Вредная девочка

Однажды у нас жило целое семейство... Ну это тема для отдельной повести, вернее даже романа. Просто у мамы семейства были неудачи в бизнесе, со съемного жилья пришлось съехать, и они решили пожить у нас. Всё было по честному, мама семейства закупала продукты. Дети были: мальчик, девочка. Ну и еще один парень постарше. Дело прошлое, девочка сейчас вполне себе самостоятельная, служит в армии Израиля и дроны запускает, но тогда она была классе так в шестом. И я до сих пор не могу понять: наивность или тонкий расчёт руководил ей каждый раз, когда она открывала рот. Впрочем, по порядку.

Каждое лето я срывался в какое-нибудь путешествие. Тут могут сказать, что у меня драмомания или еще что-нибудь в этом роде, но дело было гораздо проще. Я долгое время работал в глянце неделями, включая субботу, а отпуска мне давали всего 14 дней, так что привычка отрываться за этот короткий срок осталась даже когда я ушёл работать в школу. Я грузил в минивен детей и ехал сначала до Валдайского озера, где мы регулярно отдыхали на местной турбазе. Потом до Пскова, где мы гуляли по Крому, монастырям, ездили до Изборска и Пушкинских гор. Затем возвращались к дачным грядкам, колодцу и рубленому дому с печкой, заросшему тиной пруду и лесу с наглым комарьем и холодной речушкой, в которой как-то жена изловила щуку голыми руками. Впрочем, изучив характер жены за тридцать лет, я этому отнюдь не удивился.

В этот раз кроме своих детей я взял и девочку с мальчиком. Девочка - назовём её Агата - каждое утро старательно закатывала глаза и говорила с выражением тоски и обреченности

-Дима, я голодная....

И я изо всех сил старался накормить именно это бедное существо, пока до меня не дошла вся суть этой нехитрой манипуляции.

Итак, со мной ехали трое моих детей и Агата с братом. В этот раз все прошло не по плану. Я умудрился погнуть диск на какой-то яме прямо на повороте к Иверскому монастырю и приехал к турбазе уже практически на ободе. Турбаза оказалась закрытой. Причем давно. Кустарники проросли через ворота, окна сторожки заколочены были фанерой, как писали классики, повсюду царило уныние и запустение.

Превосходно! Колесо разбито, домкрата у меня нет, турбаза закрыта, а детей, от 15 до 10 лет нужно кормить, поить, гулять, катать и еще семнадцать пунктов. К тому же вечер на дворе.

"Козлы!" взвыл я, обращаясь, скорее к мирозданию, чем к какому-то конкретному лицу.

Но вскоре, в процессе моих бесполезных метаний, неподалеку от нас нарисовалась довольно доброжелательная женщина, которая посоветовала обратиться в местный пионерлагерь, работающий метрах в пятиста от турбазы - может там для нас могло найтись место. Я ее поблагодарил, сел накачивать колесо, чтобы проехать эти несчастные метры, как вдруг раздался громкий голос Агаты, который слышали, наверное и в Москве

-Дима, а зачем вы говорите, что все вокруг козлы?!

Надо ли говорить, что женщина все прекрасно услышала.

Дальше мы доехали до лагеря, договорились с начальством, нам выделили домик в котором мы прожили два дня (причём Агата несколько раз активно пыталась вспомнить про "козлов" в присутствии начальника лагеря и вожатых, так что я уже стал задумываться о кляпе. Я поменял колесо, выправил диск, и мы отправились далее по маршруту.

Вторая серия случилась в Псковском музее. Я водил детей по археологическим залам, показывал колокола, знакомил с живописью, но звёзды в этот день опять сложились неудачно: в одном из залов проходила презентация выставки современного искусства. Бородатые благообразные художники, телевидение с камерами, торжественная обстановка... и тут на пороге оказалась наша банда. Агата углядела картины, выполненные в стиле "Дамы на остановке трамвая" Казимира Малевича и громко, с выражением, на весь зал, спросила:

-Дима, а что это за фигня нарисована?!

Если до этого в зале было достаточно шумно: авторы делились своим видением картин, журналисты задавали вопросы, публика беседовала, после вопроса Агаты наступила мёртвая тишина. И все уставились на нас.

-Агата, пойдём!

-Нет, Дим, а что-это за фигня всё-таки? - не сдавалась Агата. Я потащил её за руку через весь зал к выходу, а в её широко распахнутых наивных глазах всё ещё было искреннее недоумение и вопрос.

Больше в этот музей мы не заходили.