Громкий случай в Люблино, где Шахин Аббасов нанёс смертельное ножевое ранение байкеру Кириллу Ковалёву из-за замечания о неправильной парковке, до сих пор не получил финала. Прошёл год, а обвиняемые всё ещё не осуждены, несмотря на видеозаписи, свидетелей и вещественные доказательства.
Ссора у подъезда
Всё началось с бытового конфликта на Краснодарской улице. Кирилл Ковалёв, 24-летний мотоциклист, приехал к своей невесте и заметил белую Toyota Camry, припаркованную прямо на тротуаре у подъезда. Машина, принадлежавшая Шахину Аббасову, мешала проходу жильцов. Кирилл попросил водителя переставить автомобиль.
— Убери машину, людям не пройти, — сказал Кирилл, указывая на тротуар.
— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — огрызнулся Шахин, стоя у подъезда. — Щас разберёмся!
Словесная перепалка быстро переросла в конфликт. По словам свидетелей, Шахин начал кричать, используя нецензурные выражения, и позвонил родственникам, призывая их на помощь. Когда те прибыли, ситуация вышла из-под контроля. Шахин достал нож и нанёс Кириллу удар в живот. Его брат Шахрат, по данным следствия, также участвовал в нападении, нанося удары. Всё произошло на глазах у невесты Кирилла, которая в ужасе кричала из окна:
— Скорую! Пожалуйста, помогите! — звала она, пока Кирилл падал на асфальт.
Ковалёва доставили в больницу, но спасти его не удалось. Нападавшие скрылись на автомобиле, оставив его умирать.
Побег и задержание
Шахин и его родственники тщательно спланировали побег. Они несколько раз меняли машины, чтобы запутать следы. Сначала они уехали на чёрном BMW, затем пересели на ВАЗ-2107, а после — на Lada Granta. Полиция обнаружила BMW с ножом, пистолетом и следами крови внутри. В итоге Шахина, его брата Шахрата и родственника Ису задержали в Ростовской области, в 1000 километрах от Москвы.
— Мы просто катались, — заявил Шахрат при задержании, пожимая плечами.
— Катались? После такого? — переспросил полицейский. — А нож в машине откуда?
Шахрат промолчал. В квартире семьи Аббасовых нашли 44 миллиона рублей и 300 тысяч долларов наличными. Отец Шахина, Низам, объяснил, что деньги — это доход от их обувного бизнеса на маркетплейсе Wildberries.
— Это всё от торговли, — сказал Низам следователю. — Мы честно работаем.
Однако следствие заинтересовалось происхождением средств, особенно учитывая, что у Шахина накопилось более 100 неоплаченных штрафов за нарушение ПДД на той самой Toyota Camry.
Судебный процесс
Шахину Аббасову и его родственникам предъявили обвинение в убийстве, совершённом группой лиц из хулиганских побуждений. В Замоскворецком суде Шахин вёл себя вызывающе: не признавал вину, называл случившееся случайностью и просил не трогать его родных.
— Я не хотел его убивать, так получилось, — заявил он судье, грызя семечки по видеосвязи из СИЗО. — Родственники вообще ни при чём.
— Вы нанесли удар ножом в живот, — ответил судья. — Это не случайность.
Адвокат Шахина настаивал на переквалификации дела на причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, что предусматривает до двух лет лишения свободы. Поскольку Шахин уже провёл год в СИЗО, это может привести к его скорому освобождению. Защита также пыталась добиться домашнего ареста, но суд оставил всех фигурантов под стражей.
В суде выяснилось, что отец Шахина, Низам, пытался связаться с родственниками Ковалёва, чтобы «решить вопрос». Это вызвало вопросы у следствия.
— Вы пытались договориться с семьёй погибшего? — спросила следователь у Низама.
— Я просто хотел помочь, — уклончиво ответил он. — Это же трагедия для всех.
Семья Аббасовых
Шахин, его брат Шахрат и отец Низам жили в Люблино, в квартире, купленной в ипотеку. Низам, по его словам, занимается продажей обуви уже 30 лет, хотя для допросов ему потребовался переводчик. Выяснилось, что он получил российское гражданство через брак, который следствие считает фиктивным. Шахин же находился в Москве без регистрации.
— Как ты жил без документов? — спросил следователь у Шахина.
— Да нормально, помогал отцу с обувью, — ответил тот, не глядя в глаза.
Соседи Аббасовых рассказывали, что Шахин часто вёл себя дерзко, парковал машину на тротуаре и игнорировал замечания. Один из жильцов дома вспомнил:
— Он чуть ли не каждый день ставил машину у подъезда, — сказал мужчина, стоя у дома. — Все просили убрать, а он только смеялся.
— И что, никто не жаловался? — спросила его жена.
— Жаловались, но он не реагировал, — ответил сосед.
Задержки в деле
Дело Аббасовых поступило в суд для рассмотрения с участием присяжных. Однако заседания неоднократно переносились. Басманный суд прекратил производство по самой тяжкой статье, которая предусматривала до 20 лет лишения свободы. Теперь дело рассматривается в Московском городском суде, но процесс затягивается.
— Почему так долго? — спросила мать Кирилла, Елена, у адвоката после очередного заседания. — У них есть видео, свидетели, нож. Что ещё нужно?
— Они тянут время, — ответил адвокат. — Защита надеется на переквалификацию.
На одном из заседаний присутствовали байкеры из сообщества «МотоМосква», которые поддерживали семью Ковалёва. Они аплодировали, когда суд продлил арест обвиняемых.
— Мы не дадим им уйти от ответственности, — сказал лидер мотосообщества Андрей, обращаясь к родителям Кирилла. — Это наш долг.
Что говорят свидетели?
Невеста Кирилла, Анастасия, стала ключевым свидетелем. Она видела всё из окна и вызвала скорую. Её показания, по словам следователей, подтверждают умышленный характер действий Шахина.
— Я кричала, чтобы они остановились, — рассказала она следователю, едва сдерживая слёзы. — Но они били его, а потом просто уехали.
Другие жильцы дома также подтвердили, что Шахин вёл себя агрессивно ещё до конфликта. Один из соседей вспомнил:
— Он всегда был наглым, — сказал мужчина. — Как будто ему всё можно.
— А полиция что? — спросила его подруга.
— Приезжали, говорили с ним, но он только ухмылялся, — ответил сосед.
Что дальше?
Дело Шахина Аббасова и его родственников остаётся в центре внимания. Несмотря на улики, процесс затягивается, а защита продолжает настаивать на смягчении обвинения. Семья Ковалёва и мотосообщество следят за ходом дела, надеясь на справедливость. Родители Кирилла, Елена и Олег, приходят на каждое заседание, хотя им тяжело видеть обвиняемых.