Роддом № 13
Нет, я не суеверная, было даже забавно идти в этот роддом. Туда можно попасть только по кардиологическим показаниям. Показания были незначительные, но были. Я долго читала отзывы, потому что роды мне светили только бесплатные. Оглядываясь назад, понимаю, что зря понадеялась, что они пройдут хорошо. Хорошо они, как я увидела, проходят только у тех, кто приезжает при большом раскрытии и рожает за пару часов.
Беременность у меня была прекрасная. Но настал ПДР, и в ЖК начали давить, чтобы я ехала на дородовое, а то вдруг что. Когда в 41 и 2 позвонила узнать, есть ли там места, в трубку начали кричать, что я давно должна быть у них. Меня это очень напрягло — не люблю, когда заставляют что-то делать. Я начиталась о стимуляции тех, кто не рожает в положенные 40 недель. Но последнее УЗИ было давно, на платное денег нет, и я пошла сдаваться, дотянув еще денек дома.
Тут просто сыграла моя тревожность (хотя сердцебиение у плода всегда было отличное, шевеления постоянные) и привитая в советском детстве привычка не спорить с теми, кто старше и компетентнее.
Дородовое отделение
Попала на дородовое я на выходных, совмещенных с майскими праздниками. Но не сразу. Людей в приемном было много, и меня с еще одной девушкой отправили сразу на родовое — типа на осмотр. Узнала я об этом, просто услышав, как обо мне говорят в третьем лице. Я очень испугалась, что заставят рожать. Сейчас думаю, почему я просто не ушла, я ведь имела полное право. Но там с тобой обращаются так, как будто у тебя никаких прав нет, даже знать, что с тобой хотят делать.
Молодая врач осмотрела так, что ее руки были в крови. Я понимала, что она пытается вызвать схватки, но вела себя так, будто это в порядке вещей. Каждые полчаса потом она подходила и спрашивала, не болит ли живот. Я с нервной усмешкой отвечала, что нет. К вечеру, видимо, их надежды ушли, и меня отправили на освободившееся место в дородовое.
Там я провела 4 скучных и бессмысленных дня в подвешенном состоянии. Сначала говорили, что надо срочно рожать, а потом забили до конца праздников. Будили там в 7 утра, даже не думая, что женщине нужно полноценно высыпаться перед тяжелым периодом родов. По коридору каждый день взад-вперед слонялись женщины, частой фразой была: «Скорей бы родить». Я так никогда не думала, настраивалась, что все начнется тогда, когда нужно. Но все вокруг угнетало.
Я начала понимать, что самостоятельно вогнала себя в стрессовую ситуацию, изменила привычную обстановку, променяла хорошую пищу и сон непонятно на что. УЗИ мне, впрочем, сделали (раз уж не рожала), врач сказала, что все хорошо, плацента старая, но работает.
Стимуляция
Праздники подходили к концу, наступало ровно 42 недели. Пришла очередной дежурный врач и предложила снова осмотр, от которого я снова почему-то не отказалась. Я как кролик перед удавом была, просто выполняла то, что мне говорят. Хотя в обычной жизни совсем другая.
На осмотре меня наконец предупредили, что немного простимулируют. Кстати, в этот раз было нормально, без крови, и начало немного тянуть поясницу. Я даже была не против такого расклада — когда-нибудь рожать все равно надо, а легкие безболезненные схватки, как мне показалось, были в принципе неплохим началом самостоятельных родов. Это не казалось грубым вмешательством.
Но смены заканчиваются, и врачи меняются. А ты остаешься.
Вечером мне как обычно делали КТГ, и медсестра, по которой еще утром было видно, что с техникой она не дружит (все время ругала аппарат, на котором ни у кого другого проблем не было), начала паниковать. После двухчасового лежания на одном боку я получила возможность уйти, хотя ей все еще что-то не нравилось. По моим ощущениям все было как обычно.
Я ушла в душ, намереваясь потом поесть, т. к. ужин там часов в 5 был — и все. Вдруг в душ прибежала та самая медсестра-паникерша и закричала, чтобы я быстрее шла в родильное отделение. Как обухом по голове. Снова паника и жуткий страх. Я пыталась узнать, надо ли мне собирать вещи или я вернусь. Она не говорила, всунула бутылку воды и повела.
Родильное отделение
На родильном мне снова сделали КТГ, сказали, что нормальное, но заметили на нем схватки. Я сказала, что они безболезненные и очень редкие. Меня поставили перед фактом, что назад не отпустят. Я просила почти со слезами вернуть меня в палату попить чай и поспать, ведь мне завтра рожать, говорила, что там мои вещи и вещи будущего малыша. Всем было плевать, меня запихнули в индивидуальный родильный бокс и приказали спать.
За стеной рожали, на стене мерзко тикали дешевые часы, стояла майская духота, окно было сломано и не открывалось. Ночь я провела без сна. Врачи видели, что я слоняюсь в туалет и обратно, но молча провожали взглядами.
К слову, роддом я выбрала именно из-за этих индивидуальных боксов. Их было много, и это был шанс, чтобы муж был рядом. Утром меня перевели в двухместный со словами: «Вдруг кто-то из платников приедет». За вещами сходить так и не дали, принесла какая-то женщина, но не все. То, что не принесла, так и исчезло.
Прокол пузыря
Без двадцати минут девять ко мне пришла врач и заявила, что я должна подписать разрешение на прокол пузыря, т. к. у меня сроки все вышли и слабая родовая деятельность. Я попыталась с ней спорить, говоря, что это не делают при раскрытии меньше 3 см, а какое у меня — еще не известно. Она сказала, что если не подпишу, даже смотреть меня не будет. Я в шоке замолчала.
Она ушла, через некоторое время пришла новая смена, новая врач повторила слова старой, видимо, обсудив меня в пересменок. Так же отказала в осмотре, несмотря на мои слова, что схватки у меня стали регулярными. Еще через время пришла заведующая. Она чуть приветливее общалась, но говорила то же самое. Я сломалась и подписала.
Я боялась, что никогда не уйду. Хотелось есть, желудок, который всю ночь работал (раз я не спала) и получал только воду, болезненно сжимался. Есть не разрешили — «тебе же рожать».
Раскрытия не было, но прокол сделали под предлогом, что шейка уже готова. После прокола схватки стали очень болезненными. Я держалась, но приходилось много лежать под КТГ, вставать не разрешали. Акушерка была хорошая, еще молодая, и часа через три помогла пересесть на фитбол вместе с КТГ. Врач на это недовольно хмыкнула.
Эпидуральная анестезия
Еще час на фитболе. На нем было легче, но я продолжала хотеть есть — это было какое-то маниакальное желание, и меня начало вырубать. Руки и ноги слабели, глаза закрывались, я боялась, что упаду с мяча. Мне стало все равно, и я согласилась на эпидуралку, которую мне предлагали до этого. Я надеялась, что усну хоть под ней. Но стресс был очень сильный, и организм не хотел отключаться.
Параллельно мне поставили окситоцин, но схватки с самого утра были не чаще, чем раз в 5–7 минут, сколько бы они эту капельницу ни прибавляли. Так и родила на таких длинных промежутках.
Роды
Рожала через 8 часов под анестезией. Анестезиолог дал рекомендацию переворачиваться раз в полчаса. Смешно. Раз в час-два просила акушерку помочь перевернуться.
В 23:30 пришла врач и сказала, что раскрытие полное и будем рожать. Эпидуралку мне к этому времени не отключили почему-то. Было ощущение, что врачи хотят до полуночи все со всеми завершить и спокойно отдыхать ночью. Ночью, которая считается самым благоприятным временем для родов. Да и заведующая так и говорила, что они прокалывают пузырь утром, чтобы к вечеру женщина родила.
Где-то около трех–четырех раз акушерка мне говорила о начале схватки, и я тужилась. Я не чувствовала мышц и не могла понять, что происходит. Кто-то один раз надавил локтем на живот, но, к счастью, всего один. Кто-то говорил, что надо стимулировать мышцы пальцем через ЭТО отверстие. Говорили, что надо больше подтянуть колени к груди, но я не могла — у меня искривление грудной клетки с вытекающей межреберной невралгией, а ножка моего малыша давила как раз в эти ребра. Было нечем дышать.
В какой-то момент в меня кто-то засовывал руку и поправлял голову, говоря, что ребенок идет неровно, вдавливая его обратно. Вокруг было много людей — похоже, что все, кто был свободен, сбежались.
Тужиться меня учили на курсах, но что-то не получалось. Может, из-за того самого неровного положения, может, из-за обвития, о котором все знали. Никто ничего не говорил, в выписке потом тоже ничего не было. Еще голова малыша была довольно большой еще по первому УЗИ. Обычно в таких случаях вроде бы делают эпизио, но врач просто сказала принести щипцы.
Мне она ничего не говорила, как будто меня не было, ничего не объясняла. На мой вопрос что-то проговорили о гипоксии. Акушерка взяла скальпель, я спросила, будет ли она делать разрез, она подтвердила.
Щипцы
Щипцы — это самое страшное, что я видела в своей жизни. Они как будто пришли из XVI века, это было дико.
Ребенка вынули быстро. На живот ко мне не выложили. Врач начала говорить акушерке, что она неправильно делала разрез и рассказывала, как правильно, нисколько меня не смущаясь. Потом зашивала меня, сказав, что разрез еще и порвался.
Сына приложили к груди, он полежал рядом минут 10, а потом его забрали. Сказали, что не могут со мной оставить, раз у меня осложнения.
После родов
Потом — каталка и палата бесплатного отделения. Часа через 3–4 отошла анестезия и пришла боль. Схватки были куда легче. Потом оказалось, что один шов был на слизистой и, видимо, тянул. Мне казалось, что меня раздирает. Я кричала на всю палату, плакала, хотя обычно терпеливая и в незнакомом месте стесняюсь.
Попыталась дойти до туалета и поискать кого-нибудь, но закружилась голова. Я доползла до кровати и отключилась. Потом все по новой. На мои крики пришла дежурная медсестра и сделала укол. Он не помог. Еще двое суток не помогали никакие обезболивающие. Боль просто тупо пульсировала.
Сына не приносили. После обеда я доползла по стенке до поста медсестры. Она обещала, что принесут на кормление, предложила самой дойти до детского… в конце коридора. Я и до нее-то с трудом дошла. Поверила, что принесут. Не принесли. Даже в советском прошлом приносили раз в 3 часа. Мне принесли спустя 14 часов.
Ребенок был накормлен смесью и не брал грудь. До ночи мы с ним учились это делать. На ночь его снова унесли, я уже была не против, потому что слишком устала, и из окна нещадно дуло. Это была не палата, а переделанная в палату какая-то бывшая процедурная.
Через пару часов меня разбудили и сказали, что ребенок плачет, так что они возвращают его мне.
Осмотр и перевод в платную палату
Утром меня повели на осмотр. Подвели к креслу и сказали: «Садись». Я спросила как, ведь нельзя сидеть со швами. Помощь никто не предложил. Я попыталась полулечь боком, но кресло было очень высоким. Тогда какая-то женщина просто грубо толкнула меня, и я упала. Было больно. Слезала также сама.
Днем со слезами вымолила у заведующей перевод в платную палату. Объясняла, что был низкий гемоглобин, и сейчас у меня все падает из рук, хожу с большим трудом.
— Надо расхаживаться, — сказали мне.
Как будто это вылечит анемию.
Но на следующее утро перевели в платную палату и пустили мужа.
Проблемы с грудным вскармливанием
Все дни вместо отдыха с ребенком приходилось постоянно куда-то ходить — процедуры, осмотры, взвешивания.
Последним моим адом стали акушерки. Грудь малыш брал плохо после местных бутылочек с огромными дырками, а когда пришло молоко, грудь стала каменной, и сын просто отказался ее брать совсем.
Каждая акушерка по нескольку раз в день «сердобольно» крутила, тянула и мяла мои соски, цокая языком. Как будто это не мое тело, а какая-то вещь. У каждой был свой способ помочь с захватом, и каждая ругала мою маленькую грудь, как будто я специально себе такую выбрала.
Одна поливала смесью и глюкозой соски, другая дала обрезанный шприц вытягивать их, третья посоветовала купить накладки, четвертая втискивала лицо ребенка в грудь, чтобы взял через силу, пятая попыталась «раздоить».
После еще одной боли во мне что-то переключилось, и я наконец нашла силы сказать: «Довольно».
К этому времени мне через переписку помогали две подруги, муж по 5–6 часов проводил в моей палате, и соседка по палате оказалась позитивной и заставила меня вспомнить о чувстве юмора.
Я связалась со специалистом по грудному вскармливанию, согласилась на докорм смесью (лишь бы вес ребенка пошел вверх и нас выписали скорее — нас держали там 6 дней), послала всех, кто трогал мою грудь, научилась сцеживаться молокоотсосом (который был в роддоме запрещен), и тайком кормила из одноразовых шприцов молоком и смесью малыша, чтобы не привыкал к соске.
Выписка
9 мая была моя победа: я ушла домой, встретилась с консультантом по ГВ, ребенок тут же взял грудь, почувствовав мое спокойствие и ее уверенную руку, и началась новая жизнь.
Но я еще долго не могла найти в себе теплых чувств к сыну, делала все больше машинально. Скорее всего, я заработала послеродовую депрессию.
Сейчас мне лучше, я научилась любить своего малыша, но отголоски будут еще долго, я думаю.
Я всегда хотела девочку, но теперь даже платно боюсь рожать.