— Я не справляюсь, — шептала Марина, прижав телефон к уху, как будто от этого было легче дышать.
Но трубка была пуста. Уже полгода, как муж ушёл. Не к другой. Просто — исчез.
Устал. Испарился. Оставил её с двухлетним ребёнком, с ипотекой, с неоплаченными квитанциями и пульсирующей тревогой, которая не отпускала даже во сне. Каждое утро начиналось одинаково:
ребёнок — орёт, кредит — капает, карточка — пустая.
А главное — никто рядом не выдерживает твоей усталости.
Мама говорит: держись. Подруга: ты сильная. А ты — нет. И вот однажды, когда всё внутри трещало, она вышла из дома просто так. Без коляски. Без сумки. Просто шла. Не чувствуя пальцев, ног, времени.
И вышла — на кладбище. Смоленское.
— Я же в Петербурге, — подумала вдруг. — Здесь же Ксения. Её мама когда-то рассказывала о ней. Странной, нищей, непонятной. Но помогала — да. Особенно в запутанных женских судьбах. Особенно когда «всё».
Марина подошла к часовне. Вокруг — очередь, свечи, цветы. Люди. Такие же, с потухшими глазами и