Сказать, что моя история невероятно ужасная, трагичная или из ряда вон выходящая, — нет. Я знаю, что бывает хуже, намного хуже, знаю, что легко отделалась. Но с того дня меня до сих пор преследуют в ночных кошмарах некоторые образы, например, мокрая ночная рубашка, выданная в роддоме. Для меня этот день наполнен болью в той же мере, что и радостью.
Я помню, как сегодня, то хмурое ноябрьское утро, когда тест неожиданно оповестил нас о долгожданной беременности. 3 года планирования, 2 выкидыша в анамнезе. Таких чётких полосок я никогда не видела. Казалось, что теперь всё точно будет как надо.
Скоро начался кошмарный токсикоз, мучивший меня до 20 недель. За этот период я потеряла 10% массы тела и в декрет вышла не в плюсе, а в минусе. Постоянная угроза потерять ребёнка, слабость, низкое давление и счастье, перемешанное с тошнотой.
Потом наступила передышка. Мы узнали, что ждём сыночка. В 30 недель всё началось по новой, но уже не рвало — просто отёки, слабость и тошнота. Доктор игнорировала жалобы, а на прибавку веса рекомендовала диету. Сначала я ограничилась до 1000 ккал, потом до 800. Никакого сладкого, мучного, жирного, плюс разгрузочные дни. Вес рос. Тенденция к крупному плоду. Тенденция к многоводию. Живот был огромным, если не сказать космическим. Мы все опасались преждевременных родов.
Однако судьба посмеялась над нашими опасениями. Малыш не спешил обрадовать нас своим появлением. Анализы и КТГ — отличные. Ждём. В ПДР я пришла к своему участковому врачу, и она, как полагается, выписала мне направление в роддом. В тот же день я отправилась туда, но меня отправили обратно, сказав: «Ещё недельку походи, если не случится счастья, то в 9:00 с вещами — тогда положим».
Как и следовало ожидать, матка таких размеров сокращаться сама даже не думала. Слабые схватки гасли. Я думала, что это тренировочные. Чуда не случилось — меня положили в патологическое отделение.
В тот же день меня на кресле осмотрела врач. Это было очень больно. Она растягивала шейку пальцами. С одной стороны — а как быть? А с другой — есть цивилизованные, медикаментозные и, к слову, безопасные методы. Потом во второй половине дня меня так же посмотрела заведующая отделением — они принимали решение о родоразрешении.
Весь день кровило. Больно было до слёз. Выйдя из кабинета в первый раз и увидев кровянистые выделения, я очень сильно испугалась. Меня начало трясти от ужаса и страха за своего сына. Двух я потеряла слишком рано, не успев их осознать. Потерять его, дойдя до финала, для меня было бы невыносимым.
Взяв себя в руки, я отправилась на пост к медсестре за рекомендациями. Мне не хотелось орать на весь коридор, и я обратилась к ней вполголоса, за что она на меня накричала и начала оскорблять: «Что ж вы все такие стеснительные, язык в ж*пе? Говори нормально!» Я опешила. Сдерживая слёзы, объяснила ситуацию. Мне сказали, что всё нормально, и я отправилась в палату, подложила пелёнку и наблюдала: если сильно, тогда доктор посмотрит.
Что значит «сильно»? Насколько? Для меня уже сильно. Я оставила своё мнение при себе и выполнила инструкции.
Ближе к ночи начала отходить пробка. Я надеялась, что это верный признак того, что совсем скоро окажусь в родовом зале. Да, были небольшие схватки, но они угасали.
Положили меня в пятницу. Мне ничего не сказали: ни в каком состоянии ребёнок (хотя сделали УЗИ и КТГ), ни что будет дальше. Просто оставили наедине с моими переживаниями.
Вечером воскресенья та самая грубая медсестра подозвала меня и оповестила, что завтра у меня назначена амниотомия. Проинструктировала и выдала таблетку. Дозировка была маленькой. Я долго сомневалась, но заснуть самой не получалось, и я приняла лекарство — ведь завтра у меня будет праздник, наш самый первый день рождения. Я наконец возьму на руки своего долгожданного мальчика, живого и здорового. День потребует сил, а я плохо переношу недосып.
Подъём в 5:45. Клизма — я ожидала худшего, но оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют. Потом подняли в родовое. Была пара лёгких схваток, но всё опять угасло. Оформили. У меня было отличное настроение, я правда шла как на праздник. Я верила, что всё пройдёт легко и быстро, ведь я слушаюсь врачей, не хамлю, многое знаю (у меня фармацевтическое образование, поэтому о физиологии знаю достаточно + я готовилась, смотрела обучающие фильмы и была готова сдать экзамен по всем этапам).
