вывоз более 3 тысяч тонн живого краба общей стоимостью 2,6 млрд рублей, переданное на рассмотрение во Фрунзенский районный суд Владивостока.
Как сообщает Генеральная прокуратура, указанные товары оформлялись с занижением их фактической стоимости, что позволяло продавать их за границей по значительно более высоким ценам. В результате подобных операций, компании Кана избежали уплаты 9,2 млн рублей налоговых обязательств перед бюджетом страны.
Сын «крабового короля» Александр играл в этих незаконных операциях одну из ведущих ролей, выступая в качестве руководителя «Курильского универсального комплекса», где он готовил и подписывал фиктивные контракты на поставку крабов по заниженной стоимости, а также осуществлял их экспортные продажи. В настоящее время он вместе с отцом объявлен в международный розыск.
В 2020 году Олег Кан был заочно арестован по обвинению в заказном убийстве предпринимателя Валерия Пхиденко, совершенном в Владивостоке в 2010 году. В 2024 году Приморский краевой суд признал его виновным в организации этого преступления, приговорив его к 17 годам лишения свободы.
Кроме обвинений в убийстве по найму, Олег Кан также предстает по делам о создании и руководстве преступным сообществом, контрабанде стратегически важных товаров, уклонении от уплаты налогов и таможенных платежей.
В 2024 году защита Кана заявила в суде о его кончине и ходатайствовала о прекращении дела, однако прокуратура усомнилась в достоверности этих заявлений, предположив возможную инсценировку смерти.