Нина стояла в прихожей и натягивала туфли, готовясь к очередному визиту к свекрови. Муж Андрей уже ждал её в машине, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Воскресные обеды у Елизаветы Фёдоровны стали семейной традицией, от которой никто не смел отказаться.
— Нин, ты готова? — крикнул Андрей из окна. — Мама не любит опозданий.
— Иду, иду, — вздохнула Нина, взяв с полки букет цветов для свекрови.
По дороге Андрей, как обычно, читал лекцию о том, как важно поддерживать хорошие отношения с родителями.
— Мама у меня особенная женщина, — говорил он, поглядывая на жену. — Всю жизнь работала, копила, создавала семейный капитал.
— Знаю, — коротко ответила Нина.
— Её украшения — это не просто драгоценности, а память о папе. Он каждый год дарил ей что-то золотое.
— Ты мне уже рассказывал.
— Просто хочу, чтобы ты понимала — для неё это святое.
Нина кивнула, хотя внутри всё сжималось от предчувствия очередного неприятного разговора.
Елизавета Фёдоровна встретила их в дверях своей трёхкомнатной квартиры, обвешанная золотыми цепочками и браслетами. В семьдесят два года она выглядела внушительно — высокая, статная, с седыми волосами, уложенными в строгую причёску.
— Андрюша, сынок! — она расцеловала сына. — А ты, Нина, опять без подарка пришла?
— Я цветы принесла, — Нина протянула букет.
— Цветы... — свекровь пренебрежительно взяла букет. — Ну да ладно, проходите.
За обеденным столом Елизавета Фёдоровна, как обычно, начала рассказывать о своих сокровищах.
— Вот сегодня утром пересматривала свои украшения, — сказала она, демонстративно поправляя золотую брошь на груди. — Знаете, сколько стоит одно только это колечко? — она показала кольцо с крупным бриллиантом.
— Не знаем, мам, — терпеливо ответил Андрей.
— Сто пятьдесят тысяч! А вот эти серёжки — двести тысяч! — свекровь с гордостью демонстрировала бриллиантовые серьги.
Нина молча ела борщ, стараясь не реагировать на очередное хвастовство.
— А знаете, что я заметила? — продолжала Елизавета Фёдоровна, пристально глядя на невестку. — После ваших визитов мои украшения как-то странно лежат в шкатулке.
— Что ты имеешь в виду, мам? — нахмурился Андрей.
— Имею в виду, что кто-то их трогает. Перекладывает с места на место.
— Мама, это же твоя квартира. Кто их может трогать?
— А кто у нас любит золотишко разглядывать? — свекровь многозначительно посмотрела на Нину.
— Елизавета Фёдоровна, я ваши украшения не трогаю, — спокойно сказала Нина.
— Не трогаешь? А почему тогда моё кольцо с изумрудом оказалось не в той ячейке шкатулки?
— Может, вы сами переложили и забыли?
— Я ничего не забываю! — резко ответила свекровь. — У меня память отличная!
Андрей неловко покашлял:
— Мам, ну зачем такие разговоры? Нина же не воровка какая-то.
— А я и не говорю, что воровка. Говорю, что трогает чужие вещи.
— Я не трогаю ваши украшения, — повторила Нина, стараясь сохранять спокойствие.
— Ну конечно, не трогаешь, — язвительно протянула Елизавета Фёдоровна. — А откуда тогда отпечатки пальцев на моей шкатулке?
— Какие отпечатки? — удивился Андрей.
— Чужие отпечатки! Я же не дура, вижу, когда кто-то лазил в мои вещи!
Нина почувствовала, как краснеют щёки от возмущения:
— Елизавета Фёдоровна, вы меня в воровстве обвиняете?
— А разве я что-то такое сказала? — невинно спросила свекровь.
— Сказали. И не в первый раз.
— Я просто констатирую факты. Мои украшения кто-то трогает.
— Мам, прекрати, пожалуйста, — вмешался Андрей. — Нина не стала бы...
— Андрюша, ты же мужчина, не понимаешь женской психологии, — перебила его мать. — Некоторые женщины не могут удержаться, когда видят красивые вещи.
— Что вы хотите этим сказать? — Нина уже не могла сдерживаться.
— Ничего особенного. Просто прошу не трогать мои драгоценности.
— Я их не трогаю!
— Хорошо, хорошо, не трогаешь, — примирительно сказала Елизавета Фёдоровна. — Тогда объясни, почему моя золотая цепочка лежала не так, как я её оставила?
— Откуда мне знать? Может, вы сами её переложили?
— Я свои вещи не перекладываю! Каждое украшение лежит на своём месте!
Обед закончился в напряжённой атмосфере. По дороге домой Андрей молчал, а Нина чувствовала, как внутри всё кипит от обиды.
— Андрей, твоя мать меня в воровстве обвиняет, — наконец сказала она.
— Не обвиняет, а просто... беспокоится за свои вещи.
— Беспокоится? Она прямо говорит, что я ворую её украшения!
— Не говорит. Просто замечает, что что-то не так.
— А ты ей веришь?
— Я никому не верю и не не верю. Просто не хочу конфликтов.
— То есть ты допускаешь, что я могу красть?
— Нин, не накручивай себя. Мама просто пожилая женщина, которая дорожит памятью об отце.
— Пожилая женщина, которая меня унижает!
— Никто тебя не унижает.
— Не унижает? А что тогда это было?
— Недоразумение.
Нина поняла, что муж не собирается её защищать. Как всегда, он выбирал сторону матери.
Через две недели ситуация повторилась. Елизавета Фёдоровна снова устроила ревизию украшений и заявила, что кто-то трогал её золотые серьги.
— Я же просила не лазить в мои вещи! — возмущалась она.
— Никто в ваши вещи не лазил, — устало ответила Нина.
— Не лазил? А почему тогда серьги лежат не в той коробочке?
— Может, вы сами их переложили?
— Я ничего не перекладываю! У меня всё по местам!
— Мам, может, ты действительно забыла? — осторожно спросил Андрей.
— Что? — вспыхнула Елизавета Фёдоровна. — Ты думаешь, я выжила из ума?
— Нет, конечно. Просто иногда бывает...
— Ничего не бывает! Я прекрасно помню, где что лежит!
— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал сын.
— А вот твоя жена явно не может удержаться от соблазна.
— Какого соблазна? — вскипела Нина.
— Соблазна потрогать чужое золото.
— Елизавета Фёдоровна, хватит! Я не трогаю ваши украшения!
— А кто тогда? Домовой?
— Не знаю кто! Может, вы сами всё путаете!
— Я ничего не путаю! — закричала свекровь. — Это ты всё путаешь!
Скандал разгорелся нешуточный. Андрей пытался всех успокоить, но безуспешно.
— Мам, Нина, прекратите! — умолял он.
— Пусть твоя мать прекратит меня в воровстве обвинять! — кричала Нина.
— Пусть твоя жена прекратит лазить в чужие вещи! — отвечала Елизавета Фёдоровна.
В итоге они уехали, так ничего и не выяснив.
— Нин, может, ты действительно случайно что-то трогала? — спросил Андрей в машине.
— Что? — не поверила своим ушам Нина. — Ты серьёзно?
— Просто спрашиваю. Может, из любопытства посмотрела?
— Андрей, ты меня знаешь двенадцать лет! Я когда-нибудь чужие вещи трогала?
— Не трогала, но...
— Но что?
— Но мама не стала бы просто так обвинять.
— Не стала бы? А что она тогда делает?
— Может, действительно что-то не так с украшениями.
— Что может быть не так? Она их сама перекладывает и забывает!
— Мама не забывчивая.
— Все люди иногда забывают.
— Не мама. У неё феноменальная память.
Нина поняла, что муж ей не верит. Это было больнее всего.
Месяц спустя произошло то, чего Нина боялась больше всего. Елизавета Фёдоровна позвонила Андрею на работу и заявила, что у неё пропало кольцо с бриллиантом.
— Андрюша, приезжай немедленно! — кричала она в трубку. — У меня украли самое дорогое кольцо!
— Мам, успокойся. Может, ты его куда-то положила?
— Никуда я его не клала! Оно лежало в шкатулке, а теперь его нет!
— А может, ты его надевала?
— Не надевала! Я его только по особым случаям надеваю!
— Тогда поищи внимательнее.
— Я уже всё обыскала! Кольца нет! Его украли!
— Кто мог украсть?
— А кто у нас любит золотишко? — многозначительно сказала мать.
Андрей почувствовал, как холодеет внутри:
— Мам, ты что имеешь в виду?
— Имею в виду твою жену! Она вчера была у меня, когда я в магазин ходила!
— Нина была у тебя?
— Была! Сказала, что хочет помочь с уборкой! А сама, видно, за другим пришла!
— Мам, не говори глупости!
— Какие глупости? Кольцо пропало именно после её визита!
Андрей приехал домой мрачный как туча. Нина готовила ужин и напевала что-то под нос.
— Нин, нам нужно поговорить, — сказал он серьёзным тоном.
— О чём? — обернулась она.
— О кольце мамы.
— О каком кольце?
— О том, которое пропало.
— Пропало? — удивилась Нина. — Когда?
— Вчера. После твоего визита.
Нина побледнела:
— Андрей, ты что, думаешь, что я его украла?
— Я ничего не думаю. Просто хочу выяснить, что произошло.
— Что произошло? Ничего не произошло! Я помогала твоей матери с уборкой и ушла!
— А в её комнату заходила?
— Заходила. Пыль вытирала.
— А шкатулку открывала?
— Какую шкатулку?
— С украшениями.
— Зачем мне её открывать?
— Не знаю. Может, из любопытства.
— Андрей, я не открывала никакую шкатулку!
— Тогда объясни, куда делось кольцо.
— Откуда мне знать? Может, твоя мать его куда-то положила и забыла!
— Мама не забывчивая.
— Все забывают! Особенно в её возрасте!
— Нин, кольцо стоит сто пятьдесят тысяч рублей.
— И что?
— Это очень дорогая вещь.
— Понимаю. Но я его не брала!
— А если взяла случайно?
— Как можно случайно взять кольцо?
— Не знаю. Может, хотела примерить?
— Андрей, ты с ума сошёл? Я не примеряю чужие украшения!
— Тогда где кольцо?
— Не знаю где! Спроси у своей матери!
— Я спрашивал. Она говорит, что ты его взяла.
— А ты ей веришь?
— Я не знаю, кому верить.
— Не знаешь? — Нина почувствовала, как внутри всё рушится. — Ты не знаешь, верить жене или свекрови?
— Нин, пойми, мама не стала бы просто так обвинять.
— Не стала бы? А что она делает уже полгода?
— Это другое дело.
— Чем другое?
— Тогда ничего не пропадало.
— А теперь пропало, и я автоматически виновата?
— Не автоматически. Но факт остаётся фактом.
— Какой факт?
— Кольцо пропало после твоего визита.
— И что это доказывает?
— Ничего не доказывает. Но наводит на размышления.
Нина села на стул, чувствуя, что ноги не держат:
— Андрей, ты правда думаешь, что я воровка?
— Я ничего не думаю. Просто хочу разобраться.
— Разобраться в чём? В том, украла я кольцо или нет?
— В том, что произошло.
— Произошло то, что твоя мать опять меня обвиняет!
— А если она права?
— Она не права!
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я не воровка!
— Нин, может, ты его взяла, чтобы показать подруге? Или ещё зачем-то?
— Я его не брала! Сколько раз повторять?
— Тогда где оно?
— Не знаю! Может, твоя мать его продала и забыла!
— Мама не продаёт украшения.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Она их копит.
— Может, ей деньги понадобились.
— У мамы есть пенсия.
— Может, не хватает.
— Хватает.
— Тогда может, она его потеряла.
— Мама не теряет украшения.
— Все что-то теряют!
— Не мама.
Нина поняла, что разговор зашёл в тупик. Муж уже решил, что она виновата.
— Хорошо, — сказала она. — Давай поедем к твоей матери и всё выясним.
— Поедем.
У Елизаветы Фёдоровны они застали настоящий переполох. Свекровь металась по квартире, переворачивая всё вверх дном.
— Андрюша! — кинулась она к сыну. — Ты привёл её? Зачем?
— Мама, мы хотим разобраться, что произошло.
— Что произошло? Твоя жена украла моё кольцо!
— Я ничего не крала! — возмутилась Нина.
— Не крала? А где тогда кольцо?
— Не знаю где! Может, вы его куда-то положили?
— Никуда я его не клала! Оно лежало в шкатулке!
— Покажите шкатулку, — попросила Нина.
— Зачем?
— Хочу посмотреть.
— А что смотреть? Кольца там нет!
— Всё равно покажите.
Елизавета Фёдоровна неохотно провела их в спальню и открыла шкатулку с украшениями. Действительно, кольца с бриллиантом там не было.
— Видите? — торжествующе сказала она. — Нет кольца!
— А вы точно помните, что оно здесь лежало? — спросила Нина.
— Конечно помню! Я же не дура!
— А может, вы его в другое место положили?
— В какое другое место? У меня все украшения в одном месте лежат!
— Давайте поищем в других местах.
— Зачем искать? Я знаю, где оно!
— Где?
— У тебя дома!
— У меня дома его нет!
— Есть! Ты его украла!
— Я не воровка!
— А кто тогда? Домовой?
Андрей попытался вмешаться:
— Мам, Нина, давайте спокойно поищем кольцо.
— Искать нечего! — отрезала мать. — Кольцо у твоей жены!
— У меня его нет! — кричала Нина.
— Есть! И я это докажу!
— Как докажете?
— Вызову милицию!
— Вызывайте! Пусть обыщут мою квартиру!
— Обыщут! И найдут!
— Не найдут, потому что кольца у меня нет!
Скандал достиг апогея. Андрей не знал, что делать.
— Хватит! — крикнул он. — Все успокойтесь!
— Как успокоиться? — рыдала мать. — Меня обокрали!
— Никто вас не обкрадывал! — отвечала Нина.
— Обокрали! И я знаю кто!
В итоге они разъехались, так ничего и не решив. Дома Андрей был мрачен и молчалив.
— Андрей, ты мне не веришь? — спросила Нина.
— Не знаю, — честно ответил он.
— Как не знаешь?
— А как мне знать? Кольцо же действительно пропало.
— И что, я автоматически виновата?
— Не автоматически. Но ты была последней, кто был у мамы.
— И что это значит?
— Ничего не значит. Просто факт.
— Андрей, мы двенадцать лет женаты. Я когда-нибудь что-то воровала?
— Не воровала.
— Тогда почему ты мне не веришь?
— Потому что не понимаю, куда могло деться кольцо.
— А я понимаю?
— Не знаю.
— Не знаю? Андрей, ты думаешь, я его украла?
— Думаю, что что-то здесь не так.
— Что не так?
— Кольцо не могло просто исчезнуть.
— Могло. Твоя мать его куда-то положила и забыла.
— Мама не забывчивая.
— Забывчивая! Просто ты этого не замечаешь!
— Замечаю. И ничего такого нет.
— Есть! Она уже полгода обвиняет меня в том, что я трогаю её украшения!
— Может, ты действительно трогаешь?
— Не трогаю!
— Тогда почему она так говорит?
— Потому что у неё проблемы с памятью!
— Каких проблемы?
— Возрастные!
— Маме семьдесят два. Это не так много.
— Достаточно для того, чтобы начать забывать.
— Мама ничего не забывает.
— Забывает! И обвиняет в этом меня!
Разговор опять зашёл в тупик. Нина поняла, что муж ей не верит.
На следующий день она приняла решение. Если Андрей ей не верит, она докажет свою невиновность сама.
Нина купила маленькую скрытую камеру и решила установить её в комнате свекрови. Это было рискованно, но другого выхода она не видела.
Через несколько дней представился удобный случай. Елизавета Фёдоровна попросила Нину помочь с генеральной уборкой.
— Только смотри, ничего не трогай лишнего! — предупредила она.
— Конечно, — согласилась Нина.
Пока свекровь была на кухне, Нина быстро установила камеру за книгами на полке, направив её на шкатулку с украшениями.
Неделю камера записывала всё, что происходило в комнате. Нина каждый день забирала карту памяти и просматривала записи.
То, что она увидела, поразило её.
На записи было чётко видно, как Елизавета Фёдоровна открывает шкатулку, достаёт различные украшения, рассматривает их, а потом кладёт не на свои места, а в разные ячейки.
Но самое главное — на одной из записей было видно, как свекровь достаёт то самое пропавшее кольцо с бриллиантом из шкатулки, долго его рассматривает, а потом прячет в коробку из-под обуви в шкафу.
— Не может быть, — прошептала Нина.
Она пересмотрела запись несколько раз. Сомнений не было — Елизавета Фёдоровна сама спрятала кольцо, а потом забыла об этом.
На следующий день Нина показала запись Андрею.
— Что это? — спросил он, глядя на экран.
— Запись из комнаты твоей матери.
— Откуда у тебя запись?
— Я установила камеру.
— Зачем?
— Чтобы доказать свою невиновность.
Андрей молча смотрел, как его мать прячет кольцо в коробку.
— Не может быть, — пробормотал он.
— Может. Вот видишь — она сама его спрятала.
— Но зачем?
— Не зачем, а почему. У неё проблемы с памятью.
— Какие проблемы?
— Она забывает, куда что кладёт. А потом обвиняет меня.
— Но она же помнит, что кольцо пропало.
— Помнит, что пропало. Но не помнит, что сама его спрятала.
Андрей пересмотрел запись ещё раз:
— Мама больна?
— Похоже на то.
— Но она же нормально разговаривает, соображает...
— На начальной стадии деменции люди могут казаться нормальными. Проблемы только с памятью.
— Деменция? — ужаснулся Андрей.
— Возможно. Нужно показать её врачу.
— А что делать с кольцом?
— Поехать к ней и найти его в коробке.
Они поехали к Елизавете Фёдоровне. Свекровь встретила их настороженно.
— Зачем пришли? — спросила она.
— Мам, мы хотим ещё раз поискать кольцо, — сказал Андрей.
— Зачем искать? Я же говорю, где оно!
— Где?
— У твоей жены!
— Мам, давай всё-таки поищем здесь.
— Здесь искать нечего!
— Всё равно давай.
Они прошли в спальню. Андрей открыл шкаф и стал искать коробку из-под обуви.
— Что ты делаешь? — возмутилась мать.
— Ищу кольцо.
— В шкафу? Зачем ему там быть?
— Не знаю. Просто ищу.
Андрей нашёл коробку и открыл её. Внутри лежало кольцо с бриллиантом.
— Вот оно, — сказал он тихо.
Елизавета Фёдоровна посмотрела на кольцо и растерялась:
— Откуда оно там?
— Не знаешь?
— Не знаю. Я его туда не клала.
— Мам, а кто мог положить?
— Не знаю... Может, она? — свекровь посмотрела на Нину.
— Зачем мне класть кольцо в вашу коробку?
— Чтобы потом найти и сказать, что я его сама спрятала!
— Елизавета Фёдоровна, это же глупо!
— Не глупо! Ты хитрая!
Андрей взял мать за руки:
— Мам, ты действительно не помнишь, как клала кольцо в коробку?
— Не клала я его туда!
— А кто клал?
— Не знаю! Может, кто-то подложил!
— Кто мог подложить?
— Она! — свекровь снова показала на Нину.
— Зачем мне подкладывать кольцо в вашу коробку?
— Чтобы меня в сумасшествии обвинить!
Нина поняла, что свекровь не признает свою болезнь. Более того, она будет до последнего обвинять невестку во всех проблемах.
— Андрей, нам нужно показать твою маму врачу, — тихо сказала она.
— Какому врачу? — насторожилась Елизавета Фёдоровна.
— Неврологу.
— Зачем?
— Проверить память.
— У меня с памятью всё в порядке!
— Мам, но ты же не помнишь, как прятала кольцо, — мягко сказал Андрей.
— Не прятала я его!
— Прятала. У нас есть запись.
— Какая запись?
Андрей показал матери видео с камеры. Елизавета Фёдоровна смотрела молча, постепенно бледнея.
— Это не я, — сказала она наконец.
— Как не ты? Это же ты на записи.
— Не я. Это монтаж.
— Мам, это не монтаж.
— Монтаж! Она специально сделала, чтобы меня оболгать!
— Мам, успокойся.
— Не успокоюсь! Меня хотят в сумасшедшем доме упрятать!
— Никто тебя не хочет упрятать.
— Хотят! Она хочет! Чтобы мои украшения забрать!
Нина поняла, что болезнь свекрови прогрессирует. Теперь та видела в ней не просто воровку, а врага, который хочет её уничтожить.
— Елизавета Фёдоровна, я не хочу ваши украшения, — спокойно сказала она.
— Хочешь! Давно хочешь! Завидуешь!
— Не завидую.
— Завидуешь! Потому что у тебя ничего нет!
— У меня есть всё, что нужно.
— Ничего у тебя нет! Ни красоты, ни ума, ни денег!
— Мам, прекрати! — возмутился Андрей.
— Не прекращу! Она меня в сумасшествии обвиняет!
— Никто тебя не обвиняет.
— Обвиняет! Говорит, что у меня проблемы с памятью!
— У тебя действительно проблемы.
— Нет проблем! У меня память отличная!
— Мам, ты не помнишь, как прятала кольцо.
— Не прятала!
— Прятала. Вот запись.
— Запись поддельная!
— Не поддельная.
— Поддельная! Она её сфабриковала!
Разговор зашёл в тупик. Елизавета Фёдоровна категорически отказывалась признавать проблемы с памятью.
Дома Андрей был подавлен.
— Нин, прости меня, — сказал он.
— За что?
— За то, что не поверил тебе.
— Ты не знал, что у твоей матери проблемы.
— Должен был догадаться.
— Почему должен был?
— Потому что ты моя жена. Я должен был тебе верить.
— Должен был. Но не поверил.
— Прости меня.
— Прощаю. Но это больно.
— Понимаю.
— Ты сомневался в моей честности.
— Сомневался. И это было неправильно.
— Очень неправильно.
— Как мне загладить вину?
— Никак. Доверие не восстанавливается.
— Не восстанавливается?
— Нет. Ты показал, что можешь мне не поверить.
— Но я же извинился!
— Извинения не отменяют того, что произошло.
— Нин, дай мне шанс!
— Какой шанс?
— Шанс доказать, что я тебе доверяю.
— Поздно доказывать.
— Почему поздно?
— Потому что в критический момент ты выбрал сторону матери.
— Я не выбирал ничью сторону!
— Выбирал. И выбрал не меня.
— Нин, я просто растерялся!
— Растерялся и усомнился в жене.
— Прости меня!
— Андрей, я тебя прощаю. Но забыть не смогу.
— Что это значит?
— Это значит, что наши отношения изменились.
— Как изменились?
— Я больше тебе не доверяю.
— Совсем?
— Совсем.
— Но мы же муж и жена!
— Формально да. А по сути — уже нет.
— Нин, не говори так!
— Говорю правду. Ты показал, что в сложной ситуации не будешь меня защищать.
— Буду защищать!
— Не будешь. Будешь сомневаться.
— Не буду!
— Будешь. Потому что один раз уже усомнился.
— Это была ошибка!
— Ошибка, которая показала твоё истинное отношение ко мне.
— Моё отношение не изменилось!
— Изменилось. Ты больше не считаешь меня безупречно честной.
— Считаю!
— Не считаешь. Иначе не сомневался бы.
Андрей понял, что жена права. Он действительно усомнился в её честности. И теперь она ему не доверяет.
— А что с мамой? — спросил он.
— Твоя мама больна. Ей нужно лечение.
— А если она откажется?
— Тогда будет только хуже.
— Что делать?
— Уговаривать. Объяснять.
— А если не поможет?
— Тогда придётся принудительно.
— Как принудительно?
— Через суд. Признать недееспособной.
— Это же ужасно!
— Ужасно, но необходимо.
— А её украшения?
— Что украшения?
— Она же их может потерять.
— Может. Или раздарить незнакомым людям.
— Надо забрать.
— Она не отдаст.
— Тогда что?
— Тогда ждать, пока болезнь прогрессирует.
— А ты будешь с ней общаться?
— Не буду.
— Почему?
— Потому что она меня ненавидит.
— Не ненавидит.
— Ненавидит. И будет ненавидеть ещё больше.
— Но она же больна!
— Больна. Но от этого не легче.
— Нин, она же не понимает, что делает!
— Понимает. Болезнь не отменяет ответственности за слова.
— Но она же не контролирует себя!
— Контролирует. Просто выбирает меня в качестве козла отпущения.
— Почему тебя?
— Потому что я чужая. И удобная мишень.
— А что делать?
— Ничего. Просто не общаться с ней.
— А я?
— Ты делай что хочешь. Это твоя мать.
— Но мы же семья!
— Были семьёй. А теперь я не знаю, что мы.
— Как не знаешь?
— А ты знаешь?
Андрей задумался. Действительно, после всего произошедшего их отношения кардинально изменились.
— Нин, а можно ли всё исправить?
— Не знаю.
— Хочешь попробовать?
— Не знаю.
— А что ты знаешь?
— Знаю, что больше не хочу общаться с твоей матерью.
— Понимаю.
— И знаю, что больше не доверяю тебе.
— Это временно?
— Не знаю. Может быть, навсегда.
— Нин, дай мне шанс!
— Я дам тебе шанс. Но не жди быстрых результатов.
— Сколько времени нужно?
— Не знаю. Может, годы.
— Годы?
— Доверие восстанавливается очень медленно.
— А разрушается быстро?
— Мгновенно.
Андрей понял, что совершил непоправимую ошибку. Усомнившись в жене, он разрушил основу их отношений.
А Нина поняла, что золотые украшения свекрови стали причиной не только ложных обвинений, но и краха её брака.
Болезнь Елизаветы Фёдоровны прогрессировала. Через полгода её пришлось поместить в специализированную клинику.
Украшения остались в квартире, которую опечатали до решения суда о наследстве.
— Ирония судьбы, — сказала Нина Андрею. — Твоя мать всю жизнь копила золото, а в итоге оно никому не досталось.
— Достанется. После её смерти.
— Кому достанется?
— Мне. Я единственный наследник.
— А мне?
— И тебе тоже. Мы же муж и жена.
— Пока муж и жена.
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что не знаю, останемся ли мы семьёй.
— Почему не останемся?
— Потому что доверие так и не восстановилось.
— Но прошло уже полгода!
— Мало.
— Сколько нужно?
— Не знаю. Может, никогда не восстановится.
— Нин, но я же изменился!
— Изменился. Но я тоже изменилась.
— Как изменилась?
— Стала осторожнее. Больше не доверяю слепо.
— Это плохо?
— Не знаю. По-разному.
— Нин, а ты меня ещё любишь?
— Люблю. Но по-другому.
— Как по-другому?
— С оглядкой.
— Что это значит?
— Это значит, что я всегда помню — ты можешь мне не поверить.
— Я больше не буду сомневаться!
— Будешь. В следующий раз, когда возникнет сложная ситуация.
— Не буду!
— Будешь. Потому что семена сомнения уже посеяны.
— Их можно выкорчевать!
— Можно попробовать. Но это долгий процесс.
— Я готов ждать.
— Посмотрим.
Золотые украшения Елизаветы Фёдоровны так и остались лежать в опечатанной квартире. А семья, которую они должны были украшать, распалась.
Не от бедности, а от недоверия.
Потому что самые дорогие украшения — это доверие и любовь. А их нельзя купить ни за какие деньги.
И нельзя восстановить, если они однажды разрушены.
Это Нина поняла слишком поздно.
А Андрей понял ещё позже.
Когда было уже поздно что-то менять.