Сицилийское солнце пекло не хуже русской коммунальной бани. Вика стояла в длинной тени колонн старинной виллы, закусывая оливку и рассматривала шевелящихся вдалеке гвардейцев. Они репетировали, как правильно открывать перед ней двери, не роняя автоматов. Настоящая королева мафии должна входить с достоинством, а не путаться в ремнях и тостах.
В голове — каша. Вика привычно скроллила телефон, но интернет внезапно пропал. Опять. В Италии с этим беда. Словно сама Вселенная намекала: хватит сидеть в сетях, пора рулить реальной жизнью. Хотя бы изредка.
— Синьора Босс, — консильери Пьетро наклонился, выдавая дыхание «вино и кедровый орех». — Сегодня мы встречаемся с доном Альберто. Он будет делать вам… предложение. Лучше согласиться.
— А если не соглашусь?
— Он уйдёт. Без головы.
Вика моргнула. У Пьетро с юмором было так себе.
— Ты сейчас шутил?
— Вполне серьёзно. Но вы же — синьора Босс. Решать вам.
— Ага. Я. Синьора Босс. Боже, где мой ингалятор?
Вика сидела за огромным мраморным столом, обставленным как сцена из фильма «Крёстный отец». Напротив неё — дон Альберто: усы, как у дикобраза, взгляд — как у налоговой в апреле. Он говорил медленно, будто каждое слово проходило через таможню.
— Ваш дед был великим человеком. Он дал нам кров, работу… и молчаливый страх.
— Молчаливый страх? Это как? — переспросила Вика, поперхнувшись миндалью.
— Он просто смотрел. И люди понимали. Иногда даже до туалета не доходили.
Вика нервно усмехнулась:
— Ну, в этом мы с ним похожи. Я в детстве так на кота смотрела.
Альберто не смеялся. Кот явно не производил нужного эффекта.
Он выложил на стол карту. Районы, помеченные красным, зелёным, фиолетовым. Вика почувствовала, как её мозг протестует.
— Мы делим зоны влияния. Вам достаются сладости — бары, кафе, рынок роз. С этого и начнём.
— Рынок роз? Звучит романтично.
— До первой поножовщины.
В тот же вечер Вика заперлась в ванной с бокалом просекко и зеркалом. Говорить вслух стало привычкой.
— Ну и что, Викуля, ты теперь — королева сладкого. Только без шоколада и фантиков. Ты не знаешь, как управлять мафией, но ты знаешь, как организовать родительское собрание в школе, где у половины мам ботокс в мозгу. Значит, справишься!
Из-за стены донёсся грохот. Потом мат на итальянском.
— Мама миа, — прошептала Вика. — Кто бы знал, что мафия — это не только пицца, Сицилия и мандолины…
На следующий день у Вики была встреча с мафиозным бухгалтером — Лоренцо. Он выглядел как преподаватель химии, но с душой гангстера.
— Я покажу вам счета, — сказал он, открывая ноутбук.
— А я покажу вам, как сделать налоговый вычет с покупки пальто. Всё честно.
Лоренцо замер.
— Шутите?
— Пока нет. Но скоро начну.
Она ткнула пальцем в колонку расходов:
— Что это за «непредвиденные визиты к флористу»?
— Ну… когда нам нужно… пригрозить… мы приносим цветы. Это… эстетика запугивания.
Вика закинула ногу на ногу.
— А если я захочу внедрить «запугивание через чаепитие»?
— Это… новое слово в криминальной отрасли.
Но самый странный день настал, когда Вика попала на тайное собрание «мафиозных жён». Это были женщины с маникюром, способным выцарапать признания, и с ароматами духов, в которых чувствовался намёк на порох.
Они смотрели на Вику, как на новую серию реалити-шоу.
— Вы не похожи на Босса, — сказала одна, Марина, с губами цвета граната.
— А вы не похожи на библиотекаря, но я же не жалуюсь.
Марина кивнула. Признание принято.
— Тут всё просто. Главное — не влюбляйся в телохранителя. А то потом и работать неудобно, и стреляет мимо.
— Спасибо за совет. А как насчёт… человеческих отношений? Поддержки?
Жёны переглянулись. Потом засмеялись.
— Милая, здесь вместо поддержки — охрана. А вместо слёз — «шардоне».
Вика сидела на крыше виллы, смотрела на закат и разговаривала с голосом в голове. Голос, похожий на бабушкин:
— А чего ты хотела? Сказку? Сказка закончилась, когда ты села в самолёт. Теперь — балет с автоматами.
— Но, бабуль, я же не убийца. Я… я из Подмосковья!
— Вот и привнеси в Сицилию немного Подмосковья. Сделай это по-своему. Мягко. С пирогами.
И она сделала. В первый же день после внутреннего озарения, Вика устроила «День открытых дверей мафии» в Сицилии — мероприятие для всех, кто устал от мафиозных разборок и хочет просто жить.
На площади поставили шатёр, предложили канапе и чай. Старушки приходили с вопросами:
— А можно ли без кровопролития? — спрашивала одна.
— Только если все принесут булочки, — отвечала Вика.
— А можно записаться в мафию без стажа?
— Конечно. Главное — доброжелательность, пунктуальность и чувство юмора.
Консильери хватался за голову. Но статистика не врала: в тот день не произошло ни одной разборки. А доходы от цветочного бизнеса и кафе выросли вдвое.
Спустя месяц Вика сидела в кресле босса с пледом и смотрела итальянское шоу о кулинарии.
Пьетро подошёл.
— Вы изменили нас, синьора.
— И вы меня. Я теперь понимаю, каково это — быть нужной. И каково — управлять… с чувством юмора.
Он поклонился.
— Мы больше не мафия. Мы — мафамама.
Вика засмеялась:
— Или просто семья. Только слегка… вооружённая.
И где-то за кадром, за кадром её новой жизни, заиграла лёгкая музыка, будто это был всё-таки сериал о русской женщине в Сицилии, ставшей настоящей мафия боссом — с пирогами, розами и отменным чувством иронии.