Минск. 28 Июня 1941 года. Немецкие войска входят в город.
Актёр больших и малых сцен Николай Игнатьевич Сченснович не успевает эвакуироваться из города, как и многие его товарищи. Оккупационные власти приказывают: все жители города обязаны идти на работу по своей специальности. Ослушаться? Почти гарантированная гибель. Прятаться? Итог тот-же самый, но с отложенным эффектом. Николай Игнатьевич понимал, что даже работа в театре (а возможно ТЕМ БОЛЕЕ работа в театре) на немцев – не есть хорошо. Вопрос был даже не в подсудности его действий, а во внутреннем несогласии, нежелании примиряться с «новой властью».
Минское подполье – вот то место, где можно попробовать проявить себя. Актёр, прошедший Первую мировую войну, уже плохо подходил на роль удалого диверсанта, но функции связного и распространителя листовок были доступны и ему.
22 сентября 1943 года. В результате успешной операции советской разведки и минских подпольщиков был ликвидирован руководитель оккупационной администрации Белоруссии Вильгельм Рихард Пауль Кубе. Нет, Николай Игнатьевич не принимал участия в этой дерзкой спецоперации, но после этого события жизнь многих подпольщиков оказалась под угрозой. Было принято решение увести часть подполья из города к партизанам.
1 октября Николай Игнатьевич в составе небольшой группы отправился в Налибокскую пущу – центр белоруской партизанщины. Наш герой попадает в партизанскую бригаду имени Фрунзе и получает первый квест – раздобыть оружие. Сченсновичу было без малого 50 лет, и руководство отряда вначале скептично отнеслось к возрастному «столичному» актёру. Успешное выполнение первого партизанского задания могло серьёзно изменить партизанское мнение об актерах как о никчемных в практической жизни людях.
На удачу Николая Игнатьевича ребятишки из соседней деревни рассказали, что когда-то проходившие раненые красноармейцы, попавшие в окружение, выбросили большое количество винтовок в деревенский колодец. Достав этот схрон, и доставив его к партизанам, минские «пришельцы» перестали восприниматься боевыми товарищами несерьезно.
Сченснович занимался в отряде разной работой, от службы в карауле, до строительства печей для землянок. Но душа актёра и в холодной землянке не могла прибывать в унынии, и если он слышал, как кто-то из партизан начинал напевать знакомую мелодию, то Николай Игнатьевич тут же составлял сентиментальному партизану компанию.
В конце декабря 1943 года бригаде имени Фрунзе приказали перебазироваться из Налибокской пущи на Полесье. Это стало поворотным моментом в судьбе партизана Сченсновича, ведь по воле случая он попал в отряд имени Калинина. Это был необычный отряд, а, как выражается сам автор: «еврейский семейный лагерь». Здесь жили не только евреи партизаны, которые вели вооруженную борьбу с нацистами, но и дети, старики, и другие немощные люди, многие из которых смогли бежать из минского и других гетто Белоруси, и которые нашли единственное спасение в труднодоступных белорусских лесах, живя бок о бок с приютившими их партизанами.
По сути, это был даже не лагерь, а целый потаённый город. Ведь здесь были открыты два госпиталя, школа, мельница, пекарня, мыловарня и оружейная мастерская, в которой, по словам автора, «даже выпускали самодельные минометы». А для ночевки приезжающих была построена специальная землянка, носившая гордое название «отель».
Именно в этой местности у Николая Игнатьевича получилось вернуться к привычной для него деятельности: «Я ходил от одной группы поющих к другой и предлагал объединиться в общий хор. Постепенно возле моей землянки начали собираться по вечерам люди: и те, кто не прочь петь, и те, кто хотел послушать». Надо сказать, что ещё до прихода Сченсновича в отряде уже создали труппу, которая выступала в праздничные дни с небольшими самодеятельными концертами. Наш минский театрал берется за профессиональную организацию этого начинания.
Он пишет «скетчи и монтажи», регулярно репетирует их со всеми желающими. В отряде нашлись хорошие певцы и музыканты, выступление которых становится обязательной частью концертной программы.
Театральные постановки Сченсновича и его творческой компании пользовались у лесных жителей большой популярностью: «Приезжающие к нам первым делом спрашивали: «А концерт сегодня будет?». Слухи о блестящих концертах в отряде имени Калинина потихоньку дошли до партизанского руководства, и Николая Игнатьевича вызывают в межрайпартцентр Лидской зоны. Командиром партизанского соединения Лидской зоны был Ефимом Данилович Гапеев, он решил предложить Сченсновичу создать постоянно действующую театральную труппу, которая будет с художественно-агитационными целями гастролировать по партизанским отрядам и деревням находившихся в зоне Лидского межрайпартцентра.
Сказано – сделано. Гапеев подключил к работе других творческих деятелей, и начался процесс составления масштабной концертной программы. По итогу в состав выступления вошли: частушки на злобу дня, про Гитлера и его союзников; комедия-шарж под названием «Рогулевская армия», высмеивающая попытки немцев создать белорусское национальное воинское формирование; небольшие постановки об успехах партизан, о спущенных под откос эшелонах, количестве убитых немцев, о налетах на вражеские гарнизоны. Вся организационная деятельность (репетиции и пошив костюмов) происходили в отряде имени Калинина.
Вообще, к организации проекта отнеслись чрезвычайно серьёзно: «Пока шли наши репетиции, начали постройку театра. На горке в густом лесу выстроили крытый павильон со сценой. На высоких столбах закрепили легкую крышу, замаскировали сверху зеленью. Сцену обтянули с боков парашютами, а в зрительном зале сделали длинные столы со скамейками по обе стороны. С боков между столбами оборудовали балюстрадки. Изнутри потолок обтянули белыми парашютами, свисавшими по бокам в виде портьер. Противоположную стену затянули тоже парашютом»
Главное представление было назначено на 2 мая 1944 года. Про этот день Сченснович пишет следующее: «Театр был полон. Присутствовали все оставшиеся в лагере бойцы комендантского взвода, партизаны из других отрядов, связные, прибывшие по делам в межрайпартцентр, работники разных служб. Открылся занавес. Так впервые среди лесов и болот Налибокской пущи начался спектакль партизанского театра».
После первого эффектного выступления Гапеев готовит гастроли партизанского театра как настоящую спецоперацию: «Тут же наметили маршрут и обязанности партизанских отрядов по приему нашей труппы, подготовке сцены, широкому оповещению местных жителей о концерте и охране нас в пути и во время выступлений. Затем Ефим Данилович объявил всем участникам, что поедем мы с постановкой по отрядам и деревням в районы Лидской и других партизанских зон».
Это было небывалое мероприятие. Идёт война, а на оккупированной противником территории партизаны проводят три тура концертных гастролей! Во многих деревнях крестьяне вообще впервые видели театральные постановки: «вначале местные жители сидели затаив дыхание и, когда было смешно, закрывали рты платками, чтобы смехом не помешать спектаклю. Аплодировать тоже не умели и не знали, когда это нужно делать. Присматривались к партизанам и постепенно осваивались с новой для них обстановкой. Скованность понемногу проходила, и уже к концу первого отделения держались так же, как и видавшие виды партизаны. Все громко смеялись и шумно аплодировали».
Ну а уже в июле 1944 года территория, на которой работа наша театральная труппа, была освобождена советскими войсками.
Если вас заинтересовала эта история, то отправляю вас к первоисточнику:
Н.И. Сченснович: «Записки актёра и партизана». Минск 1976. – 152 ст.
Автор: Илья Бурыка