Степь.
Плоская, как зеркало богов, обожжённая солнцем и ветром, она была чуждой землёй для тех, кто знал лес или горы. Тут не росли деревья, не пели родники. Только сухая трава до горизонта да гул пустоты.
Здесь не жили ни эльфы, ни гномы.
Но именно здесь они и столкнулись.
Он шёл с юга — Торвальд из рода Молот-Слов, гном из каменного города Краг-Хейм, где небо — это пещерный потолок, а свет — жар лавы. Был в командировке в человеческом тракте, возвращался домой по случайному пути.
Он шёл с севера — Элриан, звёздный клинок Тир-Арелиэна, вестник лунных лесов. Его путь вёл через степь по поручению совета: странная магия рвалась из курганов, и её надо было остановить.
Их дороги не должны были пересечься.
Но встретились — у одинокой курганной гряды, где старая дорога делала изгиб, будто избегала чего-то древнего.
Они увидели друг друга издали. Не остановились. Сошлись — в тишине, под нависшим небом.
— Ты бы не оказался здесь… если бы не была нужда, — сказал Торвальд, не останавливаясь.
— Я мог бы сказать то же самое, гном, — ответил Элриан. — Но ты бы всё равно не поверил.
Они остановились на расстоянии броска топора. Обменялись взглядами. Степь пульсировала тишиной.
— Это не твоя земля, — сказал гном. — И не моя. Но мне и в ней дышать легче, чем рядом с тобой.
— Степь никому не принадлежит. Но она слышит. И помнит. А мы — её старые раны.
— Значит, и кровь тут проливать будет легче, — пробормотал Торвальд, и его пальцы сжались на рукояти топора.
Эльф достал клинок. Не спеша. Почти церемониально.
— Не думал, что умру в траве. Я — из подлунных чащ, рожденных петь, а не падать. Но если падать — пусть будет достойно.
— Говорят, гномы тяжёлые — потому что каждый несёт свою историю на спине. Я — с историей, в которой эльфы сожгли мой город. Так что давай. Истории — время закончиться.
И они бросились друг на друга.
Меч — искра.
Топор — гром.
И степь вздохнула.
Бой был скор, как ураган. Без ненависти — только с памятью. И каждый удар был перекличкой предков. Эльф извивался, как дым. Гном вгрызался в землю. Каждый нёс часть легенды, которую никто больше не хотел слышать — но она всё ещё жила в их руках.
А потом...
Гул.
Курган задрожал. Земля под ногами застонала. Из-под насыпи выползла тень. Она не имела формы. Лишь голод. Магический сгусток, питаемый битвами, спорами, ненавистью, оставшейся в степи за века.
Торвальд и Элриан остановились одновременно. Поняли.
Слишком поздно.
— Наша вражда… привлекла её? — выдохнул гном.
— Нет, — ответил эльф. — Она всегда ждала. Нам лишь оставалось стать искрой.
Существо шло к ним, расплавляя траву под собой.
— Временный союз?
— До первой глупости.
— Значит, ненадолго.
Они встали рядом. Спина к спине. Воины, рождённые в разных мирах.
И встретили ужас вместе.
Сражались всю ночь. Один молча. Другой с криками. Один — клинком-лучом, другой — топором-громом. Они падали, вставали, прикрывали друг друга, не веря в то, что делают.
А потом тень отступила.
Они выжили.
Они сели на траву, среди пепла.
— Думаешь, оно вернётся? — спросил гном, не глядя на эльфа.
— Не к нам. Мы отдали ей то, что искала. Ненависть.
— Ха. Словно вырезали из нас. Вместе с кровью.
Они молчали. Солнце поднималось, заливая степь новым светом. Воздух пах гарью и чем-то… чище. Как после дождя.
— Мне — на север, — сказал Элриан.
— А мне — на юг, — кивнул Торвальд.
И снова — молчание. Но иное. Не ожидание удара, а почти — уважение. Понимание, которое приходит только после битвы на грани.
— Когда расскажешь в лесу — что скажешь?
— Что встретил врага. И ушёл без него.
— Я скажу, что в степи видел безумие. И выбрал не умереть.
— Может, это и есть начало мира, — задумчиво проговорил эльф.
— Или хорошей байки в таверне, — усмехнулся гном.
Они не пожали друг другу руки. Просто повернулись и пошли. Один — на север. Другой — на юг. Каждый — по пути, с которого начал. Но уже не тот путь, и не те шаги.
Между ними осталась не кровь. Не гнев.
Только пепел. И память о том, что вместе они пережили.