ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«С чем мы, собственно, в Италию приехали?»
Когда мне позвонили из Италии и сказали, что я — единственная наследница мафиозного клана Капеллини, я сначала подумала, что это розыгрыш. Ну а что? Вика Кузнецова из подмосковного Зеленограда, менеджер по логистике в фирме «Восток-трейд». У нас там, конечно, своя мафия — бухгалтерша Тамара Георгиевна, но она максимум кому может жизнь испортить — это курьеру с пятиминутным опозданием.
А тут:
— Сеньорита Виктория, синьор Бруно Капеллини, ваш дедушка, завещал вам всё.
— Всё что?
— Империю.
— ...что?
— Мафиозную.
Я зависла. В трубке — пауза. Где-то вдалеке играло что-то итальянское — возможно, мандолина или звук полицейской сирены. Я, кажется, минут пять молча сидела на стуле, глядя в свой любимый кактус и пытаясь понять, с какого конца теперь начинать новую жизнь.
Внутренний монолог, включённый голосом бабушки:
«Вот и попалась, Викуся. Всё детство в «крестики-нолики» выигрывала — вот и выиграла. Весь стол.»
Через неделю я стояла в римском аэропорту, с одним чемоданом, парой туфель на каблуках (зачем-то!) и ощущением, что сейчас со мной случится что-то между «Крестным отцом» и «Ревизорро». Мне навстречу вышел человек в чёрном костюме. Очки в пол-лица. Кожаная перчатка. В августе. В Италии.
— Синьорина Вика?
— Ну... вообще, Виктория, но... да, это я.
— Я — Паоло. Я был правой рукой вашего деда. Теперь, полагаю, я... ваша левая?
Внутренний монолог Вики:
«Прекрасно. Правая рука умерла, осталась левая. Где мозг у этой конструкции, пока неясно.»
— Мы едем в виллу. Вам нужно многое узнать.
— Надеюсь, хотя бы без похищений и допросов с пристрастием?
Он посмотрел на меня с таким лицом, как будто я спросила, можно ли на мафиозном собрании петь караоке.
Переход. Вилла Капеллини.
Белая громада на холме, с колоннами, мрамором и фонтаном в форме младенца, подозрительно смотрящего на прохожих.
Я, конечно, представляла себе «наследство» как минимум в виде банки варенья и дачи в Малаховке. А тут — зал заседаний, библиотека, оружейная (!), и кухня размером с мою квартиру. И всё это — теперь моё.
— Это не гостиница, синьорина. Это — штаб-квартира семьи.
— Ага. А где ресепшн? Мне ключик от семейного досье, пожалста.
Паоло не засмеялся. Я вообще начала подозревать, что он спит в галстуке и у него аллергия на юмор.
— Сегодня вечером — собрание семьи. Вас хотят видеть.
Монолог Вики, глядя в зеркало в своей новой комнате:
«Вот и приехали. Вика из Зеленограда теперь — босса. Вика Капеллини. Как это звучит? Как десерт или как диагноз? Мамочка, прости, я вроде ничего плохого не делала — просто поехала на юг.»
Сцена: первое семейное собрание
В зале — полукругом сидят мужчины и женщины в тёмных костюмах. Кто-то ест спагетти. Кто-то точит нож. Один дедушка в углу что-то шепчет голубю на плече. Я стою в центре. Паоло рядом, как строгий учитель на школьной линейке.
— Сеньорина, это ваша семья.
— Ну... не вся, я так понимаю. Где женщины? Где дети? Где... нормальные люди?
Один мужчина — массивный, с кольцом размером с крышку от банки — хмыкнул:
— Женщины — на кухне. Дети — в школе. Нормальные — не выживают.
Вика, шёпотом:
«Прекрасно. Значит, выживу я.»
Весь вечер прошёл в формате «а теперь познакомимся с бизнесом»: корабли, рестораны, автосалоны и — о, сюрприз! — фабрика по производству пасты, которая на деле была прикрытием для... ну, в общем, вы догадались.
Диалог с Паоло после собрания:
— И всё это вы мне отдадите вот так просто?
— Конечно, нет. Вам нужно доказать, что вы достойны.
— Как? Прыгнуть с моста? Заказать килограмм пармезана под кодовым словом?
— Завтра — первое испытание.
Переход: утро. Испытание.
Я думала, мне дадут кейс с деньгами и попросят передать его кому-то подозрительному в тёмном подвале. Но реальность оказалась хуже: меня привезли в школу.
— Вы будете учить младших, как вести себя, если вас задержали.
— Погодите... что?!
— Образовательная инициатива семьи. Детям надо знать свои права. И как молчать под давлением.
Монолог Вики среди школьников:
«Так. Ну, что ж. План: завоевать авторитет. Средства: борщ, юмор и выживание. Цель: остаться живой и не попасть в утренние новости.»
Мальчик в третьем ряду спросил:
— А вы правда убили сорок человек, как мой папа сказал?
Я подумала.
— Нет. Я просто разбила три сердечка и один вазон. Пока. Но не зарекаюсь.
Аплодисменты.
К концу первой недели я уже знала:
- Как отличить мафиозный ресторан от обычного (в первом тебе не приносят чек);
- Что каждое третье «чао» значит «осторожно»;
- И что Паоло, кажется, всё-таки человек. Один раз он даже улыбнулся. Ну, почти.
Диалог с Паоло на террасе:
— Вы начинаете привыкать.
— Я начинаю подозревать, что мне это... нравится.
— Это может быть опасно.
— Что, понравиться себе?
— Понравиться власти. Она — сладкая. Как тирамису. Но уносит.
Монолог Вики, глядя на город:
«Что если я останусь? Если я не просто Вика из Зеленограда, а Вика из Сицилии?
Что, если я начну делать всё по-своему?
Женский клан. Новые правила. Паста с чесноком и честность как валюта.»
Финал первой части:
Семья собирается снова. Вика входит в зал. В костюме. Волосы — в пучке. В руках — планшет.
— У нас будет новая система. Меньше насилия. Больше мозгов.
— Это не по-итальянски, — бурчит кто-то.
— А мы теперь работаем по-русски. С борщом. И совестью.
Паоло, тихо:
— Что бы сказал ваш дед?
— Что я — его внучка. И это видно.