Продолжаю тему, начатую в последней части моего Дзен-канала, посвященного путешествиям
«Ночь на мягких лапах в темноте»
Так начинается песенка, подвергающая критическому анализу сочетание туризма и семейных отношений. Моя версия ее смысловой части слегка отличается от оригинала, но именно так я запомнил. Вообще, это была моя первая самостоятельно исполненная песня под гитару, благо играется она всего на двух простых аккордах.
«Папа наш сегодня не придет,
Хоть его и сын, и мама ждет.
Папа наш совсем с ума сошел.
Он с утра в поход ушел.
А в походе милый папочка
Спит в палатке в мокрых тапочках,
Или воет песни до утра,
У потухшего костра.
А когда вернется он назад
Запах от него, как от козла.
И изголодавшись там, в лесу,
Папа залезает лапой в суп…
Папочка совсем наш одичал,
Облик человека потерял.
И запомни сын: в поход одни
Бяки ходят в наши дни».
С таким отношением к туризму и туристам можно поспорить, приведя слова Высоцкого:
«Внизу не встретишь, как ни тянись,
за всю свою счастливую жизнь
десятую долю таких красот и чудес...
Весь мир на ладони. Ты счастлив и нем,
и лишь немного завидуешь тем,
другим, у которых вершина еще впереди».
Видимо, истина посередине… Но если серьезно, не стоит сравнивать «яблоки и апельсины». Ведь первая песня о процессе, а вторая — о результате. Долгое время они были неразрывно связаны, и на классический вопрос, оправдывают ли цели туризма необходимые для них средства, большинство людей ответило бы отрицательно. «Красоты там, может быть, и способна передать только кисть Рериха. Но спать в палатке в мокрых тапочках, а потом эту же палатку тащить на своем горбу? Увольте».
Однако времена меняются. В первый раз я был на Кавказе в шесть лет. Мы тогда с мамой ездили на разнообразные экскурсии. На Эльбрус, конечно, не поднимались, но на его фоне сфотографировались во время поездки на Чегет:
Одно из ярких воспоминаний от той экскурсии у меня было связано с канатно-кресельной дорогой. Это был мой первый опыт. Я тогда боялся высоты, и мне было страшновато сидеть на этих маленьких и казавшихся хлипкими сидениях. Но, запомнив то ощущение страха, я до сих пор помню и глубокое удивление, которое у меня вызвала группа туристов. Они шли с рюкзаками прямо под нашими движущимися креслицами. Мне было мало лет, но даже тогда я был в состоянии задать вопрос: «Зачем подниматься в гору с тяжелым рюкзаком, когда тебя могут поднять туда без особых напрягов?»
Прошли годы, и сегодня я еще больше убедил себя в мысли, что само по себе покорение препятствий и преодоление себя мне не интересны. Интересна награда. А если эту награду можно получить менее сложным способом, то так и следует делать. Мне, например, в голову не придет на ногах покорять Мауна-Кеа – высшую точку на Гавайях. Кстати, если считать от морского дна, где она начинается, то это самая высокая гора на Земле. Ну а так, 4205 метров, вроде бы, тоже солидно — всего на 500 метров ниже Монблана. Только на вершину проложили автомобильную дорогу, и ты за полтора часа можешь с комфортом туда доехать.
Или Эльбрус. Для многих это серьезнейший вызов, это преодоление с заветной целью. Но я не понимаю новичков, если они выбирают южный маршрут от подъемника и идут с высоты 3840 всю дорогу пешком. Ведь до отметки 5100 метров тебя могут поднять на ратраке[1]. То есть остается 542 метра вверх. Да, это всё равно не на гору Ахун подняться. Да, без предварительной акклиматизации эти метры могут оказаться непреодолимыми… Но никто не мешает налегке сделать несколько акклиматизационных выездов/выходов, пожить несколько дней в «бочках[2]». И, подготовившись таким образом к атаке высотной болезни, довезти свое тело настолько высоко, насколько позволят ратраки. Преодолеть последние 542 метра подъема, добраться до вершины и поставить галочку вместе со снимками тех самых красот, которых не встретишь внизу. А потом в компании, пожимая плечами, говорить: «Эльбрус? Да, я поднимался. Но насчет Эвереста пока не уверен».
Еще одна важная тема в покорении гор — транспортировка груза, необходимого в походе. Стартовый уровень: «всё мое ношу с собой». Именно так мы поступили, когда с детьми ходили на Бзерпинский карниз. Разве что палатку мы арендовали, уже установленную в городке. А так у нас с Анной было 2 рюкзака, 23 и 18 кг соответственно.
Даже вспоминать жутко, как я тащил в гору свой тяжелый безразмерный рюкзак. Для меня сегодняшнего это уже не вариант. А какие тогда есть варианты? Только два: заброска и носильщики или портеры. В России портеры как-то не приживаются, ну не принято у нас, чтобы твои вещи в походе носили и поднимали в гору другие люди. В Африке же тебя сопровождает многочисленная бригада. И вообще это один из основных источников дохода населения, живущего рядом с ключевыми маршрутами. Я был на 20 с лишним лет моложе, чем сейчас, когда ходил на Килиманджаро. Но даже в то время у меня не было бы шансов подняться на него с «бзерпинским» рюкзаком. Эту почетную миссию тогда я доверил профессионалам. Однако мы не Африка и портеров у нас нет. Зато есть заброска: лошади, ратраки, вертолеты….
Между ними секунду назад было жарко А теперь между ними лежат снега Килиманджаро[3]
Я поднимался на Килиманджаро в 2002 году. Уже тогда от легендарных снегов оставались отдельные участки. Летом 2005 года впервые за тысячи лет ледяная шапка Килиманджаро полностью растаяла.
Глобальное потепление действительно существует. И хотя в моменте можно говорить о различных флуктуациях в обе стороны, тренд все же идет наверх. 50 лет назад зимы в целом были холодней. По крайней мере я так их себе помню. И мои ощущения подтверждаются и вычислением метеорологов, которые насчитали в среднем за эти 50 лет плюс полтора градуса, и некими внешними проявлениями. Много говорят про таянье ледников, про несчастных белых медведей. Сегодня по радио услышал, что в 21-м веке есть очень большой шанс, что в одно лето весь лед в Арктике растает. Куда деваться мишкам и что с ними тогда случится?
Да вот взять хотя бы Кунгурскую ледяную пещеру. Там на входе даже летом очень холодно, но холод этот, увы, поддерживается разными уловками. В том числе принесенными в большом количестве ледяными блоками. А когда я был здесь в детстве, пещера была «без дураков» ледяной. Я помню огромное количество сталактитов и сталагмитов. Сейчас они украшают пещеру в виде редких одиночных экспонатов.
Ну а что будет дальше? Предсказывают, что потоп начнется, когда средняя температура поднимется еще на два градуса. И сегодня я услышал, что это может произойти уже до конца этого века. Тогда растает Арктика, растает Гренландия и капитально подтает Антарктида. В результате мировой океан поднимется на несколько метров и много чего прибрежного затопит. Начиная с Мальдив, которым жить осталось всего ничего. Поэтому вкладываться в Мальдивы я бы не советовал, в частности, не слушать «интересные предложения» купить там виллу.
Но, может быть, всё еще обойдется, если мы дружно начнем слушать Грету Тунберг и прекращать заполнять атмосферу углекислым газом? Не знаю, не уверен. От угля, конечно, нужно постепенно отходить, но вот насколько перспективны альтернативные источники энергии? Ветряки, мы знаем, тоже природу калечат дай боже. Солнечная энергия не всегда доступна и какова, к примеру, должна быть площадь солнечных батарей, чтобы обеспечить металлургический завод? Ядерная энергетика, казалось бы, ответ. Но Чернобыль и Фукусима показали, что потенциальные проблемы могут на десятилетия затмить весь положительный от неё эффект. Надежды на термоядерную энергетику до сих пор не оправдывались, хотя первый реактор построили еще в 60-х годах прошлого века. Только вот чтобы произвести киловатт-час энергии на этих реакторах, нужно потратить два. Все пересядут на электромобили? Тема, как оказалось, тоже неоднозначная. Энергия для аккумуляторов вырабатывается на электростанциях, работающих на том же самом углеводородном топливе. Все, как Грета, перестанем ездить на автомобилях и летать на самолетах? Ну тогда можно продолжить. Давайте уйдем в леса и пещеры, разрушив эту треклятую цивилизацию! Нет, конечно, выход должен быть другой. И я надеюсь, что его найдут когда-нибудь в ближайшие годы или хотя бы десятилетия. Ну а пока…
[1] Машина для выравнивания снежных склонов.
[2] Акклиматизационные гостевые дома в базовом лагере на Эльбрусе в виде горизонтальных железных бочек
[3] Из песни «Феллини» группы «Сплин»