Малыш бодро пинался. Было 1 августа, тёплое летнее утро. Разве может что-то пойти не так? Поэтому всем «главное — настрой» — не всегда это спасает.
Прокололи пузырь. Воды было очень много. Сказали расхаживать схватки и ушли. Я попыталась встать с кушетки… И тут снова полились воды. Их было катастрофически много. Но ведь я в родах, воды — это нормально… Казалось бы…
Я попыталась продвинуться в другой конец бокса, но, сделав пару шагов вдоль кровати, поняла, что если продолжу «расхаживать схватки», утоплю роддом. Я остановилась в нерешительности. Надо было убрать излившиеся воды, и мне нужна была ещё одна пелёнка. Я стала звать медсестру, но меня игнорировали.
Почти пустое родовое (мне были видны камеры видеонаблюдения, мой бокс был самым первым от поста). Рожала только одна девушка в соседнем боксе. Через полчаса на меня уставились уставшие глаза с немым вопросом. Я попросила дать мне пелёнку и швабру. Она сказала лечь на кушетку и ждать.
Я честно попыталась, но из меня лилось как из водопада. Лечь на кушетку и не вымочить всё вокруг было нереально. Я продолжала стоять, вцепившись в спинку кровати, пребывая в полной растерянности. Медсестра вытерла пол, дала пелёнку и попросила экономить…
Скоро в бокс влетела доктор. С порога, ни поздоровавшись, ни представившись: «Чё стоим?» Я растерялась ещё больше и неловко промямлила: «Воды текут». Доктор всплеснула руками и скривила лицо: «Ну конечно текут! А ты что хотела?! Ты в родах! Ложись и задирай уже ночнушку… Что ж вы все такие глупые, всё вам надо объяснять!»
Забираясь на кушетку от нервов и неожиданных претензий, я расплакалась. Нервы были на пределе. Я и без того была в замешательстве, выдерживать её эмоциональный напор не было сил.
Заметив слёзы, доктор продолжила оскорблять: «Да что ж вы все ревёте? Да когда же это кончится? Чё все такие нежные, с мужиками-то небось не такие».
Начала выяснять, есть ли схватки. Вроде бы да… Не знаю, я не могла ей ответить чётко. Во-первых, просто не понимала — это схватки или просто что-то не то. Она снова злилась и снова отзывалась о моих «невеликих умственных способностях».
На минуточку — я первородящая, и вообще-то я пациент. Я в принципе могу ничего не знать, для этого и обращаюсь к специалистам. Если бы всё знала и всё могла, то не стала бы никого тревожить со своими родами — родила бы, перегрызла пуповину, привязала подолом и пошла бы по делам.
Она положила меня на КТГ. Схваток не было. А я всё не могла успокоиться. Слёзы катились градом по щекам, и я была не в силах взять себя в руки. Мне было обидно и очень страшно. Я не понимала, за что ко мне такое отношение? Ведь я просто на минуту растерялась, стоя в луже. Я не сделала ничего криминального.
Схваток так и не случилось, и мне начали ставить окситоцин. И снова — глухо. Стали открывать капельницу. Глухо. Ввели ещё одну дозу. Глухо. Мне снова стало ужасно страшно — так много лекарства! Прямой путь к гипоксии… А схваток по-прежнему нет.
Едва успокоившись, я поняла, что снова стоит ком в горле. А схваток по-прежнему нет. Воды текут. Я лежу на КТГ в луже, в холодной мокрой ночнушке.
Стали увеличивать поток окситоцина. И тут жутко закружилась голова. Я просто не понимала, где пол, где потолок! Подкатила рвота, ноги свело судорогой, в ушах звенело, в глазах темно.
Откуда-то издалека: «Не крючь ноги, дыши, а то твой ребёнок задохнётся!» И тут я поняла, чего ждала доктор. Схватка.
И тут же я поняла, что меня тужит. Я хочу в туалет по-большому. Это ненормально, но сказать об этом я уже попросту боюсь — во-первых, не поверят. Тут до меня дошёл смысл фразы «задохнётся». И снова слёзы лились рекой. Дрожало всё тело, я не могла успокоиться.
Вторая схватка наступила почти сразу. Доктор уже ушла. Третью я пережила молча, но дальше всё смешалось. Я рыдала от боли, от страха и просто не могла терпеть всё это молча. Боль зашкаливала. Ноги сводило, и тужило, при этом тошнило.
В соседнем боксе громко кричала девушка на потугах. Она не могла вытужить, и доктор, не стесняясь в выражениях, кричал матом. Я постаралась отвлечься. Сознание мутное, и я плохо помню всё, что происходило.
