— Ты серьезно, Лора? Снова он? – Аня уставилась на меня, отставив бокал с вином.
– Геннадий? Геннадий Семёнович? Тот самый, что в прошлый раз вместо ужина в «Беллари» повёз тебя на… на рыбалку? В резиновых сапогах?
— Ну, он же предупредил, что клёв обещали отличный, – попыталась я оправдаться, чувствуя, как теплеют щеки.
– И шашлык делал сам, на углях… Вкусный был.
— Шашлык! – рассмеялась Катя, вторая моя подруга, неотъемлемая часть нашего вечернего ритуала «разбор полетов».
– Элеонора, ты смотришься как Элеонора Быстрицкая в лучшие годы, а твой избранник… Сенька! Да-да, я слышала, как его дружки зовут. Сенька в стоптанных берцах и с вечным запахом… чего? Рыбы? Дизеля? – Она отхлебнула вина с видом прокурора, выносящего приговор.
– Он что, хоть работу нормальную нашел? Или все еще в том гараже своем ковыряется?
— Он автослесарь, Кать. Очень хороший, – сказала я тверже, чем чувствовала.
– Люди к нему в очередь становятся. Ремонтирует на совесть.
— На совесть? – Аня подняла брови.
– И на что он живет «на совесть»? На съемную комнату в хрущевке? На твои походы в кино? Лора, милая, ты заслуживаешь большего! Ты умница, красавица, карьера твоя идет в гору… А он? Он тебя в свет выведет? На премьеры? В рестораны, где не надо смотреть на ценник? – Голос ее стал почти умоляющим.
– Мы же тебе добра желаем. Этот… Геннадий… Он не твоего круга. Не уровня. Ты себя закапываешь.
Их слова, как иголки, впивались в кожу. Знакомые иголки. Такие же слышала я от мамы неделю назад: «Куда же, дочка, смотрит? У тебя все шансы, а ты связываешься с… рабочим человеком. Образование? Три класса ПТУ? А что люди скажут? Свадьба… Ты представляешь? Дядя Володя – профессор, тетя Ира – врач, а жених… в замасленной спецовке?» И даже коллега, Надежда Петровна, как бы невзначай заметила: «Элеонора, ты у нас звезда! Клиенты тебя обожают! Не загуби себя ради сиюминутной романтики. Любовь любовью, а жизнь – она прозаичнее».
Любовь… А как назвать то, что я чувствовала к Геннадию? Мы встретились случайно, вернее, он меня буквально спас. Поздний вечер, темный переулок, пьяная компания решила «пофлиртовать». Я уже готова была броситься бежать, когда из подворотни вышел он – невысокий, плотный, в той самой рабочей куртке. Не сказал ни слова, просто встал между мной и ними, руки в карманах. Его молчаливая уверенность, какой-то внутренний стержень, видимый даже в полумраке, подействовали магически. Хулиганы пошумели, но отошли. Он проводил меня до дома. Молча. Только на прощанье кивнул: «Береги себя».
Потом были эти странные, не вписывающиеся ни в какие шаблоны свидания. Не рестораны, а пирожки в парке на скамейке. Не кинотеатры, а прогулки по набережной, где он рассказывал о звездах так, словно лично с каждой был знаком. Не дорогие подарки, а вырезанная им из дерева смешная птичка-свистулька. И та самая рыбалка на рассвете. Я смеялась над его огромной ушанкой, в которой он был похож...
— Сень, ты в этой шапке как Чебурашка! – хихикала я тогда, пока он возился со снастями.
— Тепло, – отозвался он просто, не оборачиваясь.
– И уши не отвалятся. А рыба любит тишину, красавица.
— Я же тебе мешаю?
Он повернулся, его карие глаза, обычно спокойные, вдруг стали очень серьезными.
— Ты? Никогда. Ты… как солнце. Светишь.
Именно тогда, в этом пронизывающем утреннем холоде, под его теплым взглядом и в этой смешной шапки, я поняла – это оно. То самое чувство, о котором пишут в романах, которое не объяснить прагматичными доводами Ани, Кати, мамы или Надежды Петровны. Чувство, которое не зависит от размера счета в банке или престижности диплома. Чувство к человеку, который видел меня настоящую, без лоска и карьерных амбиций. Который был надежным, как скала, и честным, как тот рассвет над рекой.
Но общественное мнение… Оно висело дамокловым мечом. Постепенно сомнения, посеянные близкими, начали прорастать. Может, они правы? Может, я слепа? Может, эта «любовь» – просто бунт против правил, иллюзия? Я стала отдаляться. Отменяла встречи под предлогами работы. Геннадий чувствовал это. Он не давил, не устраивал сцен. Его молчаливая боль была хуже любых упреков.
— Лора, ты свободна в субботу? – спросил он как-то по телефону, голос глухой, без обычной теплоты.
— Суббота? Ой, Сень, не знаю… Возможно, отчет допоздна… – солгала я, чувствуя себя последней дрянью.
Пауза. Длинная.
— Понял. Я… я тогда на озеро, на пару дней. Клев обещают. – Он снова помолчал.
– Береги себя.
Это «береги себя» прозвучало как прощание.
А в понедельник на работе Аня ворвалась в мой кабинет, сияя:
— Лора! Ты не поверишь! Сергей Матвеев! Помнишь, я тебе говорила? Тот самый, из холдинга «Стар»! Он тебя видел на презентации! Звонил мне, спрашивал о тебе! Приглашает на ужин! Вот он – твой шанс! Настоящий мужчина, уровень!
Сергей был безупречен. Дорогой костюм, безукоризненные манеры, ресторан с видом на город, вино, которое стоило как моя месячная зарплата. Он говорил правильные вещи о бизнесе, искусстве, путешествиях. Но его глаза… В них не было той глубины, того тепла, что были у Гены. Не было той тихой силы. Была лишь холодная оценка и уверенность в своем праве обладать красивой вещью.
— Элеонора, вы потрясающе эффектны, – произнес он, отодвигая десерт.
– И явно умны. Идеальное сочетание. Я считаю, мы могли бы составить прекрасную пару. Мои возможности плюс ваша… внешность и энергия. Это был бы очень выгодный союз.
«Союз». «Выгодный». Не любовь. Не чувства. Не «ты как солнце». Я вдруг ясно увидела Гену в его старой ушанке на холодном берегу озера. Увидела его руки, вечно в царапинах и ссадинах от работы, но такие умелые и бережные, когда он поправлял мне шарф. Услышала его смех – нечастый, но такой искренний. И поняла, что потеряла. Потеряла самое настоящее из-за страха перед «людским мнением», перед тем, «что скажут».
— Сергей, – сказала я, вставая, голос дрожал, но внутри было странное спокойствие.
– Спасибо за ужин. Вы очень… деловой человек. Но мне нужен не «выгодный союз». Мне нужна любовь. Простите.
Я мчалась по ночному городу, набирая его номер. Без ответа. На следующий день – тоже. Как сквозь землю провалился. Аня и Катя ликовали, думая, что я «одумалась» насчет Сергея, не понимая моей паники. Через три дня до меня дошло – озеро. Он уехал на рыбалку, как и говорил. Туда, где тишина и покой, где его не осуждают за то, что он не носит дорогих костюмов.
Прошла неделя. Мои дни превратились в череду попыток дозвониться и мучительных угрызений совести. Я осознала всю глубину своей подлости. Мама, видя мои страдания, смягчилась: «Доченька, если уж так… приведи его, посмотрим». Но его не было.
А потом… Потом случилась свадьба. Не моя, конечно. Моей двоюродной сестры Ирины. Большой зал, толпа гостей, все в лучших нарядах, шампанское, музыка. Я сидела за столом, пытаясь улыбаться, а внутри – пустота и ледяной ком вины. Аня и Катя, сидевшие рядом, шептались о чем-то, бросая на меня сочувствующие взгляды.
И вдруг… у парадного входа возникло движение. Кто-то вошел, явно не вписываясь в блестящую толпу. Я подняла глаза…
В дверях стоял он. Геннадий. В… в своей старой, немыслимой для свадебного зала, стеганой телогрейке. И в той самой, огромной, ушастой шапке-ушанке. Лицо его было усталым, загорелым, щетина отросла. Он замер, смущенно оглядывая переполненный зал, явно не ожидая такого скопления народа. На него смотрели с нескрываемым изумлением, кто-то хихикал. «Сенька в шапке» – пронеслось в голове у Ани, я видела, как она схватила Катю за руку.
Я встала. Столкнула стул. Все взгляды устремились на меня. Я не видела никого, кроме него. Шла через зал, не слыша нарастающего шушуканья, не видя смешков и осуждающих взглядов. Он увидел меня. Его глаза, такие усталые и грустные, вдруг широко распахнулись. В них мелькнуло что-то – надежда? Страх?
Я подошла вплотную.
— Рыбалка удалась? – спросила я тихо, так, чтобы слышал только он.
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Я… я испугалась, Сень, – прошептала я.
– Испугалась их всех. Испугалась, что они правы. Я предала тебя. И себя. Прости. – Слезы потекли по моим щекам сами.
Он медленно снял свою огромную ушанку. Прижал ее к груди. Его сильные, рабочие руки дрожали.
— Я… я не знал, куда идти, Лорка, – прохрипел он.
– После озера… душа болела. Думал, сюда… хоть краем глаза увидать тебя. А тут… – он оглянулся на ослепительный зал, – …как в кино. Не мое место.
— Твое место рядом со мной, – сказала я громко, отчетливо, чтобы слышали все. Я взяла его руку – шершавую, сильную, настоящую.
– Всегда. Если… если ты еще можешь меня простить.
Он посмотрел на меня. По-настоящему. Так, как смотрел тогда на рассвете. В его глазах не было ни упрека, ни торжества. Была только бесконечная, тихая боль и… любовь. Та самая, которую не купишь и не напоказ выставишь.
— Прощать? – Он качнул головой, и в уголках его глаз заблестели слезинки.
– Я тебя ждал, Лора. Каждый день. На рыбалке… только о тебе и думал.
Я повернулась к залу, к замершим в изумлении гостям, к бледным лицам Ани и Кати, к маме, которая смотрела на нас с непониманием и тревогой. Я подняла наши сцепленные руки.
— Мама, папа, все… это Геннадий. Мой Гена. Мой человек. Тот, без которого мне не дышать. Тот, ради кого я готова забыть про все «что скажут» и «как должно быть». Потому что с ним – я настоящая. И счастливая. – Я посмотрела ему в глаза.
– Пойдем?
Он кивнул. Мы пошли к выходу, сквозь гробовую тишину, нарушаемую только шуршанием платьев и покашливанием. Он нес свою ушанку в руке, как нелепый, но дорогой трофей. У самых дверей я обернулась, встретившись взглядом с Аней. В ее глазах было не осуждение, а глубочайшее потрясение и… что-то похожее на уважение.
— Простите за беспокойство! Желаем Ирине и Андрею счастья! – крикнула я уже в дверях.
Мы вышли на морозную улицу. Он остановился, надел свою шапку, поправил уши. Посмотрел на меня.
— Куда теперь, красавица? – спросил он, и в его голосе впервые за долгое время снова зазвучала теплая нотка.
— Домой, Сень. Наш дом. Пусть пока и съемный. – Я взяла его под руку, прижалась к телогрейке.
– А потом… может, и на твою рыбалку? Только теплее оденусь.
Он рассмеялся. Его смех, такой редкий и такой дорогой, прозвучал в морозном воздухе, как обещание. Обещание того, что настоящая жизнь, жизнь по велению сердца, а не по указке общественного мнения, только начинается. И шапка-ушанка в этой жизни была куда уместнее, чем любая корона, навязанная чужими ожиданиями.
Большое спасибо за лайки 👍 и комментарии. Не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ.
📖 Также читайте: