В маленьком городке, затерянном среди красных крыш и серых улиц, жила молодая девушка по имени Настя. Ей было двадцать три, и в мире, где счастье измерялось в цветах и радужных улыбках, Настя находила утешение лишь в одной вещи — алкоголе. Она любила его запах, вкус и то мгновение, когда алкоголь размягчал её углы, словно стекло, и превращал мир в мягкие ткани серых облаков.
Настя выросла в семье, где безделье и хаос были нормой. Её родители, оба страдавшие от алкоголизма, часто устраивали дебоши, оставляя её одну на несколько дней. Она помнила, как просыпалась в холодной квартире, где запах дыма сигарет и пустых бутылок переплетался с ее страхами. Внезапно откуда-то звонила дверь, и в тот же миг бесконечные крики и ссоры начинали звучать на фоне её потертого воспоминания о детстве. Настя была чужой в этом доме, даже будучи его обитательницей.
Детские игрушки, что пылились у стены, стали напоминанием о том, что она не имела времени на игры. Вместо этого её время проходило за чтением книг и наблюдением за мятежными припадками родителей, которые, как ветер в бурю, обрушивались на неё в ночи. Они не замечали, как итогом их жизни было одиночество маленькой девочки, которая больше всего на свете ненавидела детей. Видеть их — смеющихся, играющих — было больно. Они напоминали ей о том, что у неё никогда не было ни одной беззаботной минуты, о которых они могли только мечтать.
С годами Настя нашла способ убежать. В университете она открыла для себя мир вечеринок, где можно было падать, смеяться и затмевать ту пустоту, которую оставили родители. Алкоголь стал её искренним другом, который никогда не судил и не оставлял. Она могла в любое время отключиться от реальности, забыть о своих страхах и стенах, которые всё ещё казались ей тюрьмой. В пьяном угаре мир сворачивался до размеров стакана, и все проблемы исчезали, как и образы родителей в горячительном дыму.
Но по утрам её охватывало страшное похмелье. Она бродила по улицам, зная, что избежала очередной безумной ночи, но почувствовав ту же ненависть — к себе и к тому, что связано с детьми. На playground’ах, когда шумные ребята поднимали свои крики и хохот, Настю охватывало раздражение, как будто они были карикатурами её бедственного детства. Упрямо кидая взгляды на этих беззаботных созданий, она думала: «Почему они не знают, почему не понимают?»
В какой-то момент Настя поняла, что её жизнь возможно тоже стоит провести в поисках чего-то большего, нежели бегство. Она всё чаще думала о тех детских мечтах, которые остались позади — о танцах, о том, чтобы стать художницей. В её голове всплывали обрывки воспоминаний о том, как она рисовала с маленькими ручками картинки, полные цвета и радости. Настя не могла вспомнить, когда именно она поменяла краски на алкоголь.
Но каждый раз, просыпаясь с похмельем, она решала, что не любит эту жизнь и не оставит её. Любовь к алкоголю продолжала владеть ею, ненависть к детям становилась сплошной и грозной тенью. Она чувствовала, что за её спиной стояла пустота, и её страхи обвивали её, словно удав, с каждым бокалом, живя в кошмаре, выстраивая мир, где на самом деле у неё не было ни выбора, ни друзей.
Однажды, сидя в уютном баре, где она нашла своё второе «я», Настя засмотрелась на экран, где транслировали фильм о беззаботных детях, гонящихся за мечтами. Слёзы наполнили её глаза, но не от жалости к себе, а от вспышки чего-то более глубокого. Что, если бы она тоже могла вернуться к той Насте с карандашами и мечтами?
Размышляя о том, как снова обрести себя, она поняла, что расплачивается не только за свои ошибки, но и за ошибки своих родителей. Возможно, любовь к алкоголю — это лишь побег, а ненависть к детям была завуалированной завистью. Что если ей поменять перспективу?
В тот вечер Настя решила, что может прийти время, когда она ощутит себя живой, когда цветные краски снова заполнят её мир. Но для этого нужно сделать первый шаг.