«Но здесь хочется сказать о другом — принятие закона о языке, к сожалению, не гарантирует его широкое применение

«Но здесь хочется сказать о другом — принятие закона о языке, к сожалению, не гарантирует его широкое применение. Как пример – Южная Осетия. Здесь такой законодательный акт был принят еще в 2012 году. Напомним, государственными языками в РЮО также являются осетинский и русский. За судьбу языка Пушкина оснований для беспокойства нет, он широко и повсеместно применим в Республике: от официальной, политической, культурной сфер до вывесок на торговых объектах и указателей на дорогах.

А что же осетинский язык? Возьмем хотя бы статью 5, где указывается, что проекты законов и других правовых актов, вносимых на рассмотрение Парламента, Правительства, должны предоставляться на государственных языках. Хотим ошибиться, но все последние годы мы не видели ни одного закона, который был бы обсужден в стенах Правительства или Парламента на осетинском языке. При этом в законодательстве прямо указывается, что правовые акты должны представляться на обоих государственных языках — осетинском и русском. Кстати, когда законы публикуются в газете «Хурзæрин», то они уже далеко не первый год публикуются на русском языке, потому что осетинского варианта нет. А сами переводить закон работники осетиноязычной газеты не имеют право.

Еще одно требование закона — совещания и встречи, проводимые Президентом РЮО, заседания Парламента и Правительства РЮО должны вестись на государственных языках. Пока что на осетинском на заседаниях и официальных мероприятиях выступает только Президент А.Гаглоев. Другие члены Правительства этому примеру следуют крайне редко.

Статья 13 — на территории Республики Южная Осетия официальное делопроизводство в государственных органах, учреждениях, организациях и на предприятиях ведется на двух государственных языках. Будем рады, если наши читатели пришлют нам хотя бы десять копий официальных бумаг, составленных на осетинском языке.

Мы уже не говорим о том, что в правоохранительной сфере, судебной системе осетинский язык применим только в устном общении, хотя закон требует его использование наряду с русским языком. Единственным исключением были записи в книге приема-сдачи дежурства охраны Резиденции Президента в поселке Дзау, милиционеры здесь использовали осетинский язык.

Не в фаворе родной язык и в военной сфере, хотя законодательство требует, чтобы языком делопроизводства и воинской службы в военном ведомстве РЮО являлись осетинский и русский языки. В этом можно наглядно убедиться на любом военном параде или утреннем разводе на плацу в любом воинском присутствии. При этом помнится, что когда-то в Вооруженных силах РЮО команды звучали на осетинском языке.

Хорошо, что, хотя бы тексты бланков, печатей, штампов, штемпелей и вывесок с наименованием государственных органов, организаций, предприятий, учреждений и общественных объединений оформляются не только на русском, но и на осетинском языках. И еще одна положительная тенденция — осетинские версии государственных сайтов.

Понятно, что при сложившихся реалиях требования статьи 22 об ответственности за нарушение закона о государственных языках становятся условностью.

Таким образом, принятие закона, к которому так стремится широкая общественность в Северной Осетии, проблему с расширением сферы применения осетинского языка не решит. Здесь еще необходимо утвердить механизмы действенного контроля за исполнением требований языкового законодательства. И желательно на уровне общественности».

«Об общественном запросе на Закон о языках на севере Алании» (полная версия)