Привет, мои многострадальные друзья! Это я, Ася, ваша рыжая такса-боец, только что пережившая конфликт внутреннего мира. Не с пылесосом. Не с веником. А с собственной мордой. Вернее, с этим плетеным адским агрегатом под названием НАМОРДНИК.
Все началось с невинного: "Ась, это для твоего же блага". Двуногий достал эту штуковину – пластиковую, с дырочками, на ремешках. Пахла заводом и тоской. "Видишь, – сказал он весело (слишком весело), – как корзинка! Удобно!". Я вежливо обнюхала. "Удобно"? Да это же клетка для рта! Тюрьма! Сарай для носа! Я вежливо отползла. Наивная.
Он сунул туда кусочек сыра. Нюх сработал на автопилоте. Я сунула нос... И БАМ! Ремешки молнией обхватили мою бедную голову. Морда в капкане! Я замерла. Мир сузился до прутьев этой клетки перед глазами. Воздух? Он был другим. Тяжелым. Горьким от пластика. А как дышать-то? Я попробовала открыть рот – решетка уперлась в зубы. Паника! Я затряслась, забила лапами по этому ужасу, заскулила, как раненный зайчонок: "Сними! Сними сейчас же! Я задыхаюсь! Я УМРУ!". Хозяин снял, бормоча что-то про "надо постепенно". "Постепенно"? Я чуть не встретила прадедов-таксов!
Я стала мастером невидимкой. Чувствовала запах пластика из другой комнаты? – Пряталась под диваном. Видела, как секретарь берет эту штуку? – Забивалась в самый темный угол за шторой, прикидывалась игрушечным кроликом. "Ася, иди сюда! Всего на минуточку!" – заманивал он. "Минуточку"? В твоих минуточках смерть скрыта, двуногий! Я отвечала глухим рыком из укрытия: "Нет! Ни за что! Уйди с этим монстром!". Он вздыхал. Я торжествовала. Пока он не догадался положить в нее сушеную трахею. Мой нос, предатель, повел меня как на поводке прямиком к клетке. Я сунула морду. Снова щелк ремешков. Я ела божественную вкусняшку, рыча одновременно от восторга и дикой ярости на саму себя. Сквозь решетку. Унизительно!
На следующий день мне надели эту штуку "просто походить". Без вкусняшки. Трюкачество! Я превратилась в бьющуюся в истерике рыбу!
Царапала эту плетенку, пытаясь сорвать, как банку с тушенкой. Бесполезно. Только скрежет когтей по пластику – звук, сводящий с ума.
Голова – в отказ. Трясла ею из стороны в сторону, как будто хотела стряхнуть огромного паука. Кружилась на месте, билась лбом о диван (мягко, не больно, но эффектно).
Пыталась тереться мордой об пол, ковер, ногу хозяина. "Снимите сие оскорбительное ярмо!"
Слюней было море. Липкое, мокрое, позорное море. Оно капало с подбородка, заливая ремешки, создавая жуткие мокрые пятна на полу. Я чувствовала себя слюнявым чудовищем. Человек вздыхал: "Ася, перестань, ты же умная девочка!". "Умная"? Да я сейчас умру от стыда и ярости. Сними!
Хозяин был упрям, как осел. Надевал. Снимал. Давал вкусняшку только в ней. Я злилась, но нюх побеждал гордость. И вот я вышла на улицу. Мир изменился.
Обнюхивание? Почти невозможно. Решетка мешает носу погрузиться в шедевр запахов у столба. Я бегала, фыркая от неудовольствия, как маленький паровозик.
Попить из лужи? Не-а! Решетка – барьер. Я тыкалась в воду мордой – вода проникала каплями, как милостыня. Унижение!
Попробовать снег первой свежести? Забыть! Я могла только лизнуть холодную решетку. Горе!
Завилять хвостом знакомому Джеку? Попробовала – ремешок на затылке натер. "Ай" – взвизгнула я. Джек посмотрел с жалостью. Двойное горе!
Но был и плюс (неожиданный). Мы прошли мимо Чудовища на колесах (самоката). Обычно я заливалась истерическим лаем, рвалась в бой. А тут. Рот закрыт решёткой! Я могла только тихо порыкивать внутри и бросать убийственные взгляды. Водитель улыбнулся: "О, культурная собачка!". "Культурная"? Это... было приятно. Неожиданно. Я даже хвостом чуть вильнула от смущения.
Сейчас наступило перемирие. Я не люблю эту штуку. Она – враг свободы, нюха и слюнявого счастья. Надеваю ее только под дулом вкусняшечного пистолета. Хожу в ней, как в наручниках, гордо неся голову (хотя слюни все равно текут рекой по пластику).
Но я поняла главное:
Это не навсегда. Только на "опасные" моменты (самокаты, злые дяди в униформе, поездки в страшной коробке-авто).
Мой нос всё равно сильнее решетки. Он улавливает все: и тайну кошачьего следа, и аромат свежей выпечки из булочной, и запах далекого друга. Решетка – помеха, но не приговор!
Хозяин всё же снимает её. И чешет за ухом, где натер ремешок. Это дорогого стоит.
Так что, друзья-узники намордников, признайтесь честно:
Вы тоже бились в истерике, как лосось на берегу? Или стойко терпели?
Что было самым ужасным? Слюни? Невозможность лизнуть что-то важное? Взгляды прохожих?
Двуногие! Вам не жалко наше собачье достоинство? Как вы спите по ночам?😭
Делитесь своими историями плена и освобождения. А я пойду полежу. Намордник висит на видном месте. Он смотрит. Я чувствую.
Ваша стойкая, слюнявая и все еще слегка обиженная на мир, Ася🐾🔒
P.S. Если увидите меня на улице в этой штуке – бросьте кусочек сыра сквозь решетку. Борюсь как могу!
