Земля превращалась в пыль.
Она теперь была либо твёрдая, как скала, и покрытая трещинами, либо бесплотная, рассыпающаяся прахом. Но всегда сухая. Даже после туманов. Песка становилось всё больше. На песке исчезали следы и последние остатки надежды. Теперь это место, действительно, напоминало пустыню.
Ветер усиливался, с запада надвигалась буря. Халлдор обмотал ветхую ткань вокруг головы. Прямые серебристые волосы всё равно беспокойно дергались под порывами ветра. Нужно идти в катакомбы, рассвет через несколько часов, а буря будет тут ещё раньше. Где Хель?
Халлдор двигался размеренно, но внутри снова негодовал. Хель с каждым разом уходит всё дальше. Всё выше. Это опасно.
Наконец, впереди показался вход, а перед ним кусок алой ткани. Платок Хель развивался на ветру вместе с её белокурыми волосами. Красные глаза на почти детском личике радостно вспыхнули.
- Где ты была? - хмуро спросил Халлдор, поравнявшись с ней.
- На разведке, - Хель разве что не приплясывала от счастья.
- Это опасно. Буря идёт.
- Наверху нам не будут страшны ни бури, ни засухи.
Халлдор устало вздохнул и зашел внутрь каменного свода. Хель шла следом. Они молчали, но он чувствовал, как её раздирает рассказать о том, что она видела.
В общем зале их встретила Ингрид. Она сидела на каменных полуразрушенных ступенях и накручивала свои каштановые кудри на выточенный из широкой кости кинжал. В центре тускло догорал костёр.
- Там ужин остался, если хотите, - сказала она, не поднимая головы на пришедших.
- Я поел!
- Я поела!
Халлдор и Хель ответили хором. Ингрид усмехнулась и принялась чистить свои ногти остриём костяного кинжала. Она была хорошей охотницей и оставалась верной их общине, никогда не жаловалась, не спорила. Но в ней была сила, Халлдор чувствовал это и уважал.
Халлдор и Хель прошли в свою крипту. Он называл это криптой, потому что любил вспоминать античность. Но суровая реальность каждый закат возвращала его обратно в этот обветшалый подвал. Арки в стенах и ложи под ними напоминали древние аркосолии. Хель накидала на них пестрых тряпок, повсюду висели украшения из кожи, перьев и мелких костей. От залетавшего сюда сквозняка, всё начинало дребезжать и крутиться.
Халлдор ухмыльнулся. Он вспомнил, как впервые увидел это преображение каменной гробницы.
- Что это? – спросил он тогда у Хель.
- Украшаю интерьер, - ответила она и надула свои пухлые губки. – Не нравится?
- Делай, что хочешь, - ответил он тогда и притянул её к себе. – Ты здесь королева.
Он уже стал забывать, как они были счастливы. Он сбился со счёта, сколько времени прошло, сколько лет, сколько десятилетий. Еды становится всё меньше, бури всё чаще, а солнце всё жарче.
- Нам нужно возвращаться, - как-то сказала Ингрид. И остальные её поддержали. Все, кроме Халлдора. А его голос был решающим. Ингрид не спорила, она была верна Халлдору, она любила Хель, как свою дочь. Хотя Хель была гораздо старше.
- Мне надоело быть пустынной крысой, - зарычал Мадс. – Днём прятаться в норе, а короткую ночь тратить на поиск еды, едва успевая вернуться до палящих лучей.
Тогда Хель впервые призналась, что часто бегает в Цоколь.
- Тут есть туннели, - объясняла она. - Недалеко от наших катакомб вход. Несколько веков назад там было метро, в котором ездили поезда. До тех пор, пока люди не сожгли всё напалмом. На поверхности всё разрушено, но сами туннели целы, они глубоко под землёй. Они очень большие, ветвистые, я нашла карту. Их отростки и кольца под всем Мегаполисом. В Цоколе сейчас только варксы, других вирсуи нет.
- Нет, - отрезал Халлдор. – Это может быть ловушка.
Все подчинились его воле. Но голод всегда берёт верх. И когда в районе катакомб пищи на всех стало не хватать, вирсуи стали покидать общину, по одному, по двое. И вот их осталось только трое. Халлдор, Хель и Ингрид.
Халлдор, не раздеваясь, лёг на алтарь в нише, на гору цветных тряпок, и задумчиво уставился в потолок. Хель молча залезла к нему. По сравнению с ним, высоким, жилистым и широкоплечим, она была хрупкой и маленькой даже в ворохе своего дряхлого тряпья. Если бы не красные глаза, горящие в темноте, она сошла бы за обычного человека.
Хель забралась на него, её вес, почти не чувствовался. Она пристально смотрела на Халлдора. Он нежно провел пальцем по её щеке, докоснулся до алых губ, она их раскрыла, обнажив небольшие острые клыки. Он коснулся их, и она слегка прикусила его палец. Он не стал отдергивать.
- Возможно, ты права, - сказал Халлдор вполголоса. – Нам нужно уходить отсюда.
Хель секунду посмотрела на него взглядом «я всегда права» и жадно впилась в его губы.
Голод всегда берёт верх.
А у Халлдора было две слабости: потребность пить кровь и потребность быть с Хель.
/Отрывок из фэнтези романа "V+V", глава 3. Катакомбы./