Продолжение статьи «Как не вонять в вечности: философия светлячка и аромат слоновьего цветка».
Утро для тех, кто остался.
Здравствуйте!
Есть такие утра, в которых никто никого не будит. Ни собаки, ни соседи, ни даже внутренняя тревога, которая обычно первая вскакивает с кровати. Всё утро стоит в тумане. Парит.
Это не просто туман. Это как будто кто-то сверху накрыл Гадюкино рисовым пледом. Чтобы она, деревня, не остыла. Чтобы люди могли ещё чуть-чуть пожить медленно. Почти стоя на месте. Почти ничего не желая.
Я сижу, как будто в чайнике мира.
Этот утренний пар — как сигнал. Он говорит: «Сиди. Дыши. Всё остальное подождёт». Даже время здесь двигается на цыпочках. Только рис варится громко. Да и тот — по делу.
И вот ты сидишь, тёплый, без претензий, без дел, без мыслей, кроме одной: почему же мне так хорошо, если ничего не происходит? Потому что, может, в этом и есть главное — в этой рисовой дымке, где мир не требует ничего. Даже от тебя.
Старушки знают, как правильно жить.
Ты смотришь, как соседка, едва проснувшись, сметает мусор со ступеньки перед домом. Не потому что пыльно. А потому что так делала её бабушка. И ты вдруг понимаешь, что всё важное в этом мире передаётся не словами, а действиями. Молчаливыми. Одними и теми же, из поколения в поколение.
Они умеют варить рис так, что пар из рисоварки пахнет надеждой. Они не говорят тебе, как жить. Они просто живут. И этим учат.
Я и сам уже почти бабушка.
Смешно сказать, но я тут начал понимать, что старость — это не возраст. Это стиль. Состояние. Желание жить без понтов. Без спешки. Без «прокачки себя».
Ты просто сидишь под деревом, и, если повезёт, на тебя не сядет москит с Денге. Вот и всё счастье.
И самое поразительное — ты вдруг начинаешь пахнуть собой. Не гелем для душа, не новыми штанами. А вот этим — человеческим. Тем, что пахнет добротой, тёплыми ладонями и варёным рисом. И тогда от тебя не убегают.
Письмо бабушке, которой я не успел сказать главное.
Бабуль, прости, что не слушал. Что всё искал какого-то успеха, как будто это билет в рай. Ты ведь всегда говорила: «Главное — не забывай выносить мусор и здороваться с соседями». А я думал — это мелочи. А это и была жизнь.
Ты бы, наверное, сейчас ржала с меня: сижу, в полуголом виде, на Филиппинах, пью кофе с бананом (да, это тут нормально) и пишу тебе письмо, которого ты не прочтёшь. Но мне надо.
Потому что я теперь понял: самое главное — быть рядом, даже если тебя нет. Варить рис, даже если есть никто не придёт. Просто потому, что кто-то однажды это делал для тебя.
А светлячки всё танцуют.
Иногда они возвращаются. Светлячки. Танцуют под деревьями, как будто ничего не произошло. Как будто ты не грустишь. И не стареешь. И всё можно успеть. Это ложь, конечно. Но очень нужная.
И ты снова сидишь, и снова тихо, и снова кажется, что весь мир существует только для того, чтобы ты мог посмотреть, как рис превращается в пар.
Пахни собой, но только если это пахнет любовью.