Прошло часа три, прежде чем доктор появилась снова: «Всё ревёшь, ну-ну. Ты зачем сюда пришла, если ребёнок-то не нужен? Убийца. Ты же его так задушишь в собственном теле. Дыши на схватках».
Посмотрела раскрытие и ушла. Всё погрузилось в какой-то мыльный морок. Мне хотелось просто умереть. Своего малыша я уже похоронила. Моральный прессинг был мне не по зубам. Я не из тех, кого подстёгивает злость. Наоборот — я теряюсь.
Потом она пришла снова смотреть раскрытие, процедила сквозь зубы: «Что ж ты тугородная такая - то…» Ах, доктор, если бы это было в моих силах! Как бы я сама хотела родить поскорее!
Но перерыва между схватками не было. Меня определённо тужило. Она бросила что-то акушерке про «5 пальцев» и ещё что-то, и ушла.
Пришла анестезиолог. Это был единственный человек, который опустился на уровень моего лица, поздоровался и представился — Елена. Она объяснила, что пришла поставить мне два укола, после чего я усну на два часа, это даст немного отдохнуть.
Она ввела первый и сказала, что когда поставит второй, досчитает до пяти, и я усну. Почти так и случилось.
Но я чувствовала схватки сквозь плотную пелену наркотического сна, вынырнуть из которой не было никакой возможности. Я вынырнула из этого состояния через полчаса, и тут же навалилась схватка, тошнота и судорога.
Я встала и попыталась отправиться в туалет вместе с капельницей. Такое чувство, что у меня все мышцы на ногах были изорваны. Очень много боли в один день.
Я пошла. Медленно. Как улитка, оставляя за собой след подтекающих вод. В глазах было темно, в голове пусто. Я брела по коридору, пытаясь найти уборную. Никому не было дела до меня. Персонал видел, что я шатаюсь по коридору, и всем было плевать.
В туалет меня отправил пробегающий мимо доктор (тот самый, что матерился утром на девушку в соседнем блоке). После мне высказали что-то вроде: «Нефиг шарахаться». Я сказала, что хочу в туалет. Мне показали, где это.
Я забрела вместе со штативом. Надо сказать, места там было только для одного из нас. Закрыть дверь у меня не получилось. Я просидела минут пять и поняла, что не могу выдавить из себя ни капли. А мочевой пузырь полный. Мне хотелось и писать, и какать (уж простите за тривиальность речи).
Так и не получилось. Разочарованно я ушла обратно. На дворе начали сгущаться сумерки. Время — около 19 часов. Сил нет.
Ко мне подошла акушерка. Посмотрела раскрытие. Я спросила: «Сколько?» Впервые со мной стали разговаривать.
— 7 см.
Сказала, что из-за того, что плод крупный, быстро опустился в родовые пути и пережал всё, пошёл отёк верхней губы шейки матки, поэтому так долго раскрывается.
Я снова предприняла попытки сходить в туалет — всё с тем же результатом.
Пришла та же акушерка с новой ночной рубашкой, чистой простынёй и с банкой чего-то в руках. Это уже после родов я поняла, что это было вазелиновое масло.
Дальше эта святая женщина перестелила мне кровать, которая была больше похожа на болото, поменяла мне рубашку и провела во мне почти два часа, вручную помогая открыть шейку. Было не больно — слишком сильные схватки.
Перед тем как отправить меня на стол, она поставила катетер и отвела скопившуюся мочу. Стало даже легче дышать. В какой-то момент она командовала тужиться, в какой-то — только дышать.
21:10 меня перевели на стол. Отключили капельницу. О чудо — оказывается, между схватками бывает перерыв.
За 15 минут и 4 потуги я родила своего мальчика. Спасибо, Надежда Сергеевна.
Где-то на второй потуге в бокс прибежала другая доктор и тут же упала поперёк меня. Это позволило в передыхе не «вдыхать» ребёнка назад. Может, это неправильно, но я ей благодарна.
21:25 я услышала недовольный плач своего малыша. Его положили мне под рубашку. Без разрывов родила человека весом 3970 г и ростом 55 см.
Позже Надежда Сергеевна сказала мне, что он шёл в сложном положении (личиком вниз, по-моему), от этого было так долго и трудно. 9/10 по Апгар.
Вот такая история.
Хочу ли я ещё детей? Очень. Верю, что второй раз такого не будет. Но эти первые роды никогда не забуду. Это было очень больно — и физически, и морально.
Никто не заслуживает ложных обвинений или оскорблений. Тем более когда ты в таком безвыходном и беспомощном состоянии. Нет никого более беззащитного, чем рожающая женщина и её младенец.