Глава 10
Два часа с Вертяком оказались гораздо сложнее, чем Воронцов мог себе представить. Гадкий, язвительный шельмец не упускал возможности поддеть мужчину, припоминая ему ту ночь в доме Авдотьи.
- Что за мужик пошёл, - сетовал он, - сколько лет живу на свете, а таких трусливых не видал. Знаешь, как раньше про таких говорили? Молодец против овец, а против молодца и сам овца.
Громко, рассмеявшись от собственной шутки, Вертяк икнул.
— Это против каких овец я был молодец? – не понял Воронцов, - ты что вообще такое говоришь?
- Как это против каких? Мыши за печкой поскреблись, ты на душу рюмочку принял и не испугался.
- А молодец значит ты получается?
Зверёк явно зарделся, даже походка его изменилась.
- Ну, конечно, я, кто ж ещё.
- А как у такого молодца и хозяина, оставленного за домом следить, мыши за печкой появились? – попытался подловить его Воронцов.
- Ты городской житель, деревенской жизни не знаешь совсем. Как же в доме без мышей-то? Где еда, там и они. А где мыши, там и змеи – пищевая цепочка, если по-умному, а если по-простому, то закон жизни. Все мы с кем-то соседствуем.
Хитро прищурившись, зверёк глянул на Воронцова довольно.
- Что, съел?
- Ай, да ну тебя, - махнул рукой Воронцов, поняв, что спорить бесполезно.
Когда они дошли до развилки, зверёк обернулся кошкой и в деревню они вошли в приличном виде, не вызывая вопросов. Стоя у магазина, Воронцов переминался с ноги на ногу. С одной стороны нужно было пополнить запасы, с другой - ему не хотелось снова наткнуться на осуждающий взгляд продавщицы. Ему, как человеку воспитанному, было неприятно услышать обвинения в алкоголизме, да и в целом прямолинейность деревенских его немного коробила.
- Ну, что встал, как столб? – оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто их не услышит, сказал Вертяк, - давай уже, или туда или назад.
- Да там продавщица такая, - замялся Воронцов, - недолюбливает меня, похоже.
- Продавщицу беру на себя, если купишь конфет, - фыркнул зверёк потише, - пошли давай.
Неуверенно открыв дверь, мужчина сделал шаг в неизменно пустующий торговый зал, кот тут же шмыгнул у него между ног.
Продавщица сидела на том же месте, где и всегда и листала тот же журнал. Когда открылась дверь, она подняла глаза, окинула его безразличным взглядом с ног до головы и снова погрузилась в листание журнала.
Воронцов дошёл до прилавка и остановился. Она не отреагировала. Негромко покашляв в кулак, он скосил глаза на неё – никакой реакции. Кошка подняла лапу и, зацепившись когтями за штанину, подёргала. Отодвинув её ногой, Воронцов прочистил горло:
- А можно вас?
- Замуж, что ли? – даже не подняла глаза девушка, - так я за алкаша не хочу.
- Мне бы продуктов немного.
Тяжело поднявшись, она нехотя пошла в его сторону. При первой встрече, когда она была улыбчивее и вовсю заигрывала, её даже можно было назвать если уж не симпатичной, то миловидной наверняка. Сейчас же, грузная и недовольная, она словно прибавила лет двадцать.
- Ну? – остановилась она напротив Воронцова.
В эту секунду на прилавок запрыгнула кошка. Громко, мурча, она уверенным шагом направилась к продавщице и уткнулась сначала ей в грудь, потом начала ластиться, потираясь головой.
- Ой! – всплеснула руками девушка, — это кто такой хорошенький? Кто такой миленький?
Кошка среагировала моментально, встав передними лапками на грудь, выпуская и втягивая коготки, переминая лапками и потянулась мордочкой к лицу продавщицы.
Та, растаяв за мгновение, подставила лицо кошке и принялась начёсывать ей бока, от чего животное мурчало еще громче.
- Какая ты сладкая, какая ты ласковая, - умилялась девушка, — это ваша?
Наконец-то она посмотрела на Воронцова без презрения.
- Моя, - неуверенно ответил тот.
- Хорошая она у вас.
- Кхм… Ну да, спасибо, - он сдержал улыбку, зная каким гадом бывает Вертяк, - можно мне немного продуктов?
- Конечно! – девушка сняла лапки кошки со своей груди и, не переставая почёсывать ей брюшко, - что вам?
Воронцов перечислил продукты, девушка пошла за ними. Кошка тут же запрыгнула на плечо и хриплым шёпотом сказала на ухо:
- Конфеты не забудь! Я тут для чего стараюсь!
- Ладно, - шикнул мужчина.
- Что говорите? – вернулась продавщица со взвешенными продуктами.
- Конфет, говорю, взвесьте пожалуйста. Шоколадных, грамм двести.
Кошка громко и хрипло мяукнула.
- Триста, - поправился Воронцов, - и немного леденцов.
Забрав продукты, они попрощались, и мужчина с кошкой вышел на улицу.
- Ну ты видел? Не баба, а мечта, - запрыгнув Воронцову на плечо, хрипло наговаривал на ухо Вертяк. В образе кошки он ещё больше смахивал на чертёнка.
- А ты прямо-таки спец в общении с женщинами.
- Конечно, спец! Я вон за две минуты уже у неё сиськи мял, пока ты мямлил.
Воронцов поморщился. Грубость была ему неприятна.
- Ну и хам же ты.
- Зато не нюня, - кошка спрыгнула с плеча на землю и побежала немного вперед. Воронцов обрадовался, хоть немного побудет в тишине.
Зайдя в дом, Вертяк начал сразу протопал в большую комнату, достал из рамки фото хозяйки и, разинув пасть, сложил в свой зоб. Потом деловито заправил постель, оставленную Воронцовым после побега, набросил тюль на аккуратно сложенные подушки и разгладил одеяло.
— Вот пускаешь свинью в дом, она из неё свинарник и сделает, - не удержался он от очередного укола.
Уязвленный Воронцов не сдержался:
- Да что ты прицепился ко мне? Сам напугал, вот я и бежал. Разве нормально так с гостями поступать?
- Гость в дом зайдёт, да обувь снимет. А ты своими грязными ботинками по чистым коврам ходил. Гардину вон сломал, по шкафам шарил. Какой ты гость после такого? Ты свинота обыкновенная.
- А ты кто, горничная? За чистоту меня отчитывать, как школьника. Я думал, что еду в заброшенный дом, зашёл, а тут темно, не видно ни шиша. Вот и прошёл в обуви. Откуда ж я мог знать, что тут есть ненормальный мифический уборщик с раздутым чувством собственного достоинства!
- А дома, если свет не включен, тоже в обуви прёшься?
- Да хватит уже! – взмолился Воронцов, понимая, что спорить со зверьком у него просто не хватает сил, - что ты хочешь, чтобы я извинился?
- Не помешало бы, - буркнул он.
- Хорошо. Извини меня, слышишь? Из-ви-ни! Достаточно?
Вертяк окинул его задумчивым взглядом.
- Нужно ещё кое-что сделать, - серьёзно произнёс он.
Воронцов вопросительно поднял брови.
- Под хвостом меня поцелуй, - паршивец громко расхохотался, а мужчина закатил глаза. Его нервов совершенно точно не хватало на общение с этим адским исчадием.
- Ладно, ладно, не обижайся, - вдруг сменил он тон на примирительный после того, как Воронцов театрально развернулся и вышел из комнаты, - можешь не целовать, конфеты отдай и считай мы квиты.
Достав из кармана пакетик со сладостями, мужчина положил их на стол.
Зверёк с урчанием тут же засунул морду в пакет и зашелестел обёртками.
- А для чего ты нужен? – вопрос удивил Вертяка и он, на минуту прекратив жевать, поднял на него глаза.
- Как для чего, Маришка же чётко сказала – отведи этого остолопа, а то он между двух сосен заблудится. Ну или как-то так.
Зверёк развернул очередную конфету и закинул в огромный рот. Воронцов решил пропустить мимо ушей оскорбление.
- Да я не об этом. Ну вот в сказках всегда у каждого существа есть свои обязанности. Домовой за домом следит. Или там, не знаю, - Воронцов задумался, перебирая в памяти детские сказки. Как назло, ничего не вспоминалось, - ну ты понял. Для чего ты нужен, какие твои функции?
- Функции, - фыркнул Вертяк, - слово-то какое мудрёное. Ну у меня самая ответственная работа из всех. Домовой твой, он что делает? За порядком в доме следит, за здоровьем жильцов приглядывает, с детишками повозится, если нужно. Так себе обязанности.
Неожиданно по потолку что-то глухо ударило прямо над их головами. Воронцов вздрогнул и поднял глаза на потолок.
- Да не ори ты, - громко крикнул Вертяк, подняв голову — это ж я для примера.
- Так вот, о чём я, - он вернулся взглядом на Воронцова, - а, обязанности. Меня и моих сородичей испокон привлекали в помощники ведьмы. Только это сейчас колдуньи представляются жуткими и погаными бабами, а вот во времена моего деда ведьмами называли женщин мудрых, обладающих знаниями, ведающих. Такие женщины в хворях разбирались, травы полезные собирали, лечили. Польза была от них и им почёт. А потом поменялось всё. Наш род самый достойный и работа наша тоже самая важная. Они ж без нас, как без рук. Не справляются. И наш брат у них всегда в помощниках был – принести, подать, запомнить, подсказать. Ну и спрятать.
Вертяк раскрыл свою огромную пасть и указал пальцем внутрь.
- Так вот зачем тебе этот мешок, - понял Воронцов, - храните там необходимое?
- Ну не только, ещё и для красоты, - немного смутился Зверек, закрыв рот и для наглядности надул зоб. Зрелище было то еще и Воронцов, приложив кулак ко рту, сделал вид, что закашлялся, чтобы не рассмеяться.
- Ну, думаю вполне себе удобно, - только и смог он выдавить из себя.
- Конечно! Я гарантирую сохранность спрятанной вещи. Хочешь проверить?
- Как проверить?
- Ну вот смотри, - Вертяк взял вилку со стола и забросил себе в зоб. Потом открыл пасть шире и подполз ближе в Воронцову, подставляя её. Пасть оказалась больше самого Коловёртыша в несколько раз, внутри полностью покрытая рядами острейших, треугольных зубов до самой глотки. Превозмогая отвращение, Мужчина приблизил руку, но зубы в пасти резко сменили направление, и они уже не были расположены аккуратными рядами. Они были направлены острием наружу, угрожающе поблёскивая.
Дёрнувшись, мужчина отскочил назад и рефлекторно спрятал руку за спину.
- Страшно? – хохотнул Вертяк, — вот так вот. Никто чужой не сможет у меня отнять спрятанное. А ты помни об этом, когда в следующий раз будешь обидное говорить. А то могу и за зад укусить.
- Угу, - буркнул Воронцов, - запомнил. Ты доел? Пошли, времени уже много.
Шельмец закинул в пасть недоеденные конфеты прямо в обёртке.
- Потом доем, какие проблемы, - и, повиливая задом из-за раздавшегося брюха, заторопился к выходу.
Глава 11
- Паскудная погода, - бормотал Воронцов и, подняв ворот телогрейки, спустился с крыльца.
Мелкий, тёплый дождик моросил уже почти час. Тяжёлые тучи, заволакивающие небо, явно давали понять – сегодня он не закончится.
- Сам ты паскуда, - скакал вприпрыжку рядом Вертяк, - а погода отличная. Дождь не дубина, не убьёт дебила.
- А может доморощенный философ дома останется? – Воронцов закатил глаза, его здорово раздражали присказки шерстяного.
- Хрен тебе, велено вместе ходить, вот и хожу. Можно подумать, мне это в радость. За дитём малым и то проще смотреть, оно хоть не глупое, - вредный зверёк повернулся и показал фиолетовый в пупырышках язык Воронцову.
- А помолчать ты можешь?
- Да легко. Всё равно с тобой не о чем говорить, - зоб Вертяка поджался, и зверёк засеменил вперёд.
- Ну и чудненько, - сказал про себя Воронцов.
Шли они достаточно долго. Уже потеряв ускакавшего дальше зверька из виду, мужчина вертел головой налево и направо в поисках меток, обозначенных Маришкой. Вот впереди показался небольшой просвет, по центру которого росло единственное дерево, разделенное на два ствола. Маришки ещё не было.
Сунув руку за пазуху, чтобы достать подношение, он замер. Показалось? Постоял пару минут, вслушиваясь. Лес молчал и ему, казалось, совсем нет дела до человека.
- Показалось, – пожал он плечами и принялся складывать еловые ветки на земле.
Как наказывала Мария Павловна – на голую землю класть нельзя. Сам за столом ешь – скатерть стелешь, вот и Хозяина обижать нельзя. Еловые веточки будут в самый раз.
Снова странный звук царапнул слух. Даже в полной тишине звук был едва слышен, но то, что он был, Воронцов уже не сомневался.
- Маришка, это вы? – крикнул он в глубину леса. Тишина отвечала ему.
Дважды показаться не может. Напряжённо всматриваясь в лес, он пошарил рукой по земле в поисках любого полена, тяжёлой ветки или хотя бы камня для защиты. Ничего, кроме мелких веточек он не нащупал. Для защиты они не подходили, а отвести взгляд от леса Воронцов опасался. Если там волк или кабан – оглянуться не успеешь, как набросится. Ещё и Вертяк куда -то запропастился.
Впереди, между деревьев, что-то промелькнуло. Разглядеть, что это было он не успел, но напрягся ещё больше. Никто из местных это быть не мог.
Во-первых, слишком рано для походов в лес, да и по одному не ходят. Зверь голодный, скольких уж порвали за последние годы по рассказам Маришки. А вот если идут по двое или трое, шум создают, зверь не подходит, боится.
Во-вторых, эта часть леса непроходимая. Многолетний бурелом закрыл вход сюда, даже следов от давних тропинок не осталось. Если кто хотел в лес зайти, то заходили со стороны речки. Там деревья росли реже и тропа была шириной в два человека.
Значит зверь. Притаился там, за деревьями, наблюдает за ним. Выслеживает, как кролика и подбирает момент для прыжка. Он – добыча.
От напряжения у Воронцова проступил пот на лбу. Одна капля скатилась и упала прямо на ресницы. Подняв руку, чтобы стереть её, он снова заметил движение между стволами деревьев. Ярко красное пятно. Значит не зверь, но легче от этого не стало. Если человек, то почему прячется? Пришедшие с миром так себя не ведут.
Выпрямившись во весь рост, Воронцов прочистил горло и, понизив голос, придавая ему устрашения, крикнул в лес:
- Выходи! Кто-бы ты ни был!
Девичий смех зазвенел лёгким колокольчиком. Из-за дерева показалась девушка – толстая коса ниспадала почти до земли, старомодный сарафан красного цвета, венок из еловых веток на голове и огромное количество украшений. На руках и шее разноцветные бусы, пояс вышит блестящими камнями и огромные золотые серьги. Они казались настолько большими, что непонятно, как держались в ушах, не обрывая их.
Она обхватила руками молодое деревце.
- Ку-ку, - прокуковала она и спряталась за ствол.
-Эй, ты кто?
- Ку-ку, - девушка выглянула с другой стороны дерева и прокуковав, снова рассмеялась и спряталась.
Девушка? Здесь? Кто такая? Как пришла сюда? В таком лёгком платье по холоду и дождю. Может больная?
- Ты кто? – повторил сбитый с толку Воронцов.
Девица, раскинув руки в стороны, вышла из-за дерева и начала кружиться вокруг себя, напевая что-то незнакомое, но мелодичное.
Её поведение начинало раздражать, хотелось взять за шиворот и хорошенько встряхнуть.
- Дурочка местная, что ли? – буркнул под нос озадаченный мужчина.
- Ты за меня не переживай, - девушка остановилась, лицо её посерьезнело, и она смотрела на Воронцова в упор, - за себя бойся.
И снова принялась кружиться, напевая.
Как она услышала, до неё метров сто, не меньше. Смех становился всё ниже и грубее, танец всё резче и быстрее. Хохот превратился в нечто среднее, между карканьем ворон и кашлем курильщика.
Воронцов потихоньку отступал назад. Чем больше приближалось странное видение, тем дальше от отходил.
Неожиданно вся полянка ожила – трава заходила ходуном, как будто её трепал сильный ветер. Но ветра не было. Ног мужчины что-то коснулось и от отпрыгнул – змея проползла мимо него, направляясь прямиком к девушке. Вторая. Третья. Десятки змей торопились, проскакивая даже между стоп и совершенно не обращая на него никакого внимания.
Воронцов замер. Змеи были его страхом детства. Он приходил в первобытный ужас даже при виде ужей. Сейчас, при виде полчищ смертоносных рептилий, он забыл, как дышать.
- Вертяк. Вертяк, ну, где же ты, миленький? – одними губами шептал он, не в силах пошевелиться.
А змеиный поток, тем временем, всё не заканчивался. Те, что уже подобрались достаточно близко к странной девушке, подняли головы из травы и, не сводя с неё глаз, медленно покачивались в едином порыве. Как адские стражи, тысячи гадов окружили беснующуюся в диком танце девушку, из травы поднимались все новые и новые головы. Самой земли уже не было видно под их телами. Вдруг она резко остановилась, устремив свой взор прямо в глаза Воронцову. Все внутренности скрутило от страха. Змеиные головы, под аккомпанемент зловещего шипения, тоже повернулись на него и замерли.
Взгляд девушки пробирал до самых костей, не давая возможности ни закричать, ни пошевелиться. Он чувствовал себя как в мышеловке – спасения от этого гипнотизирующего взора не было.
Девушка, тем временем, начала уменьшаться в размерах. Она становилась всё ниже и ниже, полы сарафана собирались на земле большими складками, пока её руки свободно не коснулись травы. Опёршись на ладони всем телом, она наклонилась вперёд и из-под сарафана, в том месте, где ещё минуту назад были ноги, вывалились на свободу кольца змеиного хвоста. Хищно улыбнувшись, девушка бросилась к Воронцову и, преодолев расстояние между ними за долю секунды, навалилась на него. Он не мог сопротивляться, лишь беспомощно постанывал, не в силах оторваться от взгляда хищника, крепко сжимавшего горло руками. Подтягивая змеиным хвостом, девушка всё больше обвивала тело своей жертвы смертельной хваткой.
Зрачки её широко распахнутых глаз вытянулись и залились чёрным цветом.
- Ку-ку, - прошепелявила она грозно и приоткрыла рот. В полном онемении Воронцов наблюдал, как прежде аккуратный женский ротик открывался до огромных размеров. Когда подбородок упёрся ей в грудь, с верхней беззубой челюсти, блеснув тягучей слюной, высвободились два длинных, острых клыка.
Крепкая рука схватила один клык и с силой дёрнула на себя.
- Ах ты, чужеяд паршивый!
До парализованного сознания Воронцова слова доходили с трудом, он не сразу понял, чей голос услышал. Рука же, ещё не отпускавшая монстра, тянула за клык так сильно, что кольца, обхватывающие туловище мужчины, заметно ослабли. Кислород начал поступать в мозг, и он оглянулся. Маришка, с перекошенным от злобы лицом, с нечеловеческой силой стягивала с него мерзкую тварь.
Существо верещало от боли и билось, пытаясь освободиться. Собирая тело на подобие пружины и делая резкие выпады, оно пыталось ударом оглушить Маришку, но та ловко увиливала. Утягивая за клык морду ближе к земле, старушка подгадала момент и, резво дёрнув вверх, перевернула голову существа и наступила на глотку. Уперевшись изо всех сил, схватилась двумя руками и вырвала клык из пасти. Визг раненого чудовища разнесся на всю округу, оглушив Воронцова. Он уже полностью высвободился и отполз на безопасное расстояние, закрыв уши руками.
Не дав монстру прийти в себя, Маришка схватилась руками за второй клык. Монстр же, совершенно не желая его лишаться, извернулся и с силой хлестнул кончиком хвоста по глазам старушки. Не ожидавшая такого Маришка на секунду ослабила хватку и чудовище тут же резко отпрыгнуло в сторону, злобно шипя. Кровь текла по подбородку из огромной дыры в десне, но тварь, казалось, этого не замечала. Не сводя глаз со своего обидчика, она издала тонкий, шипяще-стрекочущий звук, и в ту же секунду змеи, недвижимо наблюдавшие из травы, бросились в атаку. Волосы зашевелились на затылке Воронцова. Сорвавшись с места, он бросился к ближайшему дереву и забрался по стволу до первых веток. Оглянувшись, он обалдел – Маришка не бросилась бежать за ним, она, наоборот, атаковала. Проворности и силе этой женщины можно было только позавидовать. Она бежала к монстру со всех ног, крича что-то нечленораздельное. Не добежав несколько метров, она, как показалось Воронцову, споткнулась, но в ту же секунду с земли поднялась уже не она. Удлинившаяся в размерах, походила на животное, по рукам и спине пробилась густая коричневая шерсть, голова уменьшилась до маленькой, узкой мордочки. Лапки, казавшиеся короткими, имели чёрные когти. Если бы руки Воронцова не помогали держаться за ствол дерева, он бы обязательно перекрестился.
Прыжком Маришка набросилась на девушку и вцепилась зубами в глотку. Та же, в свою очередь, быстро обвила её тело кольцами, и они заметались по земле в смертельной схватке. Воронцов категорически не знал, что делать. Под деревом десятки сотен змей внимательно следили за каждым его движением. Да и что он мог сделать? На его глазах развернулась картина абсолютного бреда. Задрав голову повыше, он завопил во все горло:
- Вертяк!
Огромный чёрный ворон пролетел мимо, обдав ветром. Воронцов оглянулся. Крупная птица стремительно приближалась к дерущимся существам. Громко, крича, она сложила крылья и камнем бросилась с высоты. Её крик заставил девушку поднять голову буквально на секунду, но птице этого хватило. Выставив чёрные, когтистые лапы, она вцепилась ими прямо в глаза монстру и изо всех сил била крыльями, пытаясь поднять его в воздух. И снова оглушающий крик раненого монстра заставил содрогнуться лес. Маришка, покрытая шерстью, ощутив слабость противника, выкарабкалась из колец змеиного хвоста и с новой силой вгрызалась в горло. Кровь потоком полила по груди и животу девушки, она всё слабее сопротивлялась и наконец затихла.
Ворон и странный шерстистый зверь рвали бездыханное тело на куски.
- Твою мать! – только и смог выдавить из себя порядком охреневший Воронцов.
- Ну че сидим, слезать-то собираемся? – низкий бас над головой мужчины заставил содрогнуться. Он поднял голову.
Прямо над ним, на несколько веток выше, сидел Вертяк.
- А ты что тут делаешь? – поразился мужчина.
- Как что? То же, что и ты – шкуру свою спасаю, - недовольно проворчал он сконфуженный, словно его поймали за непристойностями.
- Как? А почему ты не помог Маришке?
- Чтоб штаны не спадали, - огрызнулся Вертяк, - слазь давай! Допрос он мне устроил, эсэсовец недоделанный.
- Я не пойду, там змеи, - опустил глаза Воронцов, но увидел лишь пустую землю. Ни одного гада под деревом больше не было. Выждав пару минут для надёжности и убедившись, что никто больше там действительно не ползает, он потихоньку спустился. Когда ноги ощутили твёрдую землю, он поднял голову вверх, чтобы позвать Вертяка, но тот в это же мгновение свалился ему на руки.
- Ты что, нормально спуститься не мог?
- Если ты не заметил, - ворчал тот, - у меня короткие лапы и лазать по деревьям не самая сильная моя сторона. Живо опусти меня на землю.
Воронцов повиновался. Вертяк тут же засеменил мелкими лапками к месту сражения.
Идти туда не хотелось. И дело было даже не в страхе, хотя и сказать обратное тоже нельзя было. Пока он за этим наблюдал издалека, увиденное можно было списать на что угодно – страх, обман зрения или травму головы, когда на него напали. Но подойти туда, заговорить с ними или даже просто стоять рядом значило согласиться что такое возможно. Согласиться с увиденным, принять эту реальность со страшными и непонятными существами. Воронцов не был уверен, что он готов к этому.
Промявшись на одном месте, переминаясь с ноги на ногу, он всё же принял решение идти. Как бы то ни было, она спасла ему жизнь. Шёл как в тумане. Подойдя ближе, его затошнило. Ворон всё ещё сидел на голове уже мёртвого чудовища и выбивал кусочки мозга из черепа мощным клювом, заглатывая их, подкинув в воздух. Воронцов отвернулся и его обильно вырвало.
- Эк, слабенький ты какой, - он узнал этот смешливый тон Маришки.
Утерев рот рукавом тулупа, Воронцов обернулся. Старушка стояла перед ним в привычном глазу виде, только её платье было перепачкано кровью и разорвано в нескольких местах. На руке, по всему предплечью, расходилась рваная рана, которая сильно сочилась.
- Вам бы это, - ткнул Воронцов пальцем, - врачу показаться.
— Это потом, - отмахнулась старушка здоровой рукой, - времени мало, надо торопиться.
- Почему? – окинув взглядом растерзанный труп девушки-змеи, у него снова подкатила тошнота, за горчив в горле, - кто это?
— Это Вужалка, - с самым серьёзным видом сказала Маришка, - её сестры могут прийти сюда, нам с ними не справиться. Подсоби мне.
Она протянула ему оторванный змеиный клык. На автомате Воронцов убрал руки за спину. Он не будет прикасаться к этому.
- Малахольный, - беззлобно бросила старушка.
- Вертяк, - окликнула она Коловёртыша, с осторожностью обнюхивающего остатки змеиного хвоста.
Тот шустро подскочил, задрал голову, упёрся в землю всеми четырьмя лапками и разинул пасть. Маришка забросила один клык ему в зоб и принялась отрывать второй, согнав ворона. После вытащила из ушей соперницы золотые серьги, на которые Воронцов обратил внимание в самом начале, при встрече со странной девушкой, чуть не убившей его.
- Кажется всё, - Маришка оглядела полянку, уходим. И поторопись, - она подтолкнула ещё не пришедшего в себя мужчину.
Глава 12
Быстрым шагом, без задержки на разговоры, они пошли через густой лес. Воронцов едва поспевал за шустрой старушкой.
- Быстрее, быстрее, - периодически бросала Маришка за плечо. Она заметно нервничала и это пугало сильнее всего, заставляя быстрее переставлять ноги.
Скоро за деревьями стал виден домик Михалыча.
Ворон, всё это время летевший над их головами, неожиданно устремился вперёд. Обогнав идущих, приземлился на крышу и, громко каркнув, слетел на землю, через секунду обернувшись чёрным петухом с ярко красным гребнем.
- Так вот кто ты такой, - подумал Воронцов, - а Вертяк говорил ты бесполезный. А ты вон как умеешь. Ну ты крут, братец!
- И ничего крутого не вижу, - неожиданно сказал Вертяк обиженным тоном, - подумаешь, велико умение, летать имея крылья.
Воронцов обалдевшим взглядом уставился на зверька, уже обернувшегося кошкой.
- Что ты вылупился? Нравится он тебе, так целуйся с ним, - фыркнув, он демонстративно отвернулся и ускорил шаг, почти перейдя на бег.
- Ты как узнал, что я подумал? Ты что, мысли читаешь?
- Читаю. Могу, в отличие от пернатого. И все твои гаденькие мыслишки уже давно знаю.
Не поняв, о чём он говорит, Воронцов было открыл рот, чтобы спросить, но не успел. Прыгнув изо всех сил, Вертяк запрыгнул на плечо Маришки.
- Пришли, - перекрестившись, старушка открыла скрипучую входную дверь и вошла внутрь, Воронцов шагнул следом. Чёрная кошка, задрав высоко хвост и вальяжно ступая, направилась к петуху.
Из дальней комнаты вышел Костя.
- Здравствуйте, - кивнув головой женщине, посмотрел на Воронцова.
- Здравствуй, милок, - старушка не задержала на нём и взгляда, пройдя мимо в комнату, где на постели лежала Авдотья.
Михалыча видно не было.
— Это она? – шепотом спросил Костя, кивая в сторону комнаты.
- Ага, пойдем покурим, не будем мешать.
Живности уже не было поблизости, только за домом, в высокой траве слышалось сильное хлопанье крыльев и кудахтанье.
- Опять дерутся, - усмехнулся про себя Воронцов. Усевшись на лавочке, он откинулся назад, опершись спиной о стену дома.
Костя закурил и присел рядом.
- Ты как?
- Нормально, - сделав глубокую затяжку, он смахнул частицы пепла со штанины, - не нравится мне здесь. Когда дедушка умер, он тоже дома лежал, в соседней комнате. Прямо в гробу. Мне, мелкому пацану, тогда страшно было очень. Сейчас вроде не страшно, но всё равно не по себе.
Воронцов понимающе кивнул.
На тропинке показался Михалыч. Он шел тяжёлой поступью, нес на плечах набитый чем-то рюкзак.
Дойдя до парней, остановился и поставил ношу на землю.
- Здоров, хлопцы, - пожал он руку каждому, - пришли уже? Маришка в доме?
- В доме, - подтвердил Воронцов.
- Ну и я пойду тогда, - он потянулся за рюкзаком, но Костя его опередил.
- Давайте помогу, - попытался он подхватить рюкзак одной рукой, но даже не сдвинул его с места.
- Ну подсоби, коли жилы не порвёшь, - усмехнулся Михалыч, да только не весело у него получилось.
Костя взялся за рюкзак двумя руками и, натужно прокряхтев, смог поднять.
- Пойдем, - Михалыч прошел вперед и открыл дверь, пропуская Костю.
Тот, с красным от натуги лицом и полусогнутых ногах, прошел в сети.
Михалыч глянул на него исподлобья, покачал головой и вошел следом, закрыв за собой дверь.
Лёгкая полуулыбка коснулась губ Воронцова. Интересно, сколько Михалычу лет? На вид он кажется дряхлым стариком, но крепость в его теле удивляла. Вот она, жизнь деревенская. Это в городе за тебя все машины делают, а тут и дров наруби, воды из колодца натаскай, всюду силы прикладывать надо. Вот и живут в здоровом теле до глубокой старости.
Громкий крик Кости, полный отчаяния, раздался из дома. Воронцов подскочил.
Из распахнувшейся двери практически выпал его друг, вереща во всю глотку. Следом за ним выскочила чёрная кошка. Припав к земле, она прижала уши к голове и громко шипела, делая выпады когтистой лапой в сторону насмерть перепуганного мужчины. Пару секунд потребовалось Воронцову, чтобы понять, что происходит. Из дома выскочила Маришка. Она попыталась поднять кошку на руки, но та, извиваясь всем телом, выскальзывала и бросалась на Костю.
Наконец Костя подскочил на ноги и всё ещё крича, умчался в глубину леса. Проводив его взглядом, Воронцов не смог сдвинуться с места, чтобы догнать друга.
- Да что случилось! – обратился он к Маришке, даже слишком громко.
Та лишь развела руками.
Вертяк не переставал шипеть, выхаживал по кругу, не сводя глаз с того места леса, куда убежал Костя. Вся шерсть по его спине стояла дыбом от головы до самого хвоста.
- Эй, эй, успокойся, ты чего? – Воронцов попытался его погладить, но кошка увернулась от его рук.
- Да что случилось-то?
- Ты хоть знаешь, кто это? – злобно шипело животное, - сука это! Это ж он меня тогда в стену кинул! Падла! Это они тогда залезли в дом, все кругом побили и меня чуть не убили. Он что, думал я его не помню? А я всё помню, все!
Животное нервно забило хвостом по земле.
Маришка всплеснула руками.
- Да как же это так? Правда он?
Воронцов, хоть и не участвовал в том бесилове, почувствовал прилив стыда.
- Да, - нервно сглотнул мужчина, — он тогда был там. Он, собственно, за этим и приехал. Стыдно ему было все эти годы, переживал очень, вот и приехал прощения попросить.
Почему-то ему было очень стыдно поднять глаза и посмотреть на Маришку.
- Ну ты то тут ни при чем, - под успокоившийся зверёк сел у его ног, - а я чуть не помер тогда. Хозяйка меня только и выходила. Если бы не она, издох бы прямо там, на полу.
- Ну всё, - подняла Маришка кошку на руки, - хватит, успокаивайся. Столько воды уж утекло, чего обиду на сердце держать. Он ведь молодой был, глупый.
- Не надо меня уговаривать, имею полное право обижаться, - уже спокойнее проговорил зверёк, — вот откушу ему голову во сне, тогда и прощу.
- Имеешь, имеешь, - нежно прижав животное к груди, Маришка поглаживала его по спинке, - конечно, имеешь. Молочка налить тебе? Хочешь?
- Хочу
- Пойдем.
Как же это Воронцов сам не сложил два и два в голове? Ведь историю про покалеченную кошку знал. И про то, что Вертяк и есть та самая кошка – тоже. А все равно не догадался. Его голова настолько забита происходящим, что он совсем забыл поговорить с Вертяком и хоть попытаться объяснить горделивому существу, зачем приехал Костя. М-да, забыл. Забыл…
Что-то шевельнулось рябью в его голове. Что-то ещё он тоже забыл. Догадка блеснула в голове и Воронцов хлопнул себя по лбу.
Быстро поднявшись со скамейки, он вошел в дом. Маришка с Михалычем сидели за кухонным столом друг напротив друга и о чем-то говорили вполголоса. Вертяк, с абсолютно счастливой мордой, сидел тут же на столе и лакал молоко из блюдца.
Заметив вошедшего Воронцова, старики замолчали, обернувшись на него.
- Я это, - он немного замедлил шаг, ему было неловко под их взглядами, - спросить хотел. Мне позвонить очень нужно, можно я отойду? Я быстро.
Михалыч задумчиво причмокнул губами.
- Подойди-ка сюда, хлопец.
Воронцов послушно подошел и сел на табурет, сложив руки на коленках.
- Расскажи ещё раз, как ты Авдотью видел.
- Утром?
Старик кивнул.
- Ну как, - растерянно попытался он вспомнить, - ну я на лавочке сидел. Услышал, что дверь открылась, подумал, что это вы выходите. Позвал, а никто не откликнулся. Потом дверь сама захлопнулась, и я пошел проверить. Открыл её, а там Авдотья шла по коридору. Ну и все.
Михалыч задумчиво пригладил бороду.
- Точно всё?
- Да точно, - Воронцов протер вспотевшие ладони о штаны.
Старики переглянулись.
- М-да, - протянул Михалыч, — значит не ушла сама. Провожать придётся.
- Собираем тризну? – Маришка, перебиравшая пальцами белый носовой платок, замерла.
- Да, придётся. Проводим нашу Дусеньку, поможем упокоиться.
- А что такое тризна? – непонимающе моргнул Воронцов.
Старики помолчали с минуту. Маришка тихонько всхлипнула и утерла выступившую слезу платком. Михалыч выдохнул.
- Старинный обряд. Вот вы, Вороненок, как умерших хороните в городе? Собираются близкие, поминки устраиваете, так? Так вот это всё от тризны пошло, она корень этого обычая.
Воронцов кивнул, хотя ничего особо не понял.
Негромко прочистив горло, он все же решился задать вопрос, с которым пришел.
- А можно я ненадолго отлучусь? Мне позвонить очень нужно.
- В райцентр поедешь? – Михалыч поднял на него взгляд.
- В магазине вроде был телефон, думал оттуда.
- Понедельник сегодня, закрыт магазин. Всегда по понедельникам учет.
- Тогда в райцентр поеду, мне просто очень нужно позвонить, понимаете.
Неожиданно Маришка подала голос:
- Так если поедешь, можешь мне кое-чего прикупить? Я тебе список напишу.
- Конечно, без проблем куплю.
Уже через полчаса, со списком в кармане, Воронцов вышел из дома. С противоположной стороны, у края густо росших деревьев, стоял растерянный Костя. Махнув ему рукой, мол иди сюда, Воронцов сделал пару шагов навстречу. Постоянно оглядываясь, тот осторожно подошел.
- Ты чего тут, чего не заходишь?
- Да мне как-то не очень, - вид друга был совершенно растерянным, - а ты куда?
- В райцентр нужно съездить, Свете так и не позвонил. И в магазин Маришка попросила зайти. Хочешь – поехали со мной?
- Хочу, - с готовностью отозвался Костя.
До электрички дошли быстро. На пустом перроне не было ни одного человека. Вскоре прибыл состав и мужчины, усевшись в центре вагона, неторопливо переговаривались.
Глава 13
Райцентр оказался совсем небольшим, всё было рядом. Вот рынок, сразу за ним почта, парикмахерская, ещё какие-то не очень опрятные здания и дальше жилые серые пятиэтажки.
Первым делом Воронцов заторопился на почту, вручив список с продуктами Косте и отправив того на рынок. Так они сэкономят время, чтобы не возвращаться назад по темноте.
На здании висела, облупившаяся от времени, вывеска «Почта. Телефон. Телеграф». В помещении было пусто и душно. Бросив женщине с высокой прической за стеклом пару монет, Воронцов написал номер на бумажке и принялся ждать.
- Вторая кабинка, - громко сказала она уже через пару минут.
Сигнал проходил отлично. Трубку Светлана подняла, как всегда, на шестом гудке.
- Алло!
- Светик, я доехал, всё хорошо.
- Ага, - немного отстранённым голосом отозвалась она. Появилась пауза. Воронцова это немного обескуражило. Его любимая девушка и уже даже жена не интересовалась, как он доехал. Видимо, её обида сильнее, чем он предполагал.
- Как ты? У тебя все хорошо?
- Хорошо. Так, Сергей. Надеюсь, ты там не пьешь и не будешь пить, как свинья эти дни? Ты знаешь, как я не люблю, когда ты пьешь. И мама волноваться будет, а ей нельзя, у неё давление.
Воронцов молча выслушивал, хотя слышал это много раз и мог уже по памяти повторить текст, что она скажет.
- Конечно, Светочка! Ты же знаешь, я ни-ни, - поторопился он перебить её, - я же пообещал!
- Смотри мне, - буркнула она и отключилась.
Посмотрев на пищащую гудками трубку, Воронцов повесил её на телефонный аппарат, вышел из кабинки и присел на стул.
Не такой реакции он ждал на звонок. Он ждал слёз, истерик, обвинений в черствости и бессердечности, упреков – как он мог не позвонить. А вот так. Пустота и безразличие.
Он достал паспорт из внутреннего кармана легкой курточки, открыл на последней странице и достал фотографию Светланы.
Молодая, красивая женщина со строгим пучком волос на голове. Сталь читалась в её глазах. А когда-то она была совсем другой. Многие мужчины встречают свою судьбу в парке или на работе, в музее или на озере. Может, это будет девушка по соседству, но у Воронцова случилось гораздо прозаичнее.
-Друг мой, это твоя судьба! - победоносно заявил Костя, когда они вышли на улицу. Он что-то ещё говорил, но Воронцов его не слушал. Все мысли занимала Света. Какая же она чудесная! Она самая замечательная! Он пока не узнал ее хорошо, но она казалась неземным созданием. Воронцов не находил слов, чтобы описать ее и свои чувства к ней.
Спустя пару дней он решился и пригласил девушку на свидание. Первое настоящее свидание. Впервые он ощутил, что каждая минута, проведенная вдали от неё, была пустой тратой времени, и это чувство, казалось, никогда больше не исчезнет. Они гуляли по парку, ели мороженое, она много смеялась…. Глядя на нее, Воронцов понимал, что безнадёжно влюбился. Это были его первые осознанные и взрослые отношения. Он любил её, и у них всё обязательно будет хорошо.
Спустя 5 месяцев они поженились. Родители одобрили брак, отгуляли тихую свадьбу в кругу семьи, получили отдельную комнату от государства и… все. Ожидаемого семейного счастья не произошло. Воронцов не сразу это понял, а может просто не хотел замечать очевидного, всё ждал каких-то изменений.
Сначала нервозность Светы он оправдывал проблемами на учёбе, потом на работе, и только спустя 4 года осознал, что это не проблемы, это она. Все дело в ней. От веселой и хулиганистой девчонки Светки не осталось ни следа. Вместо нее теперь Светлана Владимировна, молодая женщина – кремень, с железной хваткой и тяжёлым характером. К нему она уже давно не прислушивается, только Воронцов выслушивает разного рода назидания супруги.
«Сергей, поправь галстук, как ты ходишь в таком виде?» или «Сергей, нож в правой, вилка в левой! Как можно перепутать??», «Не сутулься», «Сергей, ты что, пил?! От тебя воняет, не подходи ко мне!»
И так каждый день. Воронцов не сопротивлялся – то ли потому, что не мог, то ли не хотел. Ему казалось, что менять что-то уже слишком поздно. Он всегда был чьей-то послушной тенью, так есть ли смысл трепыхаться сейчас?
Со временем он приспособился к такой жизни. Костя посмеивался над ним, называл «подкаблучником», а Воронцов отвечал, что лучше быть подкаблучником с выстиранным костюмом в шкафу и вкусными котлетами в желудке, чем жить одному, приходить в холодный дом и ложиться в пустую постель. Хотя иногда тихо ему завидовал – пришел домой, когда захотел, никто не кричит и не скандалит. Захотел попить пива с друзьями или посмотреть футбол? Пожалуйста! Захотел на рыбалку? Да ради Бога! Никаких неожиданных приездов тёщи с «ревизией», мол «дал же Бог зятька, толку никакого. Только диван продавливает. Хоть бы жену на море свозил». Научился не спорить с тещей, закрывать глаза и соглашаться с женой в любом вопросе, дабы она в очередной раз не «вспыхнула».
Костя отчасти прав. Воронцов – подкаблучник, но он сумел принять удобную позу между «каблуком» и «подошвой», чем сохранял свои нервы и брак.
И только сейчас, сидя в Богом забытом месте, на запыленном стуле захолустной почты Воронцов допустил мысль, от которой сам ужаснулся. А зачем? Зачем терпеть? Ради чего сохранять брак? Детей у них нет, жилье он ей оставит, он же мужчина в конце концов. Могут осудить коллеги на работе, друзья, родители. Но разве он не может жить так, как ему хочется? Сегодня осудят, завтра забудут. Воронцов тоже хочет быть счастливым.
Убрав паспорт обратно во внутренний карман, он встал и, уже у выхода, неуверенной рукой, выбросил фотографию Светланы в урну.
Он ещё не понимал, правильно поступает или нет, но на душе стало гораздо легче.
За дверью почты его ждал всё тот же теплый, солнечный день, но, казалось, только сейчас Воронцов прочувствовал всю радость и благодать окружающего его мира. Он не стал сдерживать себя и по-мальчишески пропрыгал все три ступеньки у крыльца почты, скинул лёгкую куртку и, подцепив ее пальцем за петельку на воротнике, закинул на плечо. Улыбка растягивалась на лице сама.
У входа на рынок, в условленном месте, уже сидел Костя и курил.
- Ты чего такой довольный? – удивился он, - сияешь прям. Дозвонился до Светы?
- Дозвонился, - кивнул Воронцов, - и развожусь с ней.
- Как? - он удивления друг поперхнулся и закашлялся, - она подает на развод?
- Не она, а я!
Костя несколько мгновений внимательно рассматривал друга.
- Ты точно решил?
Воронцов кивнул, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку.
- Ха-ха! Дружище, ну если это твое решение, то я тебя поздравляю! И, честно говоря, мегера она у тебя, конечно, жуткая. Так что принимай поздравления!
Мужчины тепло пожали друг другу руки.
- Отметим такой важный шаг в твоей жизни?
- Да не хочется пить, если честно. Вдруг наша помощь понадобится, а мы напьёмся.
- Да мы по сто пятьдесят и всё! – Костя показал большим и указательным пальцами совсем небольшой размер ожидаемо выпитого.
- Ну давай, - согласился Воронцов.
- А вообще тебя изменила эта деревня. Курить бросил, пить не хочешь, вон даже на развод решился, хотя я давно тебе говорил. Волшебная она, что-ли? – усмехнулся Костя и, подхватив пакеты с купленным, двинулся вперёд.
- Волшебная? Может и волшебная, - усмехнулся про себя Воронцов и поторопился за другом.
Глава 14
Последняя электричка остановилась, когда на станцию начали опускаться первые сумерки.
Двое приятелей выпрыгнули из вагона и сладко потянулись, вдыхая вечерний воздух.
- А хорошо здесь, правда? – толкнул Воронцов локтем друга.
- Ну кому как. Меня сначала ведьма пыталась убить, потом она на моих глазах умерла, затем кошка пыталась снять скальп. Запрыгнула с улицы на окно и как заорёт, я чуть инфаркт не получил. Так что мне тут не очень нравится. Поскорее бы помочь похоронить Авдотью и назад, в город.
- А мне нравится. Душевно тут, какой-то особый уют, что-ли.
- Может ты и жить тут останешься? – хохотнул Костя, но Воронцов ему не ответил смехом. Он посмотрел вдаль, туда, где закатное солнце укатывалось за линию леса.
- Может и останусь, - голос не дрогнул.
Костя удивленно поднял брови.
- Ну не выдумывай, это у тебя перед разводом психоз. Сейчас отойдешь, начнешь общаться с другими девушками и втянешься. Вот тогда нормально заживешь.
Воронцов неопределённо пожал плечами.
- Пойдем скорее, а то скоро совсем стемнеет, а у нас даже фонарика нет. Заблудимся в лесу и баста – нас тогда сожрут волки и это будет самым неприятным завершением истории, - поторопил его Костя и мужчины ускорили шаг.
Маришки в её домике не оказалось, а на входной двери висел большой навесной замок.
- Я же говорил, пойдем сразу к Михалычу, что ей тут делать?
- Ты прав, - Воронцов пытался вспомнить, почему он решил, что Маришка сказала нести покупки именно в этот дом. Вспомнить не получалось.
Когда, уже порядком уставшие, они добрались до домика Михалыча, там тоже никого не оказалось. Дверь подперта поленом, в окнах света нет.
- Ничего не понимаю, - уже немного занервничал Воронцов, - куда ж они все делись то?
Убрав полено, он распахнул дверь и прошел внутрь. Практически наощупь нашёл на полке спички и зажёг свечу. Никого.
- Может ушли за чем-нибудь необходимым для похорон? Придут скоро, наверное. Ставь пакеты сюда, на лавку, на видное место, - Воронцов указал пальцем, - и пойдем спать. Устал я уже.
Он зажёг ещё одну свечу, дал ее в руки Косте, и они пошли в комнату. Проходя мимо комнаты Авдотьи, он невольно скосил взгляд.
Комната преобразилась. Теперь там была чистота и порядок, висели белоснежные занавески, а на самом окне открыта форточка и вывешено белое полотенце. Сама же Авдотья лежала на аккуратно заправленной постели, одетая в белое платье, с аккуратно сложенными на груди ладонями.
Дрожь побежала по телу и Воронцова передернуло.
- Погоди, - он вручил свою свечу Косте, - я так не могу.
Схватив шторку, выполнявшую функцию двери в эту комнату, он легонько её поддернул и закрыл проход.
- Так будет спокойнее, а то кровь стынет, как подумаю, что сплю рядом с покойником.
- Да мне тоже не по себе, - кивнул Костя.
Во второй комнате мужчины открыли настежь окно, чтобы впустить немного прохлады в душное помещение, сдернули с постели одеяло и улеглись прямо в одежде валетом. Костя тут же захрапел, Воронцов еще немного полежал, впустую глядя в потолок и провалился в сон.
Что-то щекотало его. Смахнув рукой, Воронцов сонно причмокнул и снова уснул. Надоедливое насекомое продолжало царапать кончик носа.
Ни вторая, ни третья попытка смахнуть его не помогала.
- Да блядь, - сонно проворчал он, открыл глаза и замер.
Это было не насекомое.
Серебряный крестик на красной ниточке, висевший прямо над ним, касался носа. Он висел на шее старухи, стоявшей над ним. Низко склонившись, она вперилась в него взглядом подёрнутых мутной пленкой глаз. Ее рот кривился, словно она силилась что-то сказать, но ничего не выходило. Боясь пошевелиться, Воронцов попытался аккуратно подергать Костю за руку. Тот, как назло, спал крепко и на легкие толчки и подергивания руки не реагировал.
- Отче наш, - одними губами начал Воронцов, - иже еси на небеси.
В этот момент старуха замерла, прислушиваясь, глубоко втянула носом воздух и её словно прорвало. Она взревела на все голоса так громко, что Воронцов закрыл уши руками и крепко зажмурил глаза. Костя подскочил в постели и пытался понять, что происходит.
- Мммояя…, ммояяя постель!
Проревев это с яростью раненого быка, старуха замахнулась. Воронцов среагировал моментально и одним резким рывком отскочил на противоположную сторону кровати, врезался в Костю и мужчины вдвоем упали на пол.
- Бежим, - Закричал Костя и они бросились прочь.
Как только они оказались на улице, сильный порыв ветра донес до них крики тысячи голосов, сливавшийся в один - полный боли и совершенно безутешный вой.
Воронцов остановился и оглянулся на дом. Старуха стояла у выхода в своем белом платье, похожая на призрак. Вцепившись руками в дверной косяк, она яростно грызла деревянную обналичку, не сводя с них глаз, и утробно урчала.
- Бежим, ты чего встал! – Костя убежал вперёд на приличное расстояние и не сразу заметил, что друг не бежит рядом.
- Погоди! – Воронцов поднял палец.
- Чего ждать? Ты что, придурок? Бегом, за мной! – Костя был близок к истерике. Воронцов не стал доводить его и так потрепанные нервы до срыва и побежал за другом.
Сколько они бежали, и сами не знали. Скоро дыхание начало сбиваться, ноги путаться, и они замедлились.
- Дурдом какой-то, дурдом, - повторял Костя одно и тоже. Нервно оглядываясь по сторонам, он старался привести себя в чувство.
- Ага, - задумчиво поддакнул Воронцов.
Он сейчас отчетливо понимал – он не боится, ему совсем не страшно, в отличие от Кости. Друга било крупной дрожью. Смелого и отважного товарища сейчас было просто не узнать. Себя же Воронцов тоже не узнавал. Раньше он от половины увиденного грохнулся бы в обморок. Но вместо страха в груди поселилось другое чувство. Ранее оно не было осязаемым, лишь редкие теплые всполохи давали ему понять, что что-то новое образовалось в нём. Сейчас же это чувство разливалось по телу, даря ощущение странного покоя и умиротворения.
Понимание. Вот что это за чувство. Он понимал старуху, понимал Маришку, понимал эту странную деревню и её законы. Понимал даже вредного Вертяка и, кажется, немного полюбил его характер. Он понимал, что мертвая старуха опасна, но также понимал, что за пределами дома она ему не навредит. И он понимал, что нужно делать дальше.
- Костя, погоди, - перебил он ровным голосом друга, - не тарахти. Я знаю, что тебе страшно. Но нас никто не догоняет, не волнуйся. Мы сейчас пойдем в дом Авдотьи и останемся там до утра.
Глаза Кости чуть не выпали из орбит.
- Этой Авдотьи? – он указал пальцев за спину Воронцова, — вот этой самой?
- Да, - пришлось проявить терпение, чтобы не допустить ещё одной истерики, - она сейчас там, в зимнем домике Михалыча и выйти оттуда никак не может.
- Да она вообще ходить не должна, Серег, она МЁРТВАЯ!
- Я знаю, ты прав, но послушай меня сейчас. Мы оба видели, как она ходила. Вдвоём сойти с ума мы не могли. И из дома она не вышла, ей что-то мешает. Значит ни здесь, ни в ее дома она нас не достанет, правильно?
- Ну, звучит логично. Если не брать во внимание логику, - уже спокойнее ответил Костя.
- Прости меня, - вдруг сказал он, - пожалуйста, прости меня. Если бы я не рассказал тогда эту историю, этого всего бы не было. Не нужно было тебе ехать. Купили бы Лешке ящик пива и хрен с ним, пусть радуется. Я не хотел, чтоб вот так вот всё.
Он виновато опустил голову. Воронцов молчал. Ему совсем не было жаль, как раз наоборот, он был рад, что приехал, что познакомился с этими людьми. И не людьми тоже. Он впервые чувствовал себя на своём месте. Но говорить это сейчас другу было неуместно. Не поймет.
- Да ладно тебе, я не маленький мальчик и сам отвечаю за себя, свои решения и поступки. Ты тут совсем ни при чем. Не вини себя. Пойдем лучше, ноги стынут.
Костя опустил глаза вниз и через секунду расхохотался.
- Я даже не заметил, что мы босиком выбежали.
- Ну да, - тоже улыбнулся в ответ Воронцов, - не до этого было. Пойдём.
Вскоре из-за деревьев что-то блеснуло, лес расступился, и они вышли к озеру, разливающемуся за деревней.
Отражающее в себе ночное небо, оно было похоже на блюдце с киселем. Лёгкая дымка тумана над водной гладью делала его притягательно-завораживающим.
— Вот отсюда если пойти правее, как раз выйдем к дому.
- Угу, - буркнул Костя, не разделяющий восторга от ночных красот.
Скрип калитки разбудил нескольких собак на улице, отчего те сонно залаяли.
- Тсс, - непонятно кому сказал Воронцов, приложив палец к губам.
Дверь дома оказалась закрыта изнутри. Дернув еще раз, посильнее, чтобы удостовериться, он постучал. За дверью раздалась возня, включился свет в сенях и сонный голос Маришки спросил:
- Кто там?
- Мы это, свои.
Стукнул засов и дверь распахнулась. Заспанная Маришка стояла в одной сорочке с растрёпанной косой.
- Вы где ходите? Ночь уж на дворе. Ждала вас, ждала и уснула.
Найдя на полке с обувью старые калоши, мужчины натянули их на ноги, как смогли и прошли в кухню.
- Ох, грязные какие, - всплеснула руками женщина, - не вставайте, я сейчас вам воды принесу.
Погремев немного в коридоре, она вытащила старый алюминиевый таз, поставила на пол кухни и налила воды из ведра.
- Мойте ноги, грязные как анчутки.
Дважды просить не пришлось. Мужчины тут же сунули ноги в прохладную воду.
Из комнаты, сонно щурясь, вышла чёрная кошка и села у ног Маришки.
Костя немного напрягся при виде ее и немного отстранился к стене.
- Где обувку потеряли? Где вас леший носил так долго? – причитала она, наблюдая как мужчины отмывают ноги от комьев грязи.
- Вообще-то, предупреждать надо – проворчал Воронцов, - зачем вы мне сказали все покупки отнести в ваш дом? Мы с электрички сразу туда, а там замок с кулак висит.
- Когда это я такие говорила? – удивилась Маришка.
- Как когда? – пришел черед Воронцова удивляться - Когда список написали и в руки дали. Я ж не глухой, чётко помню. Вы сказали – как приедешь, всё мне привезите в мой дом, я вас там ждать буду. И не вздумайте напиться, олухи, а то я вас знаю! Говорили же?
Маришка прищурила правый глаз.
- Что, вот прям так и сказала? Олухи?
- Ну, - уже менее уверенно протянул Воронцов, - ну да. Я же помню.
- Вертяк, - угрожающе протянула Маришка, опустила глаза на испуганно замершего кота.
Сон в секунду слетел с паскудной морды. Он дважды метнулся в разные стороны и только с третьей попытки нашел свободный проход и вылетел из кухни, проскальзывая задними лапами. Маришка недовольно цыкнула.
- Чего это он? – удивился ничего не понимающий Костя.
- Дурит он, не обращай внимания. Иди поспи лучше, тяжёлая ночь выдалась, - обтер Воронцов ноги полотенцем и подал его другу.
- А где мне можно лечь?
- Я покажу, пойдем, - Маришка провела Костю в маленькую комнату, где в свою первую ночь спал сам Воронцов.
Вернувшись, она застала его задумчиво передвигающим пальцем по столу крошки.
- А ты чего спать не идешь?
- Не хочется, сон уже перебил.
- Ну помоги мне тогда. Скоро солнце поднимется, пора начинать приготовления.
- Помогу, конечно.
Сняв с печи небольшой таз, Маришка скинула с него полотенце. Пышное тесто поднялось до самого верха.
- Отлично, так как надо.
Она принялась быстро выкладывать на стол муку, деревянную доску для раскатки, металлические формочки и различную утварь.
- Скажите, а что именно Вертяк сделал? Как он смог меня так обмануть?
- Да там всё проще простого, - оторвав часть теста, Маришка бросила его на доску и проминала руками, - он мысли и читать, и навевать может. Что ему захочется, то и заставит тебя думать. Ты только не злись на него. Он пакостный, но не со зла. Обидчивый, ещё и ревнивый. А ты ему нравишься, вот и забавляется.
- Эти его забавы меня сегодня чуть не убили, - проворчал Воронцов, - отправил нас круги по лесу нарезать в темноте. Хорошо, волков не встретили, а то вместо одних похорон было бы три. А вы говорите- нравлюсь.
- Да нравишься, точно тебе говорю. Я ж его с маленького щенка нянчила, знаю как облупленного.
- А как он к вам попал? – заинтересовался Воронцов, - всё-таки зверь непростой, старинный род, редкий и ценный.
- Кто? – подняла Маришка тесто и с силой бросила обратно на стол, - Вертяк?
- Ну да, он сам сказал, - уже к концу фразы мужчина начал понимать, что вероятнее всего снова стал наивной жертвой прожжённого мошенника.