В очереди к врачу столкнулись праноед, сыроедка и обычный мужик с больным горлом. Два часа спустя первые двое рыдали, а третий понял главную истину о здоровье.
Каждый из нас хоть раз сидел на диете или пытался вести «здоровый образ жизни». Но где та грань, за которой забота о себе превращается в настоящее безумие? Эта история из обычной поликлиники – яркий тому пример. Всё началось с того, что передо мной в очереди к врачу сидел человек, похожий на скелет...
__________________________________________________________________________________________
Сижу я, значит, в очереди к терапевту — горло прихватило, — а передо мной товарищ устроился, на скелет похожий. Весь такой прозрачный, аж жилки просвечивают. И книжку читает: «Путь к бессмертию через отказ от пищи».
— Простите, — говорю, — а вы случайно не того... живой?
Он оборачивается ко мне, глаза горят фанатичным огнём.
— Живей некуда! Я Геннадий Петрович Куркин, адепт праноедения пятого уровня. Питаюсь исключительно солнечной энергией и росой с лепестков.
— А-а-а, — говорю, — понятно. А в поликлинику зачем?
— За справкой для работы. Там требуют, чтобы я был дееспособным. Бюрократы, ничего не понимают в высших материях.
Смотрю на него и думаю: дееспособный... Если он дееспособный, то я, стало быть, Наполеон Бонапарт.
Тут заходит дамочка — вся в обтяжку, спортивная, загорелая. Села рядом, достала термос с какой-то зелёной жижей и начала потягивать через трубочку.
Геннадий Петрович сразу оживился:
— О! Родственная душа! А что пьёте?
— Смузи из ростков пшеницы с добавлением хлореллы и спирулины, — гордо отвечает дама. — Я Людмила Семёновна, raw-food coach международного уровня. Учу людей жить без термической обработки пищи.
— Браво! — восклицает Куркин. — А я вообще без пищи! Уже полгода на одной космической энергии.
Людмила Семёновна посмотрела на него с завистью:
— Ого! А я только к этому иду. Пока что ем исключительно то, что само упало с дерева. И то только по средам и субботам.
— А остальные дни?
— Медитирую на пустой желудок. Организм очищается от шлаков цивилизации.
Сижу я, слушаю этот бред, и мне становится как-то не по себе. Ну люди же, казалось бы, образованные, а ведут себя как... как члены секты какой-то.
Тут Куркина вызывают к врачу. Выходит он минут через двадцать — лицо серое, руки трясутся, а в глазах уже не фанатизм, а самый настоящий ужас.
— Ну что, как дела с дееспособностью? — спрашиваю.
А он мне:
— Товарищ... — голос дрожит. — Доктор сказал, что у меня анемия такая, что хоть в реанимацию ложись. И ещё сказал страшную вещь... сказал, что кнопки «отменить» в медицине не существует. Что наделал — то наделал.
Людмила Семёновна побледнела:
— Как это не существует? А разве организм не умеет восстанавливаться?
— Умеет, — отвечает Куркин печально, — но не до бесконечности. Оказывается, есть точка невозврата. И я её, видимо, прошёл.
Тут её вызывают. Заходит бодрая raw-food тренерша, а выходит... Господи, на неё страшно смотреть! Вся скукожилась, как печёное яблоко.
— У меня, — шепчет она, — гастрит, язва, проблемы с печенью, авитаминоз и ещё куча всего. Врач спросил, долго ли я издеваюсь над организмом, и когда я ответила «три года», он только головой покачал...
И вот сидим мы втроём — два адепта здорового образа жизни и я, грешный, который вчера ещё колбаску с хлебушком уплетал. И понимаю: самые больные люди — это те, кто слишком сильно о здоровье заботится.
Куркин достал из кармана «Сникерс» и начал жевать, как будто это было последнее блюдо на Земле.
— Знаете что, — говорит он между укусами, — а ведь тело наше умнее нас. Миллионы лет эволюции — это вам не шутки. Оно само знает, что ему нужно. А мы его... мы его как врагов.
Людмила Семёновна кивает:
— Точно! Вчера мне так мяса захотелось, что я полночи на кухне стояла и на сковородку смотрела. А позавчера вообще сон приснился, что я в «Макдоналдсе» работаю.
Через полгода встретил Куркина на рынке — покупал свиные рёбрышки. Узнать трудно: щёки розовые, живот появился, глаза весёлые.
— Геннадий Петрович! Как дела с праноедением?
— А пошло оно к чёртовой матери, — смеётся. — Теперь слушаю организм. Хочет борща — даю борща. Хочет котлет — пожалуйста. И знаете что? Впервые за годы чувствую себя человеком.
А на днях в новостях показывали сюжет про Людмилу Семёновну — она теперь курсы ведёт «Как полюбить обычную еду после сыроедения». Говорит, что самое сложное — научиться есть хлеб без чувства вины.
И вот думаю я: люди готовы поверить в любую чушь — в плоскую землю, в пользу голодания, в лечение уриной. Но поверить в то, что их собственное тело знает лучше всех модных гуру, что ему нужно — это почему-то самое сложное.
А самое печальное, что понимание приходит обычно тогда, когда врач тихо говорит: «Сожалею, но машины времени в медицине нет».
И тогда они начинают при каждой встрече желать друг другу здоровья. Потому что наконец допёрли: здоровье — единственная валюта, которую нельзя заработать заново. И самое страшное, что пока мы гонимся за модными трендами, наше тело терпеливо ждёт, когда мы наконец его услышим. Главное — успеть до того, как прозвучат те самые слова доктора, после которых уже ничего не отменить.
Авторское послесловие
Эта история, конечно, гротескная, но сколько в ней правды. Мы ищем секреты здоровья где угодно — в экзотических ягодах, древних практиках, советах блогеров. А может, главный секрет всегда был с нами — в умеренности и умении слушать собственный организм? Как думаете?
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить – 🔔 Рассказы по диагонали
Предыдущий рассказ: Современная исповедь
Теги:
#здоровье #зож #рассказ #жизненнаяистория #юмор #психология #ирония #диета #медицина