Заходить снова в дом было не по себе, поэтому Воронцов старался держаться за спиной Маришки, которая, резвым шагом уже поднималась по ступенькам. Распахнув дверь, она махнула ему головой.
- Идёшь или так и будешь за мной прятаться?
Воронцов снова смутился. Прозорливость этой женщины его обескуражила.
- Да я не… Вы что… Я просто воспитан так, - но его уже не слышали, Маришка скрылась в доме.
- Ну, раз она не кричит, значит всё в порядке, - Воронцов буквально заставил себя сделать шаг в дом.
Солнце ярко заливало кухню, не оставив ни крошечного уголка тени, в которой могла бы затаиться тьма. Маришка стояла в углу у окна и стряхивала рукой пыль с икон.
Глава 5
Быстро собрав свои вещи и убрав остатки ужина со стола, Воронцов с облегчением вышел из дома. Маришка закрыла дверь, и они побрели вниз по улице, вдоль домов. Выйдя из деревни, они дошли до развилки и свернули на ту тропинку, по которой ушла Маришка в день их знакомства.
- А вы разве не в деревне живёте?
- Я то? Нет. У меня дом чуть дальше, там в лесу. Сейчас увидишь.
Узкая, извилистая тропинка уводила вглубь леса. Она то терялась за деревьями, то выныривала, то становилась уже, то расширялась. Старушка бодро шагала вперёд, в то время как Воронцов уже устал. И тут тропинка уперлась в деревянный забор.
- Ну вот мы и пришли, - Маришка открыла калитку и отошла в сторону, пропуская парня.
Воронцов ахнул. Он ожидал увидеть разбитую лесную избушку, но перед ним предстал практически дворец. Огромный, двухэтажный дом, окруженный цветущим палисадником и кустами сирени.
- Ну чего встал, рот раззявил? – легонько подтолкнула она в спину, - иди давай, успеешь еще рассмотреть.
Дом был светлым и уютным. На стенах полки с глиняными горшочками и берестяными туесками, много вышитых салфеточек, а на кухонном столе, на белой скатерти расположился большой, до блеска начищенный самовар.
- Иди мой руки и будем пить чай, - старушка отодвинула дверцу маленького шкафчика у печки и вытащила баночку варенья.
Быстро справившись, Воронцов вытер руки о белое полотенце, висевшее рядом с умывальником.
- Как у вас красиво, - сев за стол, не удержался от комплимента.
- Спасибо, милый, - суетилась Маришка, выставляя на стол угощения.
Когда всё было готово и ароматный травяной чай дымился в красивой чашке, она села напротив и подтолкнула ему блюдце с малиновым вареньем.
- Давай, рассказывай.
-Ну, в общем обманул я вас, никакой я не студент, - стыдливо опустил голову мужчина.
- Дык, это и ежу понятно, - усмехнулась старушка, - ты давай с правды начинай.
- Поспорил я с друзьями, что смогу три ночи в доме ведьмы переночевать.
Вот. А спор — это святое, да и Мишка бы не отстал, вот и пришлось подмениться на работе с напарником и ехать сюда.
Старушка, сделав большой глоток чая, поставила чашку на стол и внимательно посмотрела в глаза.
- На что хоть спорили?
Щёки Воронцова залились румянцем.
- На пиво.
- Пиво — это хорошо, - кивнула она и улыбнулась легко так, добродушно, - ох и глупые вы, молодежь. Ну куда ж вы лезете то?
- Я не верил никогда. Да и сейчас не верю, если честно.
- А чего тогда в одних трусах из дому тикал[1]? – хитро прищурившись, старушка набрала варенья в ложку и намазала на хлеб, - и почему в доме Авдотьи? С чего решили, что она ведьма?
- Костик сказал. Она в детстве напугала его, да и родители говорили. И вороны там взлетали, и иконы вешали, - Воронцов выдохнул, - в общем долгая история.
- Все мы говорим, да не по говорённому выходит, - старушка разгладила руками и без того ровную скатерть, - не была Дуська ведьмой, обычная она. По молодости красивая баба. Так вот повадился к ней сарафанник ходить. Всех баб по деревне знал, каждой сарафан поднимал, а Дуська дала от ворот поворот. Выгнала его с позором, он и пустил слух, что ведьма. А потом как обычно - один дурак скажет, второй повторит, а потом разве ж остановишь злые языки.
Маришка подлила себе чая из самовара.
-Зря ты приехал, милок, ой как зря. Пасха только прошла, сейчас русальная неделя начинается, опасно тут. Леса наши непростые и вам, городским, их не понять.
- В смысле непростые? – не понял Воронцов, не успевший переключиться с разговора об Авдотье.
- Ты не вдавайся. Собирай лучше вещи свои да уезжай, провожу тебя на электричку.
- Ну нет, Мария Павловна, это невозможно, - замотал Воронцов головой, - меня ж Мишка засмеёт. Я тогда спор проиграю. Я лучше останусь.
- И в дом опять пойдёшь ночевать?
Воронцов поёжился, вспомнив утреннее пробуждение.
- А у вас нельзя остаться? Я вам и по хозяйству помогу.
- А что мне помогать? –удивлённо старушка развела руками, - у меня и дом и двор в порядке. Есть у меня помощники.
Воронцов сник. Возвращаться в жилище Авдотьи действительно не хотелось.
Неожиданно дверь в дом с силой распахнулась, как от сильного удара и в него ввалился большой, дерущийся клубок. Чёрный петух с красным гребнем сидел на спине непонятного существа и с силой бил его крыльями по спине. Второй участник драки, отчаянно верещал и старался увернуться от ударов мощного клюва. Ошарашенный Воронцов подскочил на стуле и подтянул под себя ноги, когда клубок ввалился на кухню.
Маришка вскочила, сдернула с печки полотенце и с силой ударила по драчунам.
- А ну разошлись, паскудники! – прикрикнула она.
Клубок развалился на две части. Петух отскочил в сторону и злобно кудахтал, кося глазом на полотенце в руках хозяйки. А от вида второго Воронцову поплохело. Странное животное, покрытое густой тёмной шерстью, имело короткую мордочку и очень длинные чёрные уши, похожие на заячьи. Короткие лапки непонятным образом доставали до земли и огромный живот. Под мордой был объёмный кожаный мешочек, похожий на зоб, как у пеликана на картинках из школьного учебника.
Странный зверь тоже заметил Воронцова.
- Ох ты ж ёпт, - вскрикнул он низким басом и метнулся за печку, откуда через секунду, с другой стороны, вышла чёрная кошка и аккуратно села.
Петух не сводил глаз уже с кошки, всё также недовольно кудахча.
- Пошли вон отсюда! – замахнулась хозяйка ещё раз полотенцем и кот с петухом рванули наперегонки на улицу.
— Это что такое было?
- Ой, милый, паскудники это, - махнула рукой Маришка, - по отдельности они нормальные, но вот ужиться в одном дворе никак не могут.
Воронцов встал, прошёл через кухню и заглянул за печку, где скрылся чёрный зверь. Там было пусто.
- Я про него говорил, - ткнул он пальцем за печку, - который туда убежал.
Старушка улыбнулась.
- Коловёртыш. Помощник мой, - старушка испытующе смотрела прямо в глаза, - но я не буду тебе рассказывать. Всё одно, не поверишь, чего впустую языком чесать.
- Нет уж, Мария Павловна, Будьте добры, - Воронцов сел за стол и подтолкнул свою пустую чашку ещё подрагивающими руками, прося долить чаю и давая понять, что готов к диалогу.
- Ну хорошо, раз так, то слушай. Всю жизнь на мою сестру Авдотью деревенские грешили, хотя она была чистой душой.
- Сестру?
- Сестру, да. Мы с ней по крови родные. Только её мать родила при муже, а меня нет. Как отец наш помер, мамка и понесла мною. От кого не знаю, да и спросить уж некого. Только родить в деревне без мужа это значит поставить клеймо и на себе, и на ребёнке. Всю беременность мать скрывала, а как время пришло, ушла в лес, там и разродилась. Оставила меня на полянке и ушла. Рука у неё не поднялась дитя убить, надеялась сама помру. А потом два дня проплакала и вернулась, чтоб предать ребёнка земле по-человечески. А я живая. Слабая очень, но живая. Перекрестилась мать, подняла меня и к груди приложила. Говорила я целый день молоко сосала, такая голодная была. А как наелась, так и уснула. Не выдержало сердце материнское, отнесла она меня в старый охотничий домик, подложила шаль в короб, положила меня туда и ушла. Так я и росла в том домике. Мать прибегала пару раз на дню, кормила меня, пеленала, потом игрушки начала приносить. Когда мне было пять годков, она пришла с Дусей. Познакомила нас и наказала – любить друг друга и беречь. Больше она не приходила, померла той ночью. Как чуяла свою смерть и обо мне позаботилась. Дусе тогда уж было двенадцать, она и сготовить могла и за домом присмотреть и за мной. Пыталась Дуська меня в деревню жить увести, а я уж не хотела, не нравилось мне среди людей, чужое всё было. А в лесу хорошо, легко. Так я и осталась тут. Как смогли построили мне с Дуськой да несколькими парнями деревенскими этот дом. В деревню то я ходила, с людьми зналась, в Дуськином доме желанным гостем всегда была, да только душно мне среди людей, неуютно. Пришла как-то к ней повидаться, а она сидит на крыльце да заливается горькими слезами. Спрашиваю, чего случилось то? Она говорит, мол скот весь болеет, деревья не плодоносят, уж сколько она с ними билась, печка разваливается, а подлатать некому. Я глянула глазом – пустой двор, нет хозяина. И говорю ей – так у тебя ни домового нет, ни амбарника, чего ж ты хотела? Повыводила всех хозяев, вот и рушится хозяйство. Она глаза, заплаканные на меня, подняла и спрашивает – как это нету? Откуда знаешь? Я и говорю – вижу. Они ж, когда в доме есть, всегда ко мне поздороваться выходят, а у тебя пусто. А ты что, не видишь? Нет, говорит, никто их не видит. А у тебя дар божий значит. Только ты о нём никому не говори, не поймут люди, будешь, как и я, с клеймом ведьмы маяться. И я помалкивала. Помалкивала, но Дуське помогала, как могла. И домового ей в дом пригласили, и амбарника приманили, наладилось у Дуськи хозяйство. А потом и коловертыша ей подселила, пусть будет, каждый помощник не лишний под старость лет.
- То есть ведьма, получается, это вы? – Воронцов был потрясен.
- А кто такие ведьмы?
- Ну, - замялся он, пытаясь сформулировать мысль, - наверное те, кто порчи там делает, привороты.
- И всё?
- Ну не знаю даже. Наверное.
-Тогда я точно не ведьма, - хохотнула Маришка.
- Но подождите, а как же тогда этот, как его…. Вёртыш? Я ж его видел сам, вот этими глазами!
— Это просто живое существо, лесной обитатель. Их я вижу и могу общаться. Тут много таких в лесах обитает. Но это не делает меня ведьмой.
Воронцов положил голову на руки. Услышанное никак не укладывалось в его голове.
- Погодите-ка, я сегодня утром в доме видел призрак вашей сестры! Она на меня ругалась сильно, потом пропала. Это я от неё через окно убегал, когда вы меня увидели.
- Как привидение? – подняла брови Маришка, - почему ты его видел?
- Бухал, потому что, ахахаха, - рявкнул низкий бас из-за спины Воронцова. Подскочив, мужчина быстро обернулся и увидел чёрную кошку, сидящую на трюмо.
- Хватит, - сурово оборвала смех существа Маришка, - доведёшь человека. Ты пугал, поганец?
- А чё его пугать, он сам пуганный, - почти оправдываясь, кошка нервно заметала хвостом и уже через секунду вместо нее на трюмо снова сидел ушастый, мерзкий зверёк с трясущимся кожаным зобом, - я чуть по чердаку походил, в комнате стул уронил, так этот малахольный чуть в Бога не уверовал. Ахах. А утром сон ему нагнал, он и сбежал.
- Ты мне это прекращай, - погрозила пальцем Маришка, - Сергей наш гость.
- А я откуда мог знать, что гость? Мне ж никто не сказал. Приперся какой-то, трясётся от каждого шороха, как хвост заячий, по хозяйкиной квартире ходит, вещи её трогает, в кровати спит. Ты ж сама меня следить приставила, я и слежу, - кожаный мешочек под мордочкой надувался и сдувался, выражая негодование владельца.
-Все, все, хватит уже, - Маришка сунула под пузико существа конфету со стола, - Сергей побудет недолго в доме Дуси, ты уж его прими как хозяин.
Неуклюже завозившись, зверек достал из-под пуза сладость, шустро вытащил из обертки и, раззявив зубатую пасть, бросил ее туда. Воронцова передернуло от этого зрелища.
-Давайте подытожим, - решил он расставить все точки над «И» - что мы имеем. Авдотья не ведьма. В ее доме безопасно. Зато вы ведьма, но вы не злая и опасаться вас не стоит. Пока все верно?
Маришка кивнула.
- Далее. Все, что происходило в доме совсем не мистика и никакой призрак меня не выгонял. Зато это делал вот этот, - Воронцов показал рукой на замершего коловертыша, брезгливо сморщив нос - этот плод любви кролика и рукава от тулупа. Так?
— Вот падла! – зверек возмущенно засопел, кожаный мешочек нервно задергался.
- Тоже, верно, - Маришка снова согласно кивнула и погладила зверька по голове, успокаивая.
- Есть ещё что-то, что мне стоило бы знать?
- Как я сказала, на носу русальная неделя, милый. Самое опасное время года. Русалки весь год сидят на дне озер и рек, но после Пасхи у них есть дни, в которые им дозволяется выходить на берег. Они кажутся красивыми девами, весело танцующими и поющими на берегу, но они беспощадные хищники. Завлекут, затанцуют, защекочут и утащат с собой на дно. Местные не ходят в лес и на озеро без молитвы. Тебе же вообще лучше никуда не соваться, ты не подготовленный.
Внимательно слушающий Воронцов отодвинул от себя чашку с остывшим чаем, наклонился и шепотом спросил:
- Скажите честно, что за траву вы в чай добавили?
- Обычная бузина, очень полезная, - Маришка понимала, к чему клонит мужчина, - от нее только польза, здоровье крепче будет.
- Простите, мне сложно принять то, что вы рассказываете.
- А можно я его за зад укушу, чтоб быстрее понимание пришло, - рявкнул откуда-то снизу все еще обиженный Коловёртыш.
- Вертяк, - прикрикнула на него грозно Маришка и указала пальцем на дверь, - иди на улицу, не доводи до греха.
Бурча что-то нечленораздельное себе под нос, зверек мелко засеменил короткими лапками к выходу.
- Ты его не слушай, он хороший, только ворчливый иногда.
Маришка села за стол напротив Воронцова.
- Слушай, милый. Ты, зря сюда приехал. И лучше всего будет сейчас сесть на электричку и уехать обратно. Такие как ты тут не приживаются. Ты хороший парень и мой тебе совет – уезжай.
Воронцов внимательно смотрел на старушку. В голове его роилась куча мыслей, которые никак не могли обрести определенную форму, чтобы он ее выразил.
- Вы же сами сказали, если не лезть никуда, то мне ничего не угрожает.
- Да, сказала.
- И в доме Авдотьи безопасно, так?
Маришка кивнула, заметно сникнув.
- Так может я тогда просто переночую еще 2 ночи и уеду? Просто из дома уходить не буду и все. И спор выиграю и мне никто не навредит.
- Ну и упертый ты, парень, - горько усмехнулась она, - хорошо, твоя взяла. Ты можешь остаться, но я буду тебя навещать. Держись меня и все будет хорошо. Из дома Авдотьи выходи только днем и только в случае необходимости. Я завтра приду к тебе. А сейчас иди, у меня тоже есть дела.
Глава 6
Собрав кое-каких продуктов, Маришка дала их Воронцову в руки и проводила, перекрестив в спину. Всю дорогу до дома он размышлял. Русалки. Коловёртыши. Ведьмы. Как? Как такое может быть всего в нескольких часах от цивилизации? Как такое вообще может быть? Он, убежденный атеист и прагматик, сейчас чувствовал себя крайне непонятно. Что-то надломилось в нем, пока не осязаемое, но он чувствовал изменения, и они ему не нравились.
Остановившись у продуктового магазина, колебался он всего несколько мгновений.
В душном помещении было сложно дышать. Его что, вообще не проветривают?
- Добрый день, - мурлыкающе поприветствовала его продавщица, одернув рабочий фартук, - я так и знала, что вы придете.
- Добрый день, - Воронцов старался быть вежливым.
- Что хотите? У нас нового ничего со вчерашнего дня не появилось, но я напекла вкусных булочек, с яблоками. Хотите угощу?
Девушка снова навалилась необъятной грудью на прилавок и кокетливо улыбалась.
- Спасибо, - Воронцов вежливо сделала шаг назад. Сегодня необъятные размеры уже не действовали на него так, как вчера. Голова была забита другими мыслями, и он смог сохранить рассудок, - мне бы водки. Две бутылки.
Очарование в секунду слетело с ее лица.
- Щас, - буркнула она.
Воронцов потянулся за деньгами. Расплатившись, он сунул бутылки за пазуху, придерживая одной рукой, в другую подхватил пакет с продуктами.
- Спасибо, - он все-таки старался быть вежливым.
Девушка сложила руки на груди и ничего не ответила. Только у самых дверей до слуха Воронцова долетело:
- И этот алкаш.
Ну, алкаш так алкаш. Так даже проще. Он усмехнулся – водка оказалась оберегом от домогательств.
Когда в конце улицы показался дом Авдотьи, по телу Сергея прошла легкая дрожь. Ему не было страшно, но столько всего произошло с момента его приезда, что казалось не одна ночь, а несколько дней.
Открыв ногой калитку, он прошел к крыльцу, поставил продукты на лавочку и закурил.
- Серёга! – услышал он окрик из-за спины. У хлипкой калитки стоял Костя, немного растерянно поглядывая то на Воронцова, то на дом. Отбросив сигарету, Воронцов пошёл встречать друга. Обменявшись рукопожатием, Костя скинул рюкзак с плеч и направился к крыльцу. Воронцов последовал за ним.
- Как ты добрался? Не заблудился? - Бросив рюкзак у порога, Костя сел на лавочку и закурил.
- Нормально, мне бабка помогла, до деревни довела. А ты чего здесь, почему решил приехать?
Запрокинув голову, Костя выдохнул сигаретный дым в небо.
- Да я подумал и решил, что не по-пацански отсиживаться дома, пока тебя тут будет ведьма на части рвать, - Костя грустно усмехнулся, — это же из-за меня всё-таки.
Воронцов решил промолчать. Все, что он узнал за последние сутки в его-то голове не укладывалось, не стоит с порога вываливать это на друга. Да и он был рад видеть Костю, хоть будет с кем перекинуться парой слов.
- Вещи занеси в дом, - сказал он, как бы невзначай, когда Костя притоптал бычок докуренной сигареты ботинком. Тот лишь рассеянно кивнул и, подхватив рюкзак, неуверенно шагнул на крыльцо.
Костю Воронцов знал уже много лет. Еще со школьной скамьи, откуда взяла начало их дружба. Он только перешёл в девятый класс, а Костя перевёлся из деревенской школы.
Примерным он был всегда. В школе - учился хорошо, все задания выполнял в срок. Никогда не связывался с сомнительными личностями, за что, собственно, и был любимцем учителей. И, конечно же – девочек. Он повеса, каких мало. Противоположный пол просто не мог устоять перед его каре-зелёными глазами, манерами и воспитанностью. А он, в свою очередь, ни разу не преминул этим воспользоваться. В классе спорили, кто будет делать для него домашнее задание, а девочки из других классов угощали яблоками и вкуснейшими медовыми пряниками.
В техникуме и институте ничего особо не изменилось. Костя начал ходить в спортивные секции, возмужал и стал похож на Аполлона. Девушки всего потока были поголовно влюблены. Воронцов же на его фоне выглядел совершенно невзрачно – среднего роста, русые волосы, бледно-серые глаза. Обычный, ничем непримечательный. Особых успехов не имел ни в науках, ни в спорте. И, соответственно, у девушек тоже успехом не пользовался. Видя это, Костя без конца водил его собой на «свидания». Воронцов на встречи ходил неохотно, поддаваясь на уговоры лучшего и единственного друга, заранее зная конец. И, конечно же, оказывался прав. Костя купался в женском внимании, а Воронцов сидел на диване один и скучал.
Позже он научился развлекать себя такими вечерами – сначала носил в кармане кубик Рубика[1], и, как только о нём забывали после второго бокала вина, тут же принимался за головоломку. Немного позже появилось чудо науки и техники – тетрис.
Воронцов никогда не думал, что Костя делал это для того, чтобы потешить самолюбие. Нет. Он искренне переживал за судьбу друга, и всячески пытался найти ему девушку, но это было абсолютно бесполезно, и Воронцов давно смирился с своей участью
Тут Воронцов резко хлопнул себя по лбу, чем немного напугал Костю.
- Ты чего? – удивился тот.
- Да я забыл, что обещал найти телефон и позвонить Светке, как приеду, -Воронцов чертыхнулся и с надеждой посмотрел на Костю, - не знаешь, есть у вас тут телефон? Может на почте?
Костя рассеянно развёл руками.
- Да здесь и почты-то нет, Серёг. В райцентре есть, раз в неделю машина привозит корреспонденцию по деревням и в нашу тоже.
- Может в магазине есть? Должны же они как-то заказывать товар, - Воронцов понимал, что если он не дозвонится Свете, то слёз и переживаний будет целое море, потом обида и заглаживать свою вину ему придётся перед ней долго. Хоть Светлана инфантильная и капризная, но всё же любимая.
Костя только развел руками. Воронцов глянул в окно – там уже начинало смеркаться.
- Схожу в магазин, спрошу у продавщицы, ты со мной?
- Да закрыт он уже. Я сейчас мимо проходил, замок висит размером с кулак, - и Костя сжал кулак, показывая размеры замка.
- А ты знаешь Михалыча? Странный мужик, конечно, тыкал мне вчера ружье в нос, но он сказал, что главный тут, может у него телефон есть?
- Михалыч? – округлил глаза Костя, - он жив ещё, что ли? Конечно, знаю его, егерем был раньше. Я думал ему лет сто, не меньше. Всё детство мы с пацанами крутились вокруг него, когда он с охоты возвращался. Классный мужик.
- Он меня в гости приглашал, может сходим?
- Давай, - оживился Костя, - буду рад увидеть старика.
Сложив в рюкзак водку, хлеб и консервы, мужчины вышли из дома и направились в сторону леса, по правую руку от которого должен был находиться дом Михалыча.
Глава 7
Дошли быстро. Дом его не отличался от остальных – такой же внешне хилый, но основательный, чувствуется рука хозяина. Поднявшись на крыльцо, Костя постучал. Когда дверь открылась, Воронцов немного отпрянул – их встретил человек небольшого роста, тщедушного сложения, с чёрными глазами, всклоченными волосами, одетый довольно бедно. После вчерашнего визита, Михалыч в восприятии Воронцова был огромным и грозным. То ли из-за толстой телогрейки, то ли из-за ружья, смотрящего прямо ему в нос.
Тепло поприветствовав Костю, Михалыч шагнул в сторону и движением руки пригласил в дом.
- Михалыч, а ты чего дверь не запираешь? Воров не боишься? —спросил Костя.
- Кого мне бояться? Красть у меня нечего. Да и кому здесь красть? В деревне все свои, все друг друга знают.
- А если залётные? Охотники там… ну или зэки беглые? - не унимался Костя.
- Я здесь не боюсь никого. Я с Хозяином леса дружу - его лес берегу, животину охраняю. Помощник я ему. Он того, кто злой умысел имеет, из лесу не выпускает. Наказывает.
- Хозяин леса? Это кто? Депутат местный?
- Да Господь с тобой! Чиновники сюда носа не кажут. Приезжали раньше – гульбанили, костры большие жгли, зверя почем зря убивали. Научил их наш батюшка не хулиганить в лесу…
Михалыч продолжал что-то бубнить себе под нос.
Костя посмотрел на Воронцова и покрутил пальцем у виска. Тот кивком согласился. Чокнутый старик. И неудивительно – столько лет прожить вдали от людей…. Тут хоть у кого мозги плавятся.
Естественно, Костя с Воронцовым знали русские образы лешего, лесных обитателей, ведьм, но всё это было в сказках, в детских кинофильмах, были литературные персонажи. Знали и о народных поверьях и философских размышлениях, облачённых в простую разговорную форму, но, чтобы наяву, из уст взрослого человека….
Внутренняя обстановка ничуть не удивила. Старая печь ручной кладки, несколько больших поленьев у стены, угол с иконами, простой деревянный стол, такой же стул, вместо матрацев на железных, панцирных кроватях – мешки с сеном. И сухие травы. Много пучков с различными травами, как и в доме Авдотьи. Они свисали с потолка, гроздьями висели на стенах, окнах, печке. Из-за них в доме стоял какой-то терпкий, но умиротворяющий аромат.
- Ну, - сказал Михалыч, - вы пока вещи разбирайте, да отдыхайте. А я печь затоплю и на стол соберу.
Особо распаковывать было нечего – поставили на стол нехитрую закуску, две бутылки «Столичной» и легли на импровизированные кровати. Мешок с соломой оказался на редкость удобным, не то, что нынешние ортопедические матрацы. Платишь кучу денег, а толку. … А на этот «матрац» прилёг – и как будто утонул. Каждая косточка, каждый сустав лежит так, как нужно. И непередаваемый запах соломы обволакивает, расслабляет. Воронцов сладко потянулся и, подняв голову, посмотрел на Костю. Тот лежал на своём мешке, закрыв глаза и блаженно улыбался, отвечая на расспросы Михалыча о семье.
- Пусть лежит, не буду отвлекать, - подумал Воронцов.
Да и говорить особо не хотелось. Закрыв глаза, он погрузился в свои мысли. Сначала подумал о доме, а потом чередой понеслись воспоминания, унося всё дальше в детство. Вот передо ним сидит Костя, с разодранной штаниной и сильно оцарапанной коленкой. Сидит и чуть не плачет. Им по пятнадцать лет, они только закончили девятый класс и считали себя невероятно взрослыми. Вспомнилось, как летом мама Кости, продав дом в деревне и переехав с отцом в город, купила ему новые штаны, жутко дорогие и модные. Но запретила их надевать. Дескать, для выхода «в люди» их прибережём. На следующий день, едва дождавшись, пока мать уйдёт на работу, Костя натянул штаны, и они с Воронцовым рванули щегольнуть обновкой. Он постоянно старался попасться на глаза дворовым товарищам. Во времена дефицита найти подобные брюки было чудом. Костя, словно павлин, расхаживал среди охающих мальчишек, а некоторым позволял потрогать мягкую ткань штанов, но только за леденец, или один круг на велосипеде вокруг дома. Сначала ездил аккуратно, стараясь не испачкать штаны. Но позже, войдя в азарт, принялся выделывать финты. Мальчишки смотрели на него восхищённо, разинув «варежки». Однако произошло нечто неожиданное и трагическое. На очередном круге, он хотел проехать без рук, не держась за руль. Но, видимо, колесо наехало на камень, и Костя улетел с велосипедом в кусты. В этот момент было ощущение, что вместе с ними замер весь мир. Воронцов первый пришёл в себя и бросился к другу. Костя сидел в кустах, держась за коленку. В его глазах читался ужас. Присев рядом, Воронцов убрал его ладони с колена. Догадки оправдались – на штанах зияла дыра с грязными разводами от дорожного покрытия. Сама коленка была разодрана и из раны сочилась кровь.
На Воронцова смотрели полные слёз глаза Кости.
- Больно?
- От мамки влетит по первое число, - жалобным голосом сказал он и всхлипнул. Воронцов увидел, как задрожала его нижняя губа. Он не знал, как помочь другу.
- Знаешь, что! - решительно сказал Воронцов, - я с тобой пойду к матери. Я скажу, что я тебе помешал, когда ты ехал на велике! Если уж влетит, то двоим. Я тебя не брошу!
- Спасибо, но я один виноват – один и пойду. Зачем тебе со мной ходить? Тебе ведь тоже влетит.
- Ну и пусть. Я всё равно пойду. Я твой друг.
Воронцов запомнил его глаза, светящиеся благодарностью. В тот день они поклялись дружить навеки. И хранят клятву до сих пор.
Как-то Воронцов спросил у Кости: «зачем я тебе нужен? Ты яркий, красивый, умный! Зачем тебе дружить со мной? Я же неудачник». Костя рассмеялся и похлопал друга по плечу:
- Какой же ты неудачник? Ты просто не нашёл ещё своё призвание! И ты мне нужен. Очень нужен. Ты ведь мой друг! Ты единственный, кому я доверяю, и на кого могу положиться.
И этот взгляд, исполненный благодарности…. Как тогда, в кустах, с разодранной штаниной.
Влетело тогда обоим сильно. И вдобавок, Костина мама рассказала всё матери Воронцова, и оба были наказаны. Зато, по истечении недели, встреча была бурной и радостной. Ребята вновь повторили клятву, и закрепили её, вырезав свои имена на дереве.
Много лет прошло, но приезжая навестить своих матерей, они неизменно приходят к «своему» дереву и вспоминают детство, видя почти нетронутую временем надпись «Костя + Сергей = друзья навек».
- Серёг! Эй, проснись!