Так начались мои скитания. Неделю я жила у Ирины, потом она помогла найти комнату в коммуналке — маленькую, с облезлыми обоями, но зато недорогую.
Соседи оказались шумными, ванную приходилось делить с тремя семьями, но выбирать не приходилось.
Я бралась за любую подработку. Утром — смена в кофейне, вечером — уборка в офисах. В выходные подрабатывала в цветочном магазине знакомой Ирины.
Падала от усталости, но понимала: только так я смогу выкарабкаться.
После рабочего дня, приходя в свой крохотный угол, я опускалась на старую скрипучую кровать и размышляла о том, что ждёт меня впереди.
Снимать комнату вечно? Копить на квартиру? При моих доходах это займет лет пятнадцать. Возвращаться в родной город? Там работы еще меньше.
Однажды в цветочном магазине я случайно услышала разговор владелицы с клиенткой. Они обсуждали ипотеку и какое-то агентство недвижимости.
— Они реально помогают с минимальным первоначальным взносом, — говорила хозяйка магазина. — Моя племянница так квартиру купила, представляешь? А работает обычным бухгалтером.
Я навострила уши. Неужели и я могла бы... Нет, глупости. Какая ипотека с моей зарплатой? И все же...
— Простите, — я подошла к ним, когда клиентка ушла. — Не могли бы вы рассказать про это агентство? Просто я тоже мечтаю о своем жилье.
Хозяйка улыбнулась:
— Конечно, Аня. Называется "Твой дом". У них там какие-то специальные программы с господдержкой. Я в этом не разбираюсь, но племяшка довольна. Подожди, я тебе визитку поищу.
На следующий день, собрав все документы о доходах, я отправилась в агентство. Офис оказался небольшим, но солидным. Высокая блондинка с идеальным маникюром внимательно выслушала меня, изучила мои бумаги и покачала головой:
— С вашим доходом сложно будет что-то подобрать в городе. Банки неохотно дают ипотеку одиноким женщинам без созаемщиков и большого стабильного дохода.
— Но я готова работать больше, — возразила я. — И у меня есть немного сбережений на первый взнос.
— Немного — это сколько? — она приподняла бровь.
Я назвала сумму — пятьдесят тысяч, которые скопила за два месяца, работая почти круглосуточно.
— Этого хватит разве что на хрущевку в самом неблагополучном районе, — усмехнулась риэлтор.
— Я согласна даже на это, — твердо сказала я. — Лишь бы свое.
Она внимательно посмотрела на меня, словно что-то решая, потом кивнула:
— Есть один вариант, но это даже не квартира, а часть дома на окраине. Старый фонд, требует ремонта. Зато цена...
Когда я услышала сумму, у меня перехватило дыхание. Это было... возможно. Трудно, на грани, но возможно.
— Я хочу посмотреть, — решительно сказала я.
Дом оказался старой двухэтажкой, разделенной на четыре части. Моя потенциальная доля представляла собой две комнаты с отдельным входом, крошечной кухней и санузлом.
Обои отклеивались, краска на потолке облупилась, полы скрипели так, словно вот-вот проломятся. Электропроводка выглядела устрашающе — провода свисали из потолка, розетки держались на честном слове.
— Требует капитального ремонта, — предупредила риэлтор. — Зато чистая продажа, пожилой хозяин переезжает к дочери. И район тихий, зеленый.
Я бродила по комнатам, и что-то внутри меня откликалось на эти обшарпанные стены. Несмотря на запустение, в доме чувствовалась какая-то душа.
А из окна открывался вид на яблоневый сад.
— Можно поговорить с хозяином? — спросила я.
Пожилой мужчина с палочкой встретил нас на крыльце соседней части дома.
— Николай Степанович, — представился он. — Пятьдесят лет тут прожил. Никогда бы не продал, но ноги совсем отказывают, а дочка в другом районе живет, ей тяжело ко мне добираться.
— А что с соседями? — поинтересовалась я.
— Хорошие люди, — кивнул старик. — Справа семья с ребенком, тихие. Слева учительница на пенсии. А в четвертой части никто не живет, там наследники судятся уже год.
Берите, не пожалеете. Я только из-за болезни продаю, а так бы ни за что не расстался. Тут тихо, воздух чистый, остановка рядом.
Я смотрела на облезлые стены и видела, как буду их красить. Представляла небольшой диван у окна, стопку книг, кружку чая по вечерам. Мой дом.
Без Макса, без его упреков и пьяных выходок. Без страха и унижения.
— Я беру, — сказала я твердо.
Оформление ипотеки заняло два месяца. Я собирала справки, проходила комиссии, объясняла банковским служащим, что да, я могу платить, у меня стабильный доход.
Ирина помогла с рекомендательным письмом, подтверждающим мою надежность. Банк наконец одобрил кредит, но под такой высокий процент, что я едва не отказалась.
Однако перспектива вечно скитаться по съемным углам была страшнее.
Все это время я работала как проклятая — в кофейне, в цветочном, взяла еще подработку, разнося листовки. Спала по четыре часа, питалась кое-как, но была счастлива. У меня появилась цель.
Когда я наконец получила ключи, то расплакалась прямо в офисе банка. Немолодая женщина-менеджер сочувственно похлопала меня по плечу:
— Первая недвижимость — это всегда эмоционально. Поздравляю вас, вы теперь домовладелица!
Домовладелица. Как же гордо это звучало!
Ремонт делала сама, по выходным и вечерам. Научилась шпаклевать, клеить обои, красить. Соседи, увидев мои старания, стали помогать советами.
