Пирсинг
Я делала пирсинг лет двадцать назад.
Работала тогда на оптовом складе — «табак», паллеты, бесконечные коробки. А среди грузчиков был парнишка, весь в металле: брови, губа, уши. Говорили, подрабатывает тем, что и другим вешает.
Желание сделать пирсинг овладело мной внезапно и бесповоротно. Лицо трогать не хотелось — слишком заметно, слишком на виду. Мне нужно было что-то своё, тайное, что знала бы только я.
Догадались, чего?
Пупка, естественно.
Лишние килограммы у меня тогда были, но меня это не смущало — так же, как и отсутствие у парня медицинского образования или хотя бы намёка на стерильность.
Приехала к нему в хрущёвку на берегу Охотского моря. Встретил меня дома то ли Артур, то ли Артём — имя стёрлось из памяти. Кивнул: «Располагайся».
Я расположилась. На кресле, затянутом коричневым «дивандеком» — узоры, как на бабушкиных коврах. На полке — ваза с двумя чёрными розами, засохшими в красной воде (фантазия и краски у парня были). Чёрные шторы задернуты, на стенах — постеры голых женщин.
Сижу, обалдеваю, спрашиваю себя: «Зачем?» Но не ухожу.
Он смотрит на меня, сидящую в кресле, и качает головой: «Нееее, иди на кровать».
Поднимаю футболку. Он моет руки водкой, берёт цыганскую иглу, зажимает складку кожи — ту самую, с килограммами — и делает прокол. Кривой.
Вставляет серьгу, бросает: «Если что, обрабатывай календулой».
Я заплатила помятые деньги — кажется, тысячу рублей — и пошла жить с этой кривой красотой.
Несколько лет у меня там болталась серьга. Потом беременность, всё заросло. Но рубец остался — не только на теле, но и в памяти.
Иногда я трогаю рубец на животе и смеюсь. Глупо? Да. Опасность заражения? Была. Стыдно? Немного.
Но я не жалею.
Потому что это был мой выбор. Мой бунт.
Жизнь — это не только правильные решения. Это — проколы, шрамы. И только ты в праве решать, как поступать, но предварительно лучше подумать...
