Андрей Прокофьев — имя, которое в конце 1970-х — начале 1980-х годов гремело на легкоатлетических дорожках Советского Союза. Олимпийский чемпион, спринтер с талантом от бога, он казался рождённым для великих побед. Но его жизнь, полная взлётов и падений, оборвалась трагически в возрасте 30 лет. История Прокофьева — это рассказ о невероятном потенциале, борьбе с внутренними демонами и одиночестве, которое стало сильнее его.
Трудное детство и первые шаги в спорте
Андрей Прокофьев родился 6 июня 1959 года в Свердловске (ныне Екатеринбург). Его детство было омрачено ранней потерей родителей: отец умер, когда Андрею было 15, а через год ушла из жизни мать. Осиротев, он оказался под опекой старшего брата. Подростком Андрей был непростым: драки, алкоголь, конфликты с законом. Один из таких эпизодов — стычка с милиционером — едва не привела к тюремному сроку, но обошлось условным наказанием. По словам друзей, без спорта он мог бы окончательно сбиться с пути.
Лёгкая атлетика стала для Андрея спасением. Его природные данные — мощный старт, пластика, выносливость — поражали тренеров. В 1977 году, в 18 лет, он заявил о себе в юниорской сборной СССР, выиграв чемпионат страны. В 1978-м он стал чемпионом СССР во взрослом беге на 110 метров с барьерами, а в 1979-м установил мировой рекорд в помещении на 60 метров с барьерами с результатом 7,54 секунды. Ходили слухи, что его стартовый рывок был так силён, что ломал колодки, хотя, вероятно, это были преувеличения, подчёркивавшие его уникальность. Уже тогда стало ясно: перед миром — будущая звезда.
К 1979 году Андрей закрепился в национальной сборной. Его коронной дисциплиной стал барьерный бег, но он был универсален, успешно выступая и в гладком спринте. Тренеры видели в нём железного кандидата на Олимпиаду-1980 в Москве. В преддверии Игр он завоевал серебро на Спартакиаде народов СССР, подтвердив свою готовность к главному старту.
Олимпийский триумф и слава
Олимпиада-1980 стала вершиной карьеры Прокофьева. В 21 год он вошёл в состав эстафетной команды 4х100 метров вместе с Владимиром Муравьёвым, Николаем Сидоровым и Александром Аксининым. Тренеры поставили Андрея на последний этап, зная, что его фирменное ускорение может решить исход битвы за медали. Сборная СССР стартовала не лучшим образом, и эстафетная палочка дошла до Прокофьева на третьей-четвёртой позиции. Но на финишной прямой он совершил чудо: обогнав поляка Мариана Воронина, он вырвал золото с отрывом всего в 0,07 секунды. Время 38,26 секунды стало новым европейским рекордом, а победа — первой для СССР в этой дисциплине. В индивидуальном беге на 110 метров с барьерами Андрей занял четвёртое место (13,49 секунды), что для молодого атлета было достойным результатом.
Олимпийский триумф сделал Прокофьева национальным героем. Его наградили орденом «Знак Почёта», а пресса и болельщики превозносили его талант. В следующие годы он продолжил собирать награды: в 1982-м — золото в эстафете и серебро в барьерах на чемпионате Европы в Афинах, в 1983-м — бронзу в эстафете на первом чемпионате мира в Хельсинки и золото на Универсиаде. В 1986-м на Играх доброй воли в Москве он взял серебро в барьерах, установив в полуфинале ещё один европейский рекорд. Всего на его счету 11 титулов чемпиона СССР. Тренеры и коллеги, включая призёра Олимпиады-80 Людмилу Маслакову, были уверены: Андрей мог стать лучшим барьеристом мира.
Тени на пути к вершинам
Но за блеском медалей скрывались проблемы. Андрей был человеком противоречий: харизматичный, импульсивный, правдолюбивый, он не терпел строгих рамок. По словам Маслаковой, его талант был врождённым — его не пришлось «лепить», но он не был фанатиком спорта. Дисциплина угнетала его, а старые привычки — алкоголь, нарушения режима — вернулись после олимпийской славы. Некоторые СМИ позже преувеличивали, называя его «марафонцем в застольях», но близкие, вроде Николая Сидорова, опровергали слухи о хроническом пьянстве, считая, что корень проблем был в психологии.
Бойкот СССР Олимпиады-1984 в Лос-Анджелесе стал для Андрея тяжёлым ударом. В 25 лет, в расцвете сил, он лишился шанса закрепить свой статус на мировой арене. Альтернативные соревнования «Дружба», организованные для советских спортсменов, не стали для него утешением — он отказался от участия, предпочтя время с друзьями. К 1986 году его выступление на чемпионате Европы в Штутгарте оказалось провальным, а в 1987-м серьёзная травма на мемориале братьев Знаменских в Сочи поставила крест на карьере. Олимпиада-1988 в Сеуле прошла без него, хотя его команда выиграла эстафету, что, возможно, лишь усилило его чувство утраты.
Жизнь после спорта
Завершив карьеру в 28 лет, Андрей оказался в вакууме. У него было юридическое образование, и в Свердловске ему предлагали работу в строительном кооперативе, но он выбрал тренерскую службу в Группе советских войск в ГДР. Это решение оказалось роковым. Его жена, Юлия Кузнецова, успешный адвокат, отказалась переезжать с сыном, предпочтя карьеру в Свердловске. В 1988 году она подала на развод, оставив Андрея в одиночестве за границей. Потеря семьи, спорта и привычного окружения погрузила его в глубокую депрессию.
Андрей был человеком сложным: лидер по натуре, он любил производить впечатление, но был вспыльчив и не воспринимал критику. Его страсть к литературе и поэзии стала отдушиной. Среди его стихов нашли строки, отражавшие его душевное состояние:
Жаль, что случился в жизни
Очень крутой поворот:
И новое не потянет,
И старое не пройдёт…
Эти слова стали зеркалом его внутренней борьбы — тоски по прошлому и неспособности найти место в будущем.
Трагический финал
В июне 1989 года Андрей вернулся в Свердловск, чтобы отметить 30-летие и увидеться с сыном. Но Юлия, не предупредив, увезла мальчика в Сочи. Оставшись в пустой квартире, окружённый мрачными мыслями и алкоголем, он не выдержал. 17 (или, по другим данным, 19) июня он первый раз пережил "тяжелый день". Врачи спасли его, но, выйдя из больницы (по слухам, сбежав), он вернулся домой и позже его нашли мертвым. Друг, пришедший его навестить, обнаружил тело, взломав дверь.
Среди вещей Андрея нашли его стихи, включая ещё одно, полное боли:
Пороги — они различны,
Бывают и вверх, и вниз.
Но хуже, когда безразлично
И быстро падаешь ниц…
Говорили, что он оставил записку с цитатой из Анны Ахматовой, но её содержание осталось тайной.