Николай Степанович, еще не переехавший к дочери, показал, как починить протекающий кран и заменить розетку.
— Молодец, девка, — одобрительно кивал он. — Не побоялась такую развалюху взять. Другие носы воротили, а ты — взялась.
Мебель покупала понемногу, по акциям и скидкам. Диван нашла на сайте объявлений — почти новый, за полцены, потому что хозяевам срочно нужны были деньги.
Стол сколотила сама из старых досок, которые остались в сарае. Шторы сшила из ткани, купленной на распродаже.
Каждый вечер, приходя домой, я чувствовала, как сердце наполняется гордостью. Это был МОЙ дом. Маленький, неказистый, но мой.
Здесь никто не мог указывать мне, как жить, с кем общаться, во сколько приходить.
Через полгода мой дом было не узнать. Светлые стены, яркие акценты, уютные занавески, которые я сшила сама. Маленький, но мой.
Чистый, теплый, безопасный.
В кофейне меня повысили до старшего бариста, в цветочном предложили стать помощником флориста. Жизнь налаживалась.
Я открыла копилку для путешествий — маленькую жестяную банку, куда складывала мелочь. Когда-нибудь я поеду к морю, обещала я себе.
Одна, без мужчины, который будет контролировать каждый мой шаг.
Иногда по вечерам я вспоминала Макса и удивлялась: как могла терпеть это столько времени? Как могла позволять обращаться с собой, как с половой тряпкой?
Видимо, страх одиночества был сильнее чувства собственного достоинства. Но теперь, когда у меня появился свой угол, я больше не боялась остаться одна.
Однажды субботним утром я стояла за прилавком кофейни, готовя очередной латте, когда дверь открылась и вошел знакомый посетитель.
Я не сразу узнала его — осунувшийся, в потертой куртке, с недельной щетиной и потухшим взглядом. Макс.
Сердце пропустило удар, но не от волнения, как раньше, а от неожиданности. Я думала, что никогда больше его не увижу.
— Аня, привет, — сказал он, натянуто улыбаясь и подходя к стойке. — Как дела у тебя?
По телу пробежала дрожь. Раньше достаточно было его мимолетного взгляда, чтобы я потеряла равновесие. Сейчас, рассматривая его, я ощущала только легкую жалость, не более.
— Всё хорошо, спасибо, — произнесла я с деловой сдержанностью. — Какой напиток желаете?
— Желаете? — он горько усмехнулся. — Вот как теперь...
— Извините, у нас очередь, — я кивнула на людей за его спиной.
— Ладно, капучино, — он полез за кошельком, и я заметила, как дрожат его руки. — Слушай, Ань, можно с тобой поговорить? Когда у тебя перерыв?
— Зачем? — я начала готовить кофе, стараясь не смотреть на него.
— Мне нужна помощь, — он понизил голос. — Я... в общем, меня выселяют. Из той квартиры. Хозяйка сказала, что я три месяца не платил, и...
В общем, мне негде жить. Я думал, может...
Я чуть не рассмеялась. Вот оно что! Он выгнал меня на улицу, а теперь сам оказался в той же ситуации и пришел просить помощи.
— Может что? — я поставила чашку на стойку перед ним.
— Может, пустишь меня на время? — он смотрел умоляюще. — Я слышал, ты где-то комнату снимаешь. Я бы помогал с оплатой, честное слово!
Я уже две недели работаю грузчиком, просто пока денег мало...
— Я не снимаю комнату, Макс, — ответила я, чувствуя странное удовлетворение. — У меня свое жилье.
— В смысле? — он недоверчиво уставился на меня. — Откуда у тебя деньги на квартиру?
— Не квартира, а часть дома. И не твое дело, откуда деньги. Сама заработала, сама взяла ипотеку, сама сделала ремонт, — я говорила это без злорадства, просто констатировала факт.
Он сглотнул, его кадык дернулся.
— Слушай, я понимаю, ты злишься... Имеешь право. Я тогда погорячился, был не в себе. Но ты же не оставишь бывшего в беде?
Пусти хоть на диване переночевать пару недель? Я найду что-нибудь потом, обещаю!
Я смотрела на этого жалкого человека и вспоминала, как стояла с чемоданами на улице. Как боялась будущего. Как плакала по ночам от одиночества и страха.
И как потом научилась верить в себя.
— Макс, — сказала я спокойно, — когда ты выставил меня за дверь, тебя не волновало, куда я пойду. Помнишь, что ты сказал? "Это не твоя проблема".
Теперь я говорю тебе то же самое. Это не моя проблема.
— Анька, ну не будь такой! — он почти кричал. — Ты же добрая, я знаю. Ты не можешь меня бросить!
— Я тебя не бросаю, Макс. Я просто живу своей жизнью. Как и ты своей.
Его лицо исказилось от злости.
— Думаешь, ты теперь крутая, да? Домовладелица! — он произнес это слово с такой издевкой, что я невольно вздрогнула. — Да ты просто...
— Все, Макс, — я подняла руку, останавливая его. — Разговор окончен. Допивай кофе и уходи.
— Неблагодарная, — процедил он сквозь зубы, но так, чтобы слышала только я. — Я тебя из грязи вытащил, а ты...
— Ты меня туда и затолкал, — ответила я тихо. — А выбралась я сама.
Он швырнул чашку на пол, расплескав кофе, и выбежал из кафе. Я молча взяла тряпку и начала вытирать лужу.
— Все в порядке? — спросила подошедшая Ирина. — Кто это был?
— Никто, — ответила я, улыбнувшись. — Просто призрак из прошлого.
Продолжение истории Анны уже сегодня. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить.