Прогуливаясь по утренней Москве, морской офицер в отставке Тимофей Ильич Пелин увидел редкое ныне явление – длинную очередь. Состояла она из молодёжи, что уже вызывало интерес, учитывая раннее время – 07:30. Услышав слово «флагман», он решил пришвартоваться.
– Эй, на вахте! Кто крайний? – нарушил отставник полудрёму бородача, укутанного в плед.
– Капец! Зачем так орать? – бородач чуть не свалился с раскладного стула. Встретившись с требовательным взглядом нарушителя тишины, примирительно добавил:
– Вон тот фрик в красных трениках.
В десяти метрах позади них стоял взъерошенный парень лет восемнадцати явно в маленьком спортивном костюме. В одной руке псевдоспортсмен держал телефон, в другой – кусок картона.
– Пацан, я за тобой буду.
Розовощёкий упитыш «вынул» глаза из смартфона:
– Угу. Вы – девяносто первый… Я щас.
Парень поднял к груди картонку и побежал к прохожим. Заметив его манёвр, те стали отмахиваться, ускоряя и без того быстрый шаг. Ничуть не расстроившись, упитыш вернулся на место.
– Я – Макс,– протянул он руку. – Хотите ценную инфу?
– Тимофей Ильич, – ответил старик крепким рукопожатием. – Докладывай.
– Вы в курсе, что круглые числа офигенно счастливые? Это тридцать, сорок, пятьдесят, девяносто, – на последнем слове он сделал акцент. – Везёт и тем, у кого парные числа – двадцать два, тридцать три…
– Йохайды, просветил, так просветил! К чему клонишь, Максимка?
– За восемьдесят тысяч уступлю своё место.
И тут Тимофея Ильича сильно накренило. Забыв про офицерскую выдержку, он не толерантно обрисовал молодому человеку своё видение мира. Согласно ему жизнеместо Максимки у гальюна, так как внутреннее содержимое обоих одинаковое. На этом конфликт разных систем ценностей временно заглох.
– Ильич, без обид, не думал, что «пенсия» фанатеет по яблочной продукции, – любопытство Макса перебороло обиду. – Реально денег не жалко?
– Тебя, «зелень», послушать, так все тут только за яблоками и стоят.
– Ну, дедуля, вы и шутник! – заржал Макс. – Ага, за самыми свежими!
– Есть у меня такая слабость – яблочками баловаться, – немного смущённо признался колоритный собеседник.
Он долго перебирал в памяти сорта яблок, но «Флагмана» вспомнить так и не смог. Очередь в свою очередь двигалась к заветным дверям магазина.
– Что за оверштаг? – удивился Тимофей Ильич, увидев, как двое парней развернулись перед самым входом и ушли прочь.
– Вот об этом я и говорил! – поднял указательный палец Макс.
– О чём? – вздохнул озадаченный пенсионер.
– Об удаче. У того длинного был номер семьдесят три, а у гика в очках – семьдесят четыре. Плохие числа. Поэтому челов охрана и не пустила. Или у вас есть другое объяснение?
Другого объяснения у Тимофея Ильича пока не было. «Неужто олухи забыли деньги? – размышлял он. – Вряд ли. Передумали? Нет... Охрана не пустила, закончился товар… Бред». Тем временем ещё трое повторили странный манёвр. Разгадка его причины – задача не сложная, и ушлый упитыш это понимал, мотаясь вдоль очереди со своим «выгодным» предложением.
– Ильич, вы же видите – я прав, – положил руку на сердце Макс. – Восемьдесят штук. Всего-то восемьдесят, за дополнительный шанс на удачу, – врубил он улыбку. – По рукам?
– По башке!
– Ну… дед, как знаешь! – отвернулся парень.
Прошло пятнадцать минут.
Макс оценивающе посмотрел в одну сторону улицы, потом в другую. Скривился. Повернулся к соседу и молча сунул ему в руки картонку. Тот только пожал плечами.
С каждым шагом контуры упитыша размывались всё больше и больше. Тимофей Ильич изучающе посмотрел на прощальный подарок, на нём синела надпись «Уступлю место». Рядом на тротуаре лежали похожие горе-плакаты. В душе поднялась волна сомнений.
– Трындец! – стукнул себя по лбу прозревший любитель яблок, а потом заглянул в магазин и убедился в верности вывода: – Ох, и болван! Эх-х-х…
На полках красовались новенькие смартфоны с логотипом в виде надкусанного яблока. Очередь негодовала, а отставной морской офицер медлил: полный вперёд или оверштаг?
– Дед, сколько за место хочешь? – раздался грубый голос.
Тимофей Ильич поднял глаза. Перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти и девушка лет на десять моложе. По одежде и мотоциклетным шлемам наш герой понял – байкеры.
– Так сколько, батя?
– Восемьдесят тысяч, – сказал он первое, что пришло в голову.
– Шестьдесят!
– По рукам.
– По рукам!
