Учитель Глава 2

Учитель Глава 1 размещена на моей страничке https://dzen.ru/a/aEG7KOLovDxYpIxA?share_to=link

Глава 2

Деревня

На краю густого леса, где бескрайние поля, словно волны, плавно сменяют друг друга, затерялась небольшая деревня. Её уютные домики, словно приютившиеся под сенью вековых деревьев, казались частью этого тихого, почти сказочного пейзажа. Единственной связью с внешним миром была узкая просёлочная дорога, петляющая через поля и ведущая к далёкому городу.

Улочки деревни, вымощенные гладкими, отполированными временем камнями, словно хранили память о шагах поколений. По их краям росли высокие цветущие кустарники, наполняя воздух сладким ароматом, который привлекал пчёл и бабочек, создавая ощущение вечного лета. Деревянные избы с наклонёнными крышами, окрашенными в яркие, но слегка выцветшие от времени цвета, стояли рядами, словно стражники, охраняющие покой этого уголка. Их пологие скаты были увиты зелёными лозами, а окна, обрамлённые деревянными рамами, сверкали в лучах солнца, словно подмигивая прохожим.

Рядом с ними возвышались новые дома. Их гладкие линии и современные фасады, отражающие небо и зелень, создавали контраст с потертыми чертами старых изб. Окружённые аккуратными садами, они добавляли нотку прогресса в размеренный ритм деревенской жизни, не нарушая её гармонии.

Эта деревня, своей простотой и теплом, притягивала людей, заставляя их возвращаться снова и снова. Она была не просто точкой на карте — она была домом, где каждый чувствовал себя частью чего-то большего, где время текло медленно, а жизнь была наполнена тихими радостями.

Именно сюда судьба привела молодую семью — Николая, Людмилу и их маленького сына. Городские жители, они сделали смелый выбор: оставить привычный ритм жизни и посвятить себя работе в сельской школе, где так остро ощущалась нехватка учителей. Местные власти, радушно встретив их, предложили временное жильё — скромный, но уютный домик на окраине деревни. Для Николая и Людмилы, привыкших к суете большого города, деревенская жизнь стала непривычным, но увлекательным приключением. Переезд в деревню стал для них вынужденным шагом, ведь в городе без собственного жилья было трудно. Однако, несмотря на это, они смотрели в будущее с оптимизмом, веря, что новый уклад принесёт им не только покой, но и открытие новых возможностей.

В самом сердце деревни, рядом с главной площадью, где обычно кипела жизнь, стояла маленькая школа. Это была старая, но ухоженная постройка, которая, несмотря на свой возраст, сохраняла особое очарование. Благодаря стараниям родителей учеников и учителей, большинство из которых были уже совсем немолодыми, школа выглядела аккуратно и приветливо. Её белые стены, выкрашенные в яркий цвет, и синие рамы окон подчёркивали скромную, но тёплую атмосферу.

Территория вокруг школы была уютной и благоустроенной. Клумбы, усыпанные яркими цветами, радовали глаз, а аккуратно подстриженные кусты и деревья создавали тень в жаркие летние дни. Неподалёку располагались игровые зоны, где дети проводили перемены, смеясь и бегая друг за другом. Здесь всегда царила атмосфера детской радости и беззаботности.

Каждое утро у входа в школу собирались ученики. Они оживлённо обсуждали свои дела, делились новостями и строили планы на день. Но в это утро всё было иначе. Дети шли на занятия почти молча, с любопытством разглядывая новых учителей, которые стояли на пороге школы. Их взгляды скользили по незнакомым лицам, пытаясь угадать, что за люди перед ними. Некоторые ученики перешёптывались, обсуждая, строгие ли будут педагоги, а другие просто молча наблюдали, с лёгким волнением ожидая начала дня. Новые учителя, в свою очередь, тоже внимательно изучали своих будущих подопечных. Их взгляды были одновременно доброжелательными и настороженными, в них ощущалось небольшое волнение и нервозность, ведь для них это было совершенно новым опытом — впервые оказаться в роли наставников, столкнуться с непредсказуемостью детских реакций и пережить первые шаги в подростковой среде.

Новый учитель

Молодому учителю доверили вести математику и физику. Однако из-за нехватки педагогов в школе Николаю приходилось подменять коллег и на других предметах, многие из которых были ему совершенно незнакомы. Особенно сложно давались рисование и уроки труда, а именно они были любимыми предметами большинства учеников, на которых они создавали яркие картины, вдохновляясь природой, и мастерили из дерева красивые поделки.

Поначалу ученики не понимали, почему новый учитель так увлечён своими предметами. Но вскоре они заметили, что уроки стали интереснее. Николай рассказывал, как математика и физика связаны с окружающим миром, объяснял, как числа и формулы помогают понять природу и создать удивительные вещи.

Однажды Николай показал ученикам, как можно нарисовать график температуры воздуха за неделю. Это было не просто задание, а настоящее приключение. Ученики с интересом наблюдали, как меняются линии на бумаге, и узнавали, как погода влияет на их жизнь.

На уроках труда Николай также показал, как физика помогает в работе с деревом. Он объяснил, как сила тяжести и законы равновесия помогают создавать прочные и красивые изделия. Ученики с радостью принялись за работу, используя новые знания.

С каждым уроком математика и физика всё больше захватывали умы учеников. Они начали замечать, как эти науки помогают им в повседневной жизни. Теперь рисование и труд стали для них не просто хобби, а способом выразить свою любовь к окружающему миру через науку.

Так новый учитель Николай смог не только изменить отношение учеников к математике и физике, но и внес новый подход к методике преподавания далёких для него предметов. Он показал им, что эти уроки могут быть не только полезными, но и интересными. И ученики с радостью приняли этот вызов, продолжая учиться и развиваться.

Николай всегда отличался особым подходом к своим ученикам. Он верил, что каждый ребёнок талантлив по-своему, и старался разглядеть в них скрытые способности. Особое внимание он уделял троим ученикам: Ане, Саше и Дане. Они были разными — Аня увлекалась литературой, Саша блестяще решал математические задачи, а Даня с лёгкостью разбирался в биологии. Но всех их объединяло одно — упорство и желание учиться.

Николай видел их потенциал и тратил дополнительные часы, чтобы помочь им готовиться к олимпиадам. Вечерами, когда школа уже пустела, в кабинете Николая всё ещё горел свет. Он объяснял сложные темы, делился книгами, рассказывал о своих студенческих годах и вдохновлял их на победы.

Прошли месяцы упорной подготовки, и наступил день, когда Аня, Саша и Даня отправились на региональные олимпиады. Волнение было огромным, но они знали, что учитель в них верит. И их усилия были вознаграждены: все трое стали призерами. Это был настоящий триумф, как для самих учеников и их родителей, так и для Алексея. Все они могли гордиться достигнутыми результатами, которые стали плодом упорного труда, взаимной поддержки и вдохновения.

Новость об их успехе быстро облетела всю деревню. Таких достижений здесь не было много лет. Благодаря победам ребята получили возможность поступить в престижные университеты без экзаменов. Для маленькой сельской школы это стало огромным событием.

Школа, некогда бывшая неприметным уголком, превратилась в место, где зажигаются великие мечты. И всё это благодаря учителю, который безгранично верил в своих учеников, и ребятам, смело идущим к своим целям.

Людмила, хоть и была занята заботами о сыне, тоже не оставалась в стороне. Она помогала мужу с оформлением школьных мероприятий, а иногда даже вела уроки рисования. Её добрая улыбка и терпение сразу же покорили учеников.

Благодаря стараниям Людмилы главная площадь деревни, утопающая в зелени, чаще становилась местом для школьных праздников. Здесь проходили концертные выступления, где ученики показывали свои таланты — пели песни, читали стихи и танцевали под аплодисменты родителей и жителей деревни. Такие моменты объединяли всех, создавая ощущение общности и радости.

Если раньше школьники торопились домой после уроков, словно боясь опоздать на последний автобус, то теперь всё изменилось. Каждый день после занятий они собирались у школы, словно по негласному уговору. Мальчишки, оседлав велосипеды, устраивали захватывающие гонки по извилистым тропинкам деревни, а девочки, заливаясь смехом, скрывались в зарослях, предаваясь игре в прятки.

Воздух наполнялся птичьим гомоном и лаем собак, создавая неповторимую симфонию природы. Это было похоже на волшебное время, когда весь мир принадлежал детям. Их голоса звенели, словно колокольчики, наполняя воздух радостью и беззаботностью.

Школьники не спешили домой, наслаждаясь каждым мгновением свободы. И казалось, что в такие моменты время останавливалось, а все заботы и тревоги растворялись в этом детском счастье.

Каждый вечер, когда солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, деревня словно замирала. Время словно останавливалось, и всё вокруг погружалось в тишину. В этот момент старики, укутавшись в тёплые шали, садились на деревянные лавочки, что стояли вдоль главной улицы. Их морщинистые лица озарялись мягким светом заходящего солнца, а глаза светились тихой мудростью. Они неторопливо переговаривались, вспоминая события прошедшего дня, делясь своими мыслями и наблюдениями.

Молодёжь собиралась у большого костра на краю деревни. Они устраивались вокруг огня, скрестив ноги, и смотрели, как пламя играет на их лицах, отбрасывая причудливые тени. Кто-то рассказывал истории, кто-то слушал, а кто-то просто молчал, задумчиво глядя на звёзды, которые с наступлением темноты начинали мерцать всё ярче и ярче. В этом безмолвном общении было что-то волшебное. Казалось, что сама природа, устав от дневной суеты, дарит людям мгновения покоя и единения.

Шло время, и деревенская жизнь начала приносить свои плоды. Николай и Людмила почувствовали, что их труд не проходит даром. Школа стала настоящим центром жизни деревни. На праздники сюда приходили не только дети, но и их родители, бабушки и дедушки. Ученики радовали успехами, а местные жители всё чаще говорили, что такие учителя — большая удача для их деревни.

Однажды вечером, когда за окном тихо шелестел осенний ветер, Николай и Людмила сидели за чашкой чая в своём маленьком, но уже ставшем родным доме. Они вспоминали, как всё начиналось, и понимали, что, несмотря на трудности, они сделали правильный выбор. Здесь, в этой деревне, они нашли не только работу, но и новый дом, новых друзей и своё призвание.

— Знаешь, — тихо сказала Людмила, глядя на спящего сына, — я думаю, мы здесь нужны.

Леша

В небольшом дворике старого дома, где сделал первые шаги маленький Леша, всегда царила особая атмосфера. С ранних лет мальчик был неразлучен с верным другом — дворнягой, которую ласково называл Дружок. История их знакомства была необычной. Однажды, гуляя с мамой по улице, Леша услышал жалобный писк из-за кустов. Подойдя ближе, он увидел крошечного щенка с грустными глазами, который дрожал от холода и страха. Мальчик, еще совсем малыш, не смог пройти мимо: он потянул маму за руку и указал на щенка. Мама, видя, как сын переживает, не смогла остаться в стороне. Они завернули малыша в куртку и принесли домой. Родители, хоть и были немного озадачены, разрешили оставить щенка. Так в жизни Леши появился Дружок.

Пока мама была занята домашними делами, Леша и Дружок проводили это время вместе. Они играли в прятки, соревновались в беге или просто лежали на траве, наблюдая, как плывут облака. Дружок был для Леши не просто собакой — он стал настоящим другом, который понимал мальчика без слов, чувствуя его настроение и разделяя каждую минуту радости.

В последнее время, из-за нехватки учителей, Людмила всё чаще приходилось быть в школе, оставлять маленького сына одного, даже с таким преданным другом, как Дружок, было не совсем правильно. Как-то придя к колодцу, она поделилась с проблемой с соседкой бабой Шурой, пожилой, со строгим взглядом и немногословной женщиной. У бабы Шуры своих детей не было, и она, не проявляя особых эмоций, согласилась стать нянькой для мальчика. Хотя многие жители деревни осуждали Люду за её решение, она не изменила своего выбора. В глазах бабы Шуры Люда разглядела тепло, скрывавшееся за внешней строгостью. Это чувство делало её совершенно спокойной, и она без сомнений оставляла сына во дворе бабы Шуры.

С самого детства Леша жил в мире, где книги, тетради и разговоры об уроках были такой же частью жизни, как завтрак или прогулки по деревенским улицам с верным Дружком. Его родители часто обсуждали школьные дела за ужином, делились успехами учеников и иногда брали сына с собой на работу. Для Леши школа не была чем-то необычным — она была местом, где взрослые работают, а дети учатся. И он знал: скоро и его очередь.

Когда пришло время идти в первый класс, Алексей не испытывал ни страха, ни волнения. Утро началось, как обычно: мама приготовила завтрак, папа проверил, всё ли собрано в портфель. Леша спокойно надел новую форму, взял ранец и вместе с родителями отправился в школу.

— Ты готов? — с улыбкой спросила мама, когда они подошли к двери класса.

— Конечно, — уверенно ответил Леша. Для него это был просто ещё один день, только теперь он был не гостем, а учеником.

Первые школьные дни прошли легко. Леша быстро освоился, привык к распорядку и даже начал помогать одноклассникам, которые поначалу терялись в школьной суете. Хотя школа не казалась ему чем-то особенным, Леша всё же находил в ней что-то интересное. Например, он впервые по-настоящему подружился с другими ребятами, узнал, как здорово играть вместе на переменах.

После школы Леша часто уединялся с книгой. Чтение книг о науке стало его любимым занятием, что выделяло его среди сверстников и было необычно для детей его возраста. Он с любопытством изучал, как устроен мир, мечтал о далёких звёздах и загадках природы. Каждый день он узнавал что-то новое, и в такие моменты его глаза горели от восторга.

Обычно, пока родители проверяли тетради учеников, Леша выходил во двор, садился на скамейку, а рядом укладывался Дружок. Мальчик рассказывал ему о том, что прочитал днём, какие «загадки» удалось раскрыть, хоть и знал, что тот не поймёт ни слова. Но для Леши это не имело значения. В такие моменты он чувствовал себя счастливым — в окружении верного друга, с книгой в руках и мечтами в сердце.

Так и рос Леша — умным, добрым и целеустремлённым.

Встреча с Вадимом

Каждый месяц Николаю, как директору школы, приходилось ездить в город, чтобы сдать отчёты и решить накопившиеся вопросы. Это стало для него привычным делом, частью рутины. До автобусной остановки Николая неизменно провожали Люба с Лешей. Алексей всегда с нетерпением ждал возвращения отца из города, глядя в окно. Он знал, что отец обязательно привезёт ему подарок от крестного. Дорога до города казалась Николаю бесконечно долгой. Чтобы скоротать время и подготовиться к предстоящим встречам, он доставал из сумки папку с документами, раскрывал её и погружался в изучение бумаг. Мысли о работе занимали его полностью, но где-то в глубине души он всегда помнил о своих близких — жене и сыне, единственных родных людях, и о том, что по возвращении его ждёт радостная встреча.

Помимо рабочих дел, визиты в город были прекрасной возможностью увидеться с Вадимом, дружба с которым с годами становилась всё крепче и глубже. Обычно их встречи проходили в уютном кафе на привокзальной площади, недалеко от вокзала — месте, которое постепенно превратилось в их личное пространство, где они чувствовали себя как дома. Это кафе, с его тёплым запахом свежей выпечки и приглушённым шумом разговоров, стало для них не просто точкой встречи, а своеобразным символом их дружбы, куда Николай заглядывал, приезжая и уезжая, возвращаясь в деревню. Но в этот раз Вадим, с гордостью в голосе, пригласил друга в свою новую квартиру — пусть и небольшую, но свою.

Дверь открыла жена Вадима, Ольга, а за ней в растерянности спрятались двое малышей, словно два маленьких зайчонка, не решающихся выйти из укрытия. Уже через пять минут их робость растаяла, и они весело бегали вокруг стола, за которым беседовали два лучших друга. Их смех и топот ног создавали уютный фон для разговора, наполняя дом жизнью и теплом.

Пока Ольга хлопотала на кухне, Николай и Вадим успели поделиться успехами и обсудить трудности, неизбежные в школьной работе. Николай, однако, чувствовал лёгкое беспокойство. Он украдкой поглядывал на часы, понимая, что время уходит, а ему нужно успеть на автобус. Внутри него боролись два чувства: желание остаться в этой уютной атмосфере и осознание, что дорога домой не терпит промедления.

Несколько раз он пытался встать, чтобы попрощаться, но Вадим каждый раз останавливал его: “Подожди, Ольга скоро закончит, ты не можешь уйти без её пирога!” Николай улыбался, но внутри его терзала лёгкая досада. Он чувствовал себя как в ловушке: с одной стороны, не хотелось обижать друзей, с другой — каждая минута приближала его к опозданию.

Наконец, Ольга вышла из кухни, держа в руках аккуратно упакованный в полотенце и уложенный в пакет пирог. Она с улыбкой протянула его уже стоящему на пороге Николаю. “Передай крестнику, пусть порадуется!” — сказал Вадим, и Николай, несмотря на внутреннее напряжение, искренне поблагодарил хозяев.

Николай вышел на улицу, и тёплый вечерний воздух мягко обнял его. Он торопился, надеясь успеть на последний автобус. Шаги его ускорялись, почти переходя в бег, но, подбежав к остановке, он увидел, что автобус уже уехал. Он остановился, тяжело дыша, и с досадой посмотрел на пустеющий вокзал.

Николай решил не возвращаться к Вадиму, чтобы избежать лишних неудобств. К тому же дома его ждали жена и сын, который, как всегда, сидел на подоконнике небольшого окна, ожидая отца. Подходя к дому, Николай неизменно приветствовал мальчика, и это мгновение наполняло его сердце теплом и радостью. Чтобы добраться до дома, ему нужно было дойти до выезда из города, где обычно можно было поймать попутную машину. К его удивлению, ждать долго не пришлось. У остановки, где он стоял, вскоре притормозил автомобиль. За рулём оказался работник колхоза из соседней деревни — мужчина средних лет с добродушным лицом.

Несмотря на то что они были незнакомы, разговор между водителем и его случайным попутчиком завязался легко и непринуждённо. Они быстро нашли общий язык, начав с обсуждения повседневных тем — работы в колхозе, капризов погоды и свежих дорожных новостей, — но вскоре беседа перешла на более глубокий уровень. Они говорили о смысле жизни, о том, что по-настоящему важно для человека, и о его месте в этом мире.

Водитель, как оказалось, был человеком с богатым жизненным опытом. Он делился своими взглядами на жизнь, рассуждал о том, как важно оставаться честным перед самим собой и ценить простые радости. Николай слушал с интересом, чувствуя, что этот случайный разговор заставляет его задуматься о многом.

Подъезжая к селу ближе к полуночи, Николай заметил зарево пожара, и его сердце готово было выскочить из груди. Машина высадила его у края деревни, и он, не теряя ни секунды, бросился к своему дому. В темноте он бежал по улице, чувствуя, как тревога сжимает его сердце. Чем ближе он подходил к дому, тем ярче пламя освещало небо, отражаясь в окнах соседних домов, а воздух наполнялся запахом дыма. Николай спешил, надеясь, что его семья в безопасности, и одновременно боясь столкнуться с ужасом, который мог произойти. Добежав до соседней улицы, по огням, ярко сверкающим в темноте, он понял — его дом охвачен пламенем. В каждом движении ощущалась паника, смешанная с отчаянием, ведь всё, что ему было дорого — его семья, память и уют — могло исчезнуть в огне.

Пожар

Подбежав к дому, Николай ощутил леденящий ужас: почти всё здание было охвачено огнём, яркие языки пламени освещали ночное небо, а треск горящих брёвен разносился на сотни метров. Соседи стояли неподалёку, с тревогой и беспомощностью наблюдая за происходящим. Опасность обрушения была настолько велика, что никто не решался приблизиться к пылающему дому. На вопрос Николая: «Где мои?» — окружающие лишь опускали головы, словно боясь встретиться с правдой или признать то, что скрывалось за их молчанием. Казалось, каждый из них нёс в себе тяжесть невысказанной боли, и лишь короткий кивок головы стал их немым ответом, заставившим Николая броситься вперёд.

Николай пробился сквозь плотное кольцо людей, пытавшихся его остановить. Их руки цеплялись за его одежду, голоса сливались в гул предостережений, но он не слышал их. За огненной стеной, пожирающей всё на своём пути, остались те, ради кого он был готов на всё. Сердце его бешено колотилось, в глазах стоял лишь один образ — лица тех, кого он не мог оставить в беде. Не раздумывая, он ворвался в охваченный пламенем дом. Жар обжигал кожу, дым щиплет глаза, каждый шаг давался с трудом. Но страх за близких был сильнее страха перед огнём. Назад дороги не было — только вперёд, сквозь ад.

Внутри этого огненного ада время остановилось. Ничто не имело значения, кроме спасения тех, чья жизнь висела на волоске. Пламя лизало стены, дым застилал глаза, превращая пространство в хаотичный кошмар. Но Николай, невзирая на страх и боль, шёл вперёд, движимый инстинктом и желанием спасти тех, кто оказался в ловушке.

И вот, наконец, сквозь клубы дыма показалась фигура. Николай едва держался на ногах, но в руках его был Леша, укутанный в одеяло. Подбежавшие мужчины осторожно приняли мальчика, их лица отражали облегчение и ужас. Леша был бледен, но жив. Однако Николай не остановился. С опалёнными волосами, тлеющей рубашкой и ожогами на руках он снова бросился в пылающий дом. Там оставалась Людмила, и каждая секунда была на счету. Сердце его бешено колотилось, дыхание сбивалось от дыма, но он не мог сдаться. В его глазах горела решимость, смешанная с отчаянием. Все, кто стоял рядом, затаив дыхание, ждали, когда он снова появится на пороге. Но оглушительный грохот рухнувшей крыши уничтожил последний шанс.

Пронзительный вой сирен пожарных машин и скорой помощи, обычно вселявший надежду и уверенность в том, что помощь уже близко, на этот раз звучал как горькое напоминание о неумолимости времени. Помощь, которая должна была стать спасением, пришла слишком поздно. Врач, прибывший на место, с профессиональной сдержанностью и быстротой осмотрел Лешу, который лежал без движения на коленях у бабы Шуры. Пожилая женщина, сгорбившись над мальчиком, непрерывно шептала молитвы, словно пытаясь силой своей веры удержать его в этом мире. Ее голос дрожал, а глаза были полны отчаяния и надежды одновременно. Врач, оценив состояние Леши, понял, что времени на раздумья нет. Его лицо стало серьезным, и он отдал четкий приказ: мальчика нужно срочно доставить в больницу. Каждая минута промедления могла стать роковой, и только в условиях стационара можно было попытаться что-то сделать.

Через час Алексей оказался в палате, медленно приходя в себя. Его голова была тяжелой, мысли путались, а тело словно не слушалось. Он озадаченно оглядывался, пытаясь понять, где находится. Белые стены, стерильный запах больницы, тихий гул оборудования — всё это казалось чужим и далёким. Он напрягал память, пытаясь вспомнить, как сюда попал, но в голове были лишь обрывки воспоминаний: яркие языки пламени, едкий дым, заполняющий комнату … Что произошло? Почему он здесь? Осознание приходило постепенно, словно сквозь густой туман. Он чувствовал, что случилось что-то ужасное, но не мог понять, что именно. Сердце сжималось от тревоги, но он ещё не знал, что его родителей больше нет.

Больница

Палата, в которой Алексей провёл почти целый месяц, выглядела старой и мрачной. Потрескавшаяся серая краска на стенах, тусклый свет из-за потускневших плафонов, скрип металлических кроватей — всё это усиливало ощущение забвения и грусти, охвативших юного пациента.

За всё время, проведённое в больнице, к нему заходил лишь один человек — Вадим. Он старался навещать сына своего лучшего друга практически каждый день. Вадим понимал, что теперь он единственный, кто может заменить Алексею родителей или, по крайней мере, попытаться это сделать.

Долгое время Вадим не решался рассказать Алексею о судьбе его родителей. Однако он осознавал, что рано или поздно правда должна быть открыта. Алексей же всеми силами надеялся, что его родители живы и тоже находятся в больнице. Когда Вадим наконец решился на разговор, он не мог смотреть Алексею в глаза — его собственные глаза были полны слёз, словно он боялся увидеть в них осуждение или неприятие. Почему-то Вадим не мог избавиться от чувства вины за случившееся, хотя и не понимал, в чём именно он виноват и почему это чувство так остро его преследует.

Весь персонал больницы знал о трагедии, произошедшей с Алексеем. Такие случаи происходили редко, и каждый раз, когда подобное случалось, врачи и медсёстры старались выразить свою поддержку и сочувствие. Медсёстры, дежурившие в отделении, непременно старались как-то подбодрить Лешу, чтобы он чувствовал тепло и заботу окружающих. На тумбочке у его кровати почти каждый день появлялись небольшие, но трогательные подарки — сладкие конфеты, свежие фрукты. Конечно, персонал понимал, что это не могло полностью отвлечь Алексея от мрачных мыслей, но всё же хоть как-то скрашивало его пребывание в больнице.

Раны и ожоги почти зажили, но врачи не спешили с выпиской, поскольку просто не было куда выписывать Лешу. Всё это время Вадим обивал пороги всевозможных учреждений, чтобы оформить опеку над крестником. Однако даже обширные знакомства, которые он приобрёл, работая директором школы, не смогли изменить сложившуюся ситуацию — небольшая квартира и двое маленьких детей создавали значительные препятствия.

На день рождения Алексея Вадим уговорил заведующего отделением отпустить его провести этот день за стенами больничной палаты. Если раньше Леша с нетерпением ждал эту дату, когда в его родном доме собирались деревенские друзья, приезжал Вадим со всей своей семьёй, отец устраивал всевозможные конкурсы, а мама накрывала праздничный стол, то теперь, когда родителей не было рядом, этот день превратился в обычную дату в календаре.

Дома у Вадима, куда они приехали сразу из больницы, их встречал накрытый стол, в центре которого стоял огромный торт с зажжёнными двенадцатью свечами. Весь вечер, глядя на празднично украшенный стол, Алексей думал о родителях и о том, как теперь сложится его судьба, чувствуя одновременно надежду и неопределённость. Видя состояