Похороны на бис, или Могила по ошибке
Утро выдалось такое, что хоть пей в рамку вставляй: синее небо, птички на ветках, и даже вороны каркали как-то нежно, с почтением. На главных воротах кладбища — флаги, ленты, траурная музыка. МВД готовилось к церемонии века: хоронили отца самого начальника областного управления.
Участок подготовили заранее — в квартале для ветеранов. Подбирали место со знанием дела: с одной стороны — рябина, с другой — липа, рядом памятник старого образца и не слишком свежая, но уважаемая лавочка. Даже бордюры покрасили — редкость, между прочим.
На восемь утра всё было готово. Землекопы прошли накануне. Работала, как всегда, бригада Француза. Настоящую фамилию его никто уже не помнил — в бумагах он значился как Алексей Викторович. Прозвище получил ещё в девяностые, когда однажды, копая под дождём, читал вслух "Таинственный остров". Потом его застали за тем же — в феврале, в марте и даже на троих подзахоронениях. После этого закрепилось: «Француз». При этом сам он никогда не ездил дальше Курска и говорил с простуженным ярославским "о".
К девяти утра у ворот столпилось человек сорок: полковники, подполковники, майоры, вся уважаемая публика. В центре — генерал, строгий, в очках, с матерью под руку. Мама — старушка маленькая, в чёрном платке, плакала почти беззвучно, слёзы текли по щекам, как будто с самого детства у неё были заготовлены.
И тут, как это бывает в ведомствах, включился механизм самодеятельности.
Полковник Хачатуров, начальник управления кадров, огляделся и решил, что знает, где хоронить.
— Вон, посмотрите, какое место! — указал он на квартал со старыми вязами. — Статусное, живописное. Почти пантеон.
Катафалк притормозил, водитель — Гена «Козырь», человек с философией, повздыхал, но тормоз нажал. Землекопы в пяти метрах как раз докапывали могилу. Не свою, конечно, — чужую. Но кто ж им объяснит?
Хачатуров с места сорвался:
— Несите венки! ОМОН — окружение! Гроб — в центр!
И всё завертелось, как на параде: оркестр, автоматчики, венки, табуреты, траурная речь. Генерал держал мать за руку. Та, кажется, даже не поняла, что они остановились не там, где договаривались.
Когда гроб уже был в земле, на аллею со стороны административного корпуса неспешно подошёл Александр Тимофеевич Усовский, заместитель директора муниципальной ритуальной службы. Высокий, с портфелем, в мягком костюме, с лицом человека, который не торопится делать выводы — сначала слушает, потом хоронит.
Он подошёл к Французу.
— Ну, как тут у нас? Всё по списку?
Француз посмотрел по сторонам, оглянулся и, понизив голос, сказал:
— Александр Тимофеевич… мы, кажись, туда не туда.
— Это как?
— Ну... вы бы видели, как этот армянин в полковничьих погонах командует. Венки сюда, гроб туда, ОМОН вон туда! А это, вообще-то, могила для подзахоронения — женщину к мужу ждали. А они — с генералом, с мамой… Я что — против строя пойду?
Усовский выругался тихо, но по-настоящему. Он достал телефон, набрал «Тёщу» — так на кладбище звали главную по бумагам, строгую, с аккуратной косой. Она подтвердила: да, могила не та. Да, раскопка была под подзахоронение. Да, приехал катафалк с женщиной — вдовой участкового Дорошенко. Сам Дорошенко, к слову, ныне смотритель по старым кварталам, уже топтался на дорожке, нервно курил.
Усовский подошёл к генералу, отвёл в сторону.
— Простите, товарищ генерал… ваш отец похоронен не в той могиле. Его место — через триста метров, ближе к часовне. Всё подготовлено. Здесь — место под подзахоронение. Там ждут.
Генерал побледнел. Посмотрел на мать. Она сидела на скамейке, вытирая лицо платком, и что-то шептала.
— Пока мама не уедет — ничего. Поняли?
— Понял.
Через десять минут "Тойота" с мигалками увезла вдову. Остались генерал, Усовский, Француз и Хачатуров, который что-то бурчал в телефон.
— Что делать? — спросил генерал.
— Надо быстро выкопать, перевезти, перезахоронить. У нас всё есть.
Генерал подозвал омоновца:
— КамАЗ с будкой — к могиле. Срочно.
Через три минуты на площадке стоял зелёный КамАЗ, рядом — Француз с двумя парнями. За пять минут гроб выкопали, подняли, перенесли, поставили в будку. Все действовали молча, чётко, как в фильме про спецназ. Только Дорошенко, глядя на происходящее, шепнул:
— Ну и цирк…
Гроб с женщиной подкатили вовремя. Француз встретил, проводил, проводил взглядом.
На новом участке гроб генераловского отца закопали быстро. Рабочие только удивились — земля на нём уже была.
— Он что, репетицию прошёл? — пробурчал один.
— Классика, — сказал Француз. — «Похороны на бис».
Генерал подошёл к Усовскому:
— Мать место не запомнила. Я завтра ей скажу, что тут. А с этим… Хачатуровым… потом разберусь.
С тех пор на кладбище пошли новые пословицы.
— «Похороним с повтором — бесплатно».
— «Плати один раз — похоронят дважды».
— «Не там похоронили? Француз поможет».
А Гена «Козырь», водитель, говорил:
— Всё правильно. Сначала — ошибка. Потом — исправление. Как жизнь.