Город тянется вдоль берега, захватывая ближайшие холмы и утёс, на котором раскинулись руины поместья. Серкано посмотрел на них лишь раз, а после старался вообще не поворачиваться лицом к той части города. В центре города возвышается здание порта, похожее на нечто из римской эпохи, с массивными колоннами и покатой крышей. Всё это Орландо увидел, спускаясь с холма, а следом окунулся в переплетения улочек. Каменные дома жмутся друг к другу, оставляя совсем немного места для кипарисов и олив, в чьей тени нежатся коты и горожане.
Улицы пахнут острой едой, оливковым маслом и прокалённым камнем. Столь поразивший Орландо запах моря затерялся на фоне. Серкано же идёт уверенно, не оглядываясь и не спрашивая дорогу. Встречные прохожие расступаются перед ним, словно овцы перед волком. Даже не понимая, почему они это делают. Несколько нищих потянулись навстречу, не то попросить милостыню, не то заявить, что это их территория. Но поймав косой взгляд, забились в тенистый переулок и скрылись из виду.
Орландо же жадно высматривает всё новое. Красную черепицу крыш, стены из дикого камня и песчаника, развешенные повсюду сети с грузилами. Пёстрых котов, что нежатся на солнце, не обращая внимания на людей. Уличные торгаши звонко зазывают покупателей, предлагая заморские сувениры, специи и блюда. Рядом с лавками расставлены мешки, полные красной, жёлтой и бурой пыли. Запах от которой щекочет ноздри и оседает на кончике языка, как отголосок пламени.
Мимо прошёл мужчина со странным зверьком на плече, похожим на тощего и мелкого человечка, покрытого волосами и с хвостом. Существо держит яблоко двумя руками и торопливо откусывает мелкие куски, оглядывается жуя.
— Серкано... — Орландо дёрнул рукав деда, ещё раз куда настойчивее. — Серкано!
— А? — Старик растерянно огляделся, будто забыл, что с ним ребёнок. — Что такое Дино?
— Это демон?
Мальчик ткнул в удаляющуюся спину владельца странного создания. Серкано проследил за пальцем, сбитый с толку неожиданным вопросом. Хохотнул и покачал головой.
— Нет, Дино, это обезьяна из земель за морем или с другого конца Шелкового Пути. Там их много, как крыс. По сути, они есть тамошние крысы, только глупее.
Вопросов было ещё много, но Орландо сдержался, лишь глядя расширяющимися глазами на всё новые и новые чудеса. Серкано же увёл его в сторону с главной улицы, мимо порта, полного дюжих докеров. Стали попадаться едва одетые женщины, накрашенные так сильно, что не угадаешь возраст. Да и никто не смотрит на их лица, глядя в вырезы столь глубокие, что, кажется, от вдоха грудь выскочит всем на обозрение.
Серкано прошёл мимо, даже не посмотрев.
Дома постепенно прибавляют в этажах, некоторые огораживаются от соседей кирпичными заборами. Старик обогнул порт и погрузился в столь узкие улочки, что даже ему приходилось становиться боком, чтоб протиснуться.
Здесь люди мрачнее, на Серкано смотрят с подозрением, словно прикидывая, сколько у него золота в кармане и за сколько можно продать внучка. Орландо стиснул рукоять деревянного меча, стиснул челюсти.
Наконец, старик остановился у боковой стены большого дома. Под ногами начинается лестница, ведущая вниз к потёртой двери из тёмного дуба и полос бронзы. С щелью на уровне глаз, сейчас закрытой. Серкано спустился, увлекая внука за собой, грохнул кулаком по двери.
С той стороны протяжно скрипнуло, загудели тяжёлые шаги и смотровая щель с щелчком раскрылась.
— Кто?
Голос прогудел, словно чугунный колокол в колодце. Дино сильнее стиснул рукоять. Детское предчувствие опасности вздыбило тонкие волоски на руках.
— Серкано, к Скворци.
— Он не принимает. — Прогудел привратник.
— А ты ему скажи, а не то я сам скажу.
С той стороны тяжело загудело, и Орландо запоздало понял, привратник смеётся. Затем шаги удалились, но спустя минуту торопливо вернулись. Загремел засов, дверь отворилась внутрь. А огромный, чёрный, как уголь, человек вжался в стену с удивительным почтением.
— Он ждёт вас. — Прогудел он, указывая рукой в конец коридора.
Внутри пахнет едой, за стеной гремит посуда, а густой женский голос тянет песню без слов. Орландо осторожно шагнул за учителем, поторопился, боясь отстать. Чёрный человек совершенно не внушает доверия. Люди вообще бывают чёрными?
Единственная дверь в конце коридора раскрыта. Серкано вошёл внутрь и скривился. На широкой тахте, на куче маленьких подушек, словно раджа, развалился маленький человек, похожий на толстую крысу. Он всплеснул руками и попробовал соскочить на пол, укрытый густым ковром.
— Серкано! Ха! А я думал, ты мёртв!
— Хорошая была мысль, да?
— Нет! Я так терзался, так терзался! — Тут взгляд Скворци упал на Орландо, жмущегося к старику. — О! Это твой?
— Мой. — Ответил старик, не удосуживаясь уточнить степень родства. — Скворци, мне нужна работа и дом, вне города.
— Ну, это мы можем устроить...
***
Дом — довольно громкое название для хижины на берегу моря. Соломенная крыша едва ли спасёт от дождя, стены тонкие, а двери нет вовсе. Вместо неё полог из глиняных бусин, они мерно покачиваются на ветру и ударяются друг о друга. Внутри очаг, две кровати и даже шкаф. От чужих глаз дом прячет рощица, а с песчаного берега хорошо видны стены города.
Люди Скворци с великим почтением, передали Серкано кошель с монетами и удалились. Орландо плюхнулся на кровать, зарылся лицом в свежие простыни и озадаченно повернулся к деду.
— Они такие добрые?
— Нет, они мне должны и боятся.
— Хм... а что будет дальше?
Серкано выглянул из дома на небо, подвигал бровями и сказал:
— Ну, давай потренируемся немного, а потом я пойду... на работу.
***
Ночь тепла, но дневной жар уступает блаженной свежести. Волны лениво накатывают на блоки набережной, разбиваются и уходят, чтобы вновь разбиться о камни. Купец Оуэн совершает вечернюю прогулку, наслаждаясь видами моря и набережной, свободной от людей. Не так давно он выкупил весомый участок рядом с портом и прогнал всех. Начиная от лавочников, заканчивая попрошайками.
Хорошая сделка, ничего не скажешь. Скоро здесь построит торговые ряды и каждый, кто захочет расположиться в них, будет платить ему. А его покровители смогут безопасно сбывать свои товары, не одобренные короной. Дурманящие порошки и травы из-за моря, приносят внушительную прибыль. Вот только если завозить в обход порта, большая часть товара портится или теряется по пути. Трюк с торговыми рядами избавит от этого и, заодно, озолотит Оуэна.
Позади торговца лениво шагают телохранители, бывшие ландскнехты и просто наёмники. Увы, необходимость. Торговые дела с большой прибылью всегда добавляют врагов.
Оуэн достал трубку, утрамбовал табачную смесь пальцем и замер. Впереди у ограды отделяющей набережную от моря, сидит древний нищий и, кажется, спит. Белые лохмы скрывают лицо, тощие руки обхватили острые колени. Торговец страдальчески застонал. Ну какого дьявола? Он столько денег растратил, столько сил угробил, чтобы никто не смел без его разрешения даже посмотреть на это место!
— Вышвырните его. — Скомандовал Оуэн, дёргая ладонью в сторону нищего, будто отгоняя муху.
Наёмники переглянулись, и один, чертыхаясь, побрёл к старику.
— Эй, старче! — Рыкнул он подходя. — Тебе пора отсюда.
— А?
Старик поднял голову, подслеповато щурясь, с трудом сфокусировал взгляд на наёмнике.
— Вали отсюда! — Зарычал мужчина, становясь над ним и явно теряя терпение, если вначале он и хотел мирно вывести нищего, то сейчас не прочь пнуть того по зубам. — Это частная территория.
— Чья же? — Спросил старик неожиданно чистым голосом. — Уж не этого ли торгаша... Оуэна, кажется?
Наёмник не выдержал и пнул прямо в лицо, старик наклонил голову к плечу и сапог ударил в ограду рядом с ухом. Прошёл между прутьев и наёмник, матерясь, запрыгал на одной ноге. Схватился за меч на поясе, окончательно осатанев. Старик поднялся. Наёмник умолк, растерянно задирая голову. Нищий выше почти на две головы, но что более важно, он держит меч.
Сталь врубилась в бедро и прошла насквозь, наёмник с воплем повалился на спину, зажимая обрубок ноги. Большая часть которой застряла в ограде и теперь висит, касаясь каменных плит. Старик же прошёл мимо, плавно и быстро, как большой кот. Широко зевнул, прикрывая рот левой ладонью.
— Спасибо, что разбудили... а то я совсем закемарил, мог и пропустить.
Оставшиеся наёмники, пересилив изумление, бросились на него, замахиваясь мечами. Так, не слаженно, словно в пьяной драке, стремясь ударить первыми, они мешают друг другу. Серкано шагнул навстречу, наклонился и скользнул в сторону, небрежно подсекая ноги одному. А когда тот с воплем упал, резко выпрямился и, повернув корпус, вогнул меч в горло другому.
Оуэн выронил трубку. Смесь высыпала на плиты и, подхваченная ветром, понеслась к убийце. Торгаш попятился, но запнулся и упал на задницу. Пополз на ней, в ужасе не способный оторвать взгляда от надвигающейся смерти. Лунный свет отражается от заляпанного кровью клинка. Старик медленно поворачивает кисть, а за его спиной последний наёмник покачивается, держась за горло. Меж пальцев хлещет кровь, стекает на грудь. Оставшийся без ноги потерял сознание от боли и кровопотери, а покалеченный вторым, затих навечно. Серкано небрежно ткнул мечом в грудь, рассёк сердце.
— Я заплачу! — Взвизгнул Оуэн, пытаясь отползти, одновременно закрываясь рукой. — Сколько хочешь! У нас есть деньги!
— М... заманчиво, но я ценю не только деньги.
— Что же? Я дам тебе всё!
— Анонимность.
***
Скворци встрепенулся, когда дверь отворилась и по коридору загремели шаги, с едва заметным шарканьем. Серкано вошёл в кабинет и медленно опустился на гостевой стул. В дверном проёме мелькнул арап, но тут же скрылся, вернувшись на место у входа. Там загремел засов, и всё снова стихло. Серкано сидит молча и разминает пальцы, в нём едва ли узнаётся тот мечник, что годы назад навёл шороху в городе. Нет, просто высокий старик с суровым лицом. Если не присматриваться. Для нищего старца у него слишком развиты мышцы, слишком плавная походка и острый взгляд.
— Сделано? — Осторожно спросил Скворци.
Он ещё в молодости уяснил, что раздражать Креспо смертельно опасно. Серкано не славился спокойствие и благодушием. Мог заколоть даже за косой взгляд или не острожное слово.
— Да. — Серкано кивнул и откинулся на стуле, оглядывая старого товарища. — Надеюсь, ты всё ещё ценишь уговоры?
— Конечно!
Скворци истово закивал, едва сдерживая дрожь, на лбу выступила лёгкая испарина. Если быть честным, он бы отдал Серкано всё золото и собственный дом просто так, чтобы больше его не видеть. Но того такая подачка не устроит. Он предпочитает взаимные услуги.
— Я бы мог дать тебе дом гораздо лучше! — Добавил Скворци, протягивая тугой кошель с серебряными и медными монетами, как и просил Серкано. — Ну знаешь, в городе, с хорошим двором...
— Я не хочу лишний раз попадаться на глаза никому, мало ли... ты ведь понимаешь, чем грозит, если меня найдут?
— Догадываюсь... но Серкано, сколько лет прошло? Сорок или пятьдесят?
— Для них время неважно. Где продукты?
— А, да, сейчас... извини, почти забыл.
Скворци суетливо достал из-за ложа корзину, полную овощей, свежего хлеба, сыра и обёрнутого в бумагу мяса. Серкано принял корзину, задумчиво посмотрел куда-то сквозь старого приятеля. А тот ощутил призрачный клинок, коснувшийся сердца. Нет, старик ему не угрожает, но само его присутствие, запах смерти... наводит ужас.
— Что-то ещё? — Робко спросил Скворци, сцепляя пальцы в замок и натянуто улыбаясь.
— Да, мне нужен меч.
— Я тебе уже дал, зачем второй? Хотя не отвечай, сейчас принесут...
— Не мне, — поправился Серкано, помахал ладонью над полом, отмечая рост чуть выше бедра взрослого, — мальчишке.
— А... ну... какой?
— Хм... — Серкано задумался, вспоминая манеру Орландо драться. — Скьявону.