Марина стояла у окна кухни и с тоской смотрела на сад. Завтра приедет свекровь Екатерина Ивановна, а это означало очередную порцию критики и сравнений с покойной Аллой — первой женой её мужа Дмитрия.
— Опять эти розы завяли, — пробормотала она, разглядывая клумбу возле беседки.
Марина честно пыталась ухаживать за садом. Поливала, рыхлила, подкармливала растения. Но что-то всё время шло не так. То цветы вяли, то листья желтели, то вредители нападали.
— Милая, не переживай так, — Дмитрий обнял жену за плечи. — Мама просто привыкла к идеальному порядку.
— Твоя мама привыкла к Алле, — горько ответила Марина. — А я, видимо, безнадёжна в садоводстве.
— Не говори глупости. У тебя много других талантов.
— Которые твоя мама не ценит.
Дмитрий вздохнул. Эта тема была болезненной для их семьи уже третий год — с тех пор, как они поженились и переехали в дом, где раньше жила Алла.
Утром приехала Екатерина Ивановна. Женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, убранными в строгий пучок, и пронзительными голубыми глазами. Она всегда держалась очень прямо и говорила чётко, как школьная учительница.
— Здравствуй, Марина, — сухо поздоровалась свекровь. — Дима где?
— На работе. Вечером будет.
— Понятно. Ну что, покажешь, как дела в саду?
Марина внутренне сжалась. Началось.
Они вышли на участок, и Екатерина Ивановна сразу направилась к розарию.
— Боже мой, что ты с ними сделала? — ахнула она, увидев поникшие бутоны.
— Я поливала их каждый день, как вы говорили...
— Каждый день? Марина, розы не любят избыточной влаги! Сколько раз тебе говорить?
— Но в прошлый раз вы сказали, что я мало поливаю...
— Я сказала поливать по мере необходимости! Нужно чувствовать растение!
Марина промолчала. Как можно "чувствовать" растение? Это же не человек.
— А вот эти пионы совсем запустила, — продолжала свекровь, переходя к другой клумбе. — Видишь, как листья пожелтели? Это от неправильной подкормки.
— Я использовала то же удобрение, что и для роз...
— Для роз! — Екатерина Ивановна всплеснула руками. — Марина, у каждого растения свои потребности! Алла это прекрасно понимала. У неё был настоящий талант.
Вот оно. Сравнение с Аллой. Марина сжала кулаки.
— Екатерина Ивановна, я стараюсь...
— Стараться мало. Нужно любить землю, понимать её. Алла могла часами возиться в саду, и всё у неё цвело как в раю.
— Может, вы научите меня? — робко предложила Марина.
— Научить? — свекровь посмотрела на неё с сомнением. — Этому нельзя научить. Это либо есть, либо нет.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Значит, у неё этого нет. Значит, она никогда не сможет стать достойной хозяйкой этого дома.
— Ладно, — сказала Екатерина Ивановна, немного смягчившись. — Попробуем ещё раз. Смотри внимательно.
Она взяла секатор и начала показывать, как правильно обрезать розы.
— Срез должен быть под углом, над почкой. Вот так. И обязательно обработать садовым варом.
Марина кивала и запоминала, но в глубине души понимала — завтра она всё равно сделает что-то не так.
— А эти астры вообще нужно пересадить, — продолжала свекровь. — Они здесь не приживутся.
— Но они же только начали цвести...
— Цвести-то цветут, но видишь, какие вялые? Им нужно больше солнца.
Екатерина Ивановна провела в саду весь день, давая указания и критикуя каждое действие Марины. К вечеру у той болела голова, а руки были в земле и царапинах.
— Ну что, как успехи? — спросил Дмитрий, вернувшись с работы.
— Твоя жена старается, — ответила мать. — Но до Аллы ей ещё далеко.
Марина ушла в дом, чтобы не наговорить лишнего.
На следующее утро Екатерина Ивановна уехала, оставив длинный список рекомендаций. Марина честно пыталась им следовать, но через неделю половина растений выглядела ещё хуже.
— Может, наймём садовника? — предложил Дмитрий.
— Нет! — резко ответила Марина. — Я справлюсь сама.
Это стало делом принципа. Она не могла позволить себе сдаться.
Через месяц приехала свекровь снова.
— О господи, — простонала она, увидев сад. — Что здесь произошло?
Розы действительно выглядели плачевно, пионы совсем засохли, а газон пожелтел пятнами.
— Я делала всё, как вы говорили...
— Явно не так! Марина, ну неужели так сложно запомнить простые правила?
— Для меня сложно! — не выдержала Марина. — Я не Алла! Я другая! И если вам это не нравится, то...
— То что? — холодно спросила Екатерина Ивановна.
— То ничего, — сдалась Марина. — Извините.
Свекровь молча прошла к розарию и принялась осматривать кусты.
— Эти нужно срочно пересадить, — сказала она. — А вот эти, наоборот, оставить на месте.
Марина послушно кивала, но внутри всё кипело. Почему она должна терпеть эти унижения? Почему не может просто сказать свекрови, что сад — это её территория?
Но она молчала. Ради Дмитрия, ради семейного мира.
В тот день Екатерина Ивановна работала в саду до позднего вечера. Марина видела её из окна — свекровь что-то пересаживала, поливала, подвязывала. Работала очень сосредоточенно, почти не поднимая головы.
— Мама совсем замучилась, — сказал Дмитрий. — Может, позовём её ужинать?
— Позови, — согласилась Марина.
Но когда Дмитрий вышел в сад, Екатерина Ивановна уже заканчивала.
— Всё, на сегодня хватит, — сказала она, вытирая руки о фартук.
За ужином она была необычно молчалива.
— Мам, ты в порядке? — забеспокоился Дмитрий.
— В порядке. Просто устала.
— А как дела со здоровьем?
— Нормально. Не волнуйся.
Но Марина заметила, что свекровь несколько раз промахнулась мимо чашки, наливая чай. И за столом она сидела, слегка прищурившись, как будто плохо видела.
На следующее утро Екатерина Ивановна снова работала в саду. Марина решила понаблюдать за ней из окна и увидела странную картину.
Свекровь выкапывала здоровые, цветущие астры с клумбы, которую вчера обрабатывала Марина, и пересаживала их на своё место. А вместо них сажала какие-то чахлые растения.
— Что за чёрт? — пробормотала Марина.
Она продолжала наблюдать. Екатерина Ивановна явно что-то подменяла. Хорошие цветы переносила на свою территорию, а плохие — на Маринину.
— Вот оно что! — возмутилась Марина. — Вот почему у меня ничего не растёт!
Она готова была выбежать в сад и устроить скандал. Но что-то её остановило. Зачем свекрови это делать? Из злости? Из желания унизить?
Марина решила понаблюдать ещё.
В течение дня она несколько раз подходила к окну и видела, как Екатерина Ивановна продолжает свои манипуляции. Причём делала она это очень осторожно, постоянно оглядываясь на дом.
— Боится, что поймаю, — подумала Марина.
Но чем больше она наблюдала, тем больше удивлялась. Движения свекрови были неуверенными. Она часто останавливалась, приближала лицо к растениям, как будто плохо их видела. Несколько раз споткнулась на ровном месте.
— Странно, — пробормотала Марина.
Вечером, когда Екатерина Ивановна ушла в дом, Марина вышла осмотреть результаты её работы. То, что она увидела, окончательно её озадачило.
Свекровь действительно поменяла растения местами. Но сделала это так аккуратно, что неопытный глаз ничего не заметил бы. Более того, новые посадки были выполнены профессионально — с правильным расстоянием, подходящей почвой, хорошим дренажем.
— Зачем? — вслух спросила Марина.
На следующий день она решила проследить за свекровью с самого утра. Встала пораньше и заняла позицию у кухонного окна.
Екатерина Ивановна появилась в саду около семи утра. Она шла медленно, осторожно, держась за ограждение клумб. Подошла к розарию и долго стояла, рассматривая кусты.
Марина заметила, что свекровь подносит лицо очень близко к цветам, почти касаясь их носом. Потом она взяла секатор и начала обрезать увядшие бутоны.
Но делала это неуверенно, несколько раз промахнулась. Один раз даже порезала здоровый побег и расстроенно покачала головой.
— Она плохо видит, — поняла Марина. — Вот в чём дело!
Всё встало на свои места. Критика, постоянные поправки, странные манипуляции с растениями — всё это было попыткой скрыть проблемы со зрением.
Марина продолжала наблюдать. Екатерина Ивановна работала очень медленно, часто останавливалась, трогала растения руками, принюхивалась к ним. Явно ориентировалась не только на зрение.
— Бедная женщина, — подумала Марина. — Как же ей тяжело.
Вдруг свекровь резко выпрямилась и посмотрела в сторону дома. Марина быстро отошла от окна, но было поздно — их взгляды встретились.
Екатерина Ивановна застыла на месте, держа в руках секатор. На её лице было выражение пойманного с поличным человека.
Марина вышла в сад.
— Екатерина Ивановна, можно поговорить?
— О чём? — настороженно спросила свекровь.
— О саде. О растениях. О том, что вы вчера делали.
— Я ничего не делала.
— Делали. Пересаживали цветы.
Екатерина Ивановна опустила голову.
— Ты видела?
— Видела. И не понимаю зачем.
Свекровь молчала, сжимая в руках секатор.
— Екатерина Ивановна, у вас проблемы со зрением?
— Нет! — резко ответила та. — Всё в порядке!
— Не в порядке. Я видела, как вы работаете. Вы плохо видите.
— Это не твоё дело!
— Моё. Потому что вы мучаете себя и меня из-за этого.
Екатерина Ивановна опустилась на скамейку и закрыла лицо руками.
— Что ты хочешь услышать? — тихо спросила она.
— Правду.
— Правда в том, что я скоро ослепну. Глаукома. Врачи говорят, что процесс не остановить.
Марина села рядом с ней.
— Как давно вы знаете?
— Полгода. Сначала думала, что просто устаю. Потом стала замечать, что плохо различаю детали. А сейчас уже вижу только общие контуры.
— И поэтому вы пересаживали растения?
— Поэтому. — Екатерина Ивановна подняла голову. — Я хотела, чтобы у тебя получалось. Чтобы ты не чувствовала себя неудачницей.
— Но зачем? Вы же меня не любите.
— Кто сказал, что не люблю?
— Вы постоянно критикуете меня, сравниваете с Аллой...
— Потому что боюсь!
— Чего боитесь?
— Что сад погибнет. Что традиция прервётся. Что память об Алле исчезнет.
Марина растерянно смотрела на свекровь.
— Я не понимаю.
— Алла создала этот сад. Каждое растение здесь посажено её руками. Это единственное, что от неё осталось. И я не могу позволить этому умереть.
— Но я же стараюсь...
— Стараешься, но не получается. А у меня времени мало. Скоро я совсем ослепну и не смогу помочь.
— Поэтому вы так строго меня учили?
— Поэтому. Я хотела передать тебе всё, что знаю. Но ты не понимала, а я не умела объяснять.
Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Екатерина Ивановна, а почему вы не сказали правду? О болезни, о своих страхах?
— Потому что не хотела выглядеть слабой. И потому что боялась, что ты откажешься учиться, если узнаешь, что я скоро не смогу помочь.
— Вы думали, что я такая бессердечная?
— Не бессердечная. Просто... другая. Не такая, как Алла.
— Я действительно не такая, как Алла. Но это не значит, что я хуже.
— Знаю. Теперь знаю.
Они сидели молча, каждая думая о своём.
— Екатерина Ивановна, — наконец сказала Марина, — а что если мы начнём сначала?
— Как сначала?
— Вы будете учить меня по-настоящему. Честно, терпеливо. А я буду учиться по-настоящему. Внимательно, старательно.
— Но времени мало...
— Тогда не будем его тратить на ссоры и обиды.
Екатерина Ивановна посмотрела на неё своими плохо видящими глазами.
— Ты правда хочешь научиться?
— Очень хочу. Не ради Аллы, а ради вас. И ради себя.
— Тогда начнём прямо сейчас.
Они встали со скамейки и подошли к розарию.
— Первое правило, — сказала Екатерина Ивановна, — розы любят утреннее солнце и вечернюю тень.
— А как понять, хватает ли им света?
— По листьям. Если тёмно-зелёные и плотные — хватает. Если бледные и тонкие — мало.
Марина внимательно рассматривала кусты, запоминая каждое слово.
— А полив?
— Поливать нужно редко, но обильно. Лучше утром, под корень. И обязательно рыхлить после полива.
— Почему рыхлить?
— Чтобы корни дышали. Земля должна быть живой, а не каменной.
Они провели в саду весь день. Екатерина Ивановна рассказывала, показывала, объясняла. Марина слушала, запоминала, задавала вопросы.
— А это что за растение? — спросила она, указывая на незнакомый куст.
— Это лаванда. Алла её очень любила. Говорила, что запах успокаивает.
— А как за ней ухаживать?
— Очень просто. Лаванда неприхотлива. Главное — не заливать и обрезать после цветения.
— Покажите, как обрезать.
Екатерина Ивановна взяла секатор, но руки у неё дрожали.
— Я плохо вижу, — призналась она. — Боюсь испортить.
— Тогда я буду резать, а вы направлять.
— Хорошо. Срезай вот здесь, над листочками.
Марина осторожно обрезала увядшие соцветия, а свекровь поправляла её движения.
— Молодец. Теперь вот этот побег.
— Так?
— Да, правильно.
Они работали вместе, и Марина чувствовала, как между ними исчезает напряжение.
— Екатерина Ивановна, а расскажите мне об Алле.
Свекровь замерла.
— Зачем?
— Хочу понять, какой она была. Что любила в саду.
— Ты не будешь ревновать?
— Не буду. Она же часть истории этого места.
Екатерина Ивановна задумалась.
— Алла была очень терпеливой. Могла часами возиться с одним растением, если видела, что оно болеет. И очень наблюдательной — замечала малейшие изменения.
— А что она больше всего любила выращивать?
— Розы. У неё были золотые руки для роз. И ещё она обожала пионы. Говорила, что они как маленькие солнышки.
— А вон те пионы она сажала?
— Те самые. Каждую весну они цветут, и я вспоминаю её.
— Значит, когда я ухаживаю за ними, я тоже её вспоминаю?
— Получается, что так.
— Тогда я буду ухаживать особенно хорошо.
Екатерина Ивановна улыбнулась — впервые за всё время знакомства.
— Ты добрая девочка, Марина.
— А вы добрая женщина, Екатерина Ивановна. Просто очень переживаете за сад.
— Переживаю. Это всё, что у меня осталось от прежней жизни.
— Не всё. У вас есть Дима. И теперь есть я.
— Есть?
— Если хотите.
— Хочу, — тихо сказала свекровь.
Вечером, когда Дмитрий вернулся с работы, он не поверил своим глазам. Марина и его мать сидели на террасе, пили чай и мирно обсуждали планы посадок на следующий год.
— Что здесь происходит? — спросил он.
— Мы подружились, — улыбнулась Марина.
— Подружились?
— Да. И теперь будем вместе ухаживать за садом.
— Правда, мам?
— Правда, сынок. Марина оказалась очень способной ученицей.
Дмитрий сел рядом с ними, всё ещё не веря в происходящее.
— А что случилось с розами? Они как-то лучше выглядят.
— Мы их пересадили, — сказала Марина. — Оказывается, им не хватало утреннего солнца.
— Мы?
— Я работала руками, а Екатерина Ивановна руководила. У неё огромный опыт.
— И теперь мы будем работать в команде, — добавила свекровь.
В течение следующих месяцев Марина приезжала к свекрови каждые выходные. Они вместе планировали посадки, выбирали растения, ухаживали за садом.
Екатерина Ивановна оказалась терпеливым и мудрым учителем. Она знала о растениях всё — когда сажать, как поливать, чем подкармливать, как бороться с вредителями.
— Видишь, как листья скручиваются? — говорила она. — Это тля. Нужно опрыскать мыльным раствором.
— А если не поможет?
— Тогда химией. Но сначала попробуем народные средства.
Марина впитывала знания как губка. Она завела специальную тетрадь, куда записывала все советы свекрови.
— Зачем записываешь? — удивлялась Екатерина Ивановна.
— Чтобы не забыть. У вас столько мудрости!
— Это не мудрость, а опыт. Сорок лет в саду — кое-что да значат.
— Значат очень много.
Постепенно зрение у Екатерины Ивановны ухудшалось. Она уже не могла различать мелкие детали, ориентировалась в основном на ощупь и запах.
— Понюхай этот куст, — говорила она Марине. — Чувствуешь сладковатый аромат? Это значит, что роза здорова.
— А если запах другой?
— Если кисловатый — начинается болезнь. Если вообще нет запаха — растение умирает.
Марина училась "читать" сад всеми органами чувств. Трогала листья, принюхивалась к цветам, прислушивалась к шелесту.
— Растения живые, — объясняла Екатерина Ивановна. — Они дышат, чувствуют, реагируют на настроение хозяина.
— На настроение?
— Конечно. Если ты злая или грустная, они это чувствуют. Лучше не подходить к ним в плохом настроении.
— А если хорошее?
— Тогда они отвечают взаимностью. Цветут ярче, пахнут сильнее.
Марина сначала скептически относилась к таким утверждениям, но постепенно начала замечать закономерности. Действительно, в дни, когда она была счастлива, растения казались более живыми.
— Это самовнушение, — говорила она Дмитрию.
— А какая разница? Главное, что работает.
К концу лета сад преобразился. Розы цвели пышно и ярко, пионы радовали крупными бутонами, газон стал изумрудно-зелёным.
— Не узнаю наш участок, — удивлялся Дмитрий. — Такой красоты давно не было.
— Это потому, что мы работаем вместе, — объясняла Марина. — Екатерина Ивановна знает, что делать, а я делаю.
— А мама как? Не устаёт?
— Устаёт, но счастлива. Видишь, как она оживает в саду?
Действительно, Екатерина Ивановна словно помолодела. Она с удовольствием проводила время на участке, давала советы, рассказывала истории о растениях.
— Вот эту розу посадила Алла в год нашей свадьбы с твоим отцом, — говорила она Марине. — А этот пион — когда Дима пошёл в школу.
— Получается, сад — это семейная летопись?
— Именно. Каждое растение связано с каким-то событием.
— А что мы посадим в память о нашем примирении?
Екатерина Ивановна задумалась.
— Давай посадим яблоню. Она будет расти долго, и наши внуки будут есть её плоды.
— Внуки? — засмеялась Марина. — У нас пока детей нет.
— Будут. Обязательно будут.
Они посадили яблоню в центре сада, рядом с беседкой. Маленький саженец выглядел трогательно среди взрослых растений.
— Будем ухаживать за ней особенно тщательно, — сказала Марина.
— Будем. И расскажем детям, почему она здесь растёт.
Осенью Екатерина Ивановна почти полностью потеряла зрение. Но она не отчаивалась — теперь у неё была помощница, которая могла продолжить её дело.
— Марина, — сказала она однажды, — я хочу передать тебе кое-что.
— Что?
— Мамин садовый дневник. Алла вела записи обо всех растениях.
Она протянула Марине потёртую тетрадь в клеёнчатой обложке.
— Здесь всё — когда что сажать, чем подкармливать, как бороться с болезнями.
Марина осторожно открыла дневник. На первой странице красивым почерком было написано: "Садовый дневник Аллы Петровны Морозовой. Начат в 1995 году."
— Это очень ценно, — прошептала Марина.
— Самое ценное, что у меня есть. Береги его.
— Обязательно сберегу.
— И продолжай записи. Пусть дневник живёт дальше.
Марина листала страницы, читая аккуратные записи Аллы. "Посадила розу "Глория Дей" у южной стены. Земля песчаная, добавила перегноя." "Пионы зацвели на неделю раньше обычного. Видимо, весна тёплая."
— Она была очень наблюдательной, — сказала Марина.
— Очень. И любила этот сад больше всего на свете.
— А теперь я буду любить его так же.
— Знаю. Вижу, как ты изменилась.
— Изменилась?
— Стала увереннее, спокойнее. Сад тебя исцелил.
— Не сад. Вы меня исцелили.
— Мы друг друга исцелили.
Зимой они планировали новые посадки. Екатерина Ивановна рассказывала, Марина записывала и рисовала схемы.
— Весной посадим здесь клематисы, — говорила свекровь. — Они будут виться по беседке.
— А какого цвета?
— Фиолетовые. Алла их очень любила.
— Тогда обязательно фиолетовые.
— И ещё хочу разбить аптекарский огород.
— Что это?
— Грядки с лекарственными травами. Мята, мелисса, ромашка, календула.
— Зачем?
— Для чая, для здоровья. Алла всегда говорила, что сад должен не только радовать глаз, но и приносить пользу.
— Тогда сделаем аптекарский огород.
Весной они воплотили все планы в жизнь. Марина работала с энтузиазмом, а Екатерина Ивановна руководила процессом.
— Левее, левее, — говорила она. — Клематис любит, чтобы корни были в тени, а верхушка на солнце.
— Так?
— Идеально.
К лету сад стал ещё красивее. Клематисы обвили беседку фиолетовыми цветами, аптекарский огород благоухал травами, яблонька окрепла и выпустила первые настоящие листья.
— Соседи завидуют, — смеялся Дмитрий. — Говорят, что у нас самый красивый сад в округе.
— Это благодаря твоей маме, — отвечала Марина. — Она настоящий мастер.
— А ты настоящая ученица.
Однажды летним вечером они сидели втроём в беседке, пили травяной чай и наслаждались ароматом роз.
— Знаете, — сказала Марина, — я хочу вас поблагодарить.
— За что? — удивилась Екатерина Ивановна.
— За то, что научили меня любить землю. За терпение. За доверие.
— Это я должна тебя благодарить.
— За что?
— За то, что не дала саду умереть. За то, что продолжила традицию.
— Мам, — вмешался Дмитрий, — а помните, как вы раньше ругались?
— Помним, — засмеялась Марина. — Я думала, что Екатерина Ивановна меня ненавидит.
— А я думала, что ты не способна к садоводству.
— Мы обе ошибались.
— Обе. Хорошо, что поняли это вовремя.
Они сидели в тишине, слушая шелест листьев и пение птиц.
— А знаете, что я поняла? — сказала Марина.
— Что?
— Что сад — это не просто растения. Это связь между поколениями.
— Как это?
— Алла посадила основу. Вы её сохранили и приумножили. Я продолжаю дело. А наши дети будут продолжать дальше.
— Красиво сказано, — одобрила Екатерина Ивановна.
— И правильно. Сад — это живая память.
— Память о любви, — добавила свекровь.
— О любви к земле, к красоте, к семье.
Вечерело. Сад наполнялся вечерними ароматами и звуками. Где-то стрекотали кузнечики, шелестели листья, журчала вода в фонтанчике.
— Хорошо как, — вздохнула Екатерина Ивановна.
— Очень хорошо, — согласилась Марина.
— А помните, как мы с вами ссорились из-за роз?
— Помню. Я тогда думала, что вы специально меня мучаете.
— А я думала, что ты не хочешь учиться.
— Мы просто не понимали друг друга.
— Не понимали. А теперь понимаем.
— И это прекрасно.
Дмитрий смотрел на жену и мать и радовался. Два самых дорогих ему человека наконец нашли общий язык.
— Девочки, — сказал он, — а давайте каждое лето устраивать день открытых дверей?
— Зачем? — удивилась Марина.
— Чтобы люди могли полюбоваться нашим садом. Поучиться у мамы.
— Интересная идея, — задумалась Екатерина Ивановна.
— Мне нравится, — поддержала Марина. — Красота должна быть доступной.
— Тогда решено. В следующем году устроим первый фестиваль.
— Фестиваль?
— Да. "День бабушкиного сада". Мама будет рассказывать о растениях, ты показывать, как ухаживать.
— А я буду угощать травяным чаем, — засмеялась Марина.
— Отличная идея! — обрадовалась Екатерина Ивановна. — Алла была бы рада.
— Была бы, — согласилась Марина. — Она ведь тоже любила делиться знаниями?
— Очень любила. Постоянно кого-то учила, кому-то помогала.
— Значит, мы продолжим её традицию.
— Продолжим.
Они сидели до поздней ночи, строя планы и мечтая о будущем. Сад вокруг них дышал и жил, наполненный любовью трёх поколений женщин.
А маленькая яблонька в центре участка тихо росла, готовясь стать свидетелем новых историй, новых радостей и новых примирений.
Потому что сад — это не только растения. Это место, где люди учатся понимать друг друга, прощать ошибки и находить общий язык.
И бабушкин сад Екатерины Ивановны стал именно таким местом — местом, где закончилась вражда и началась настоящая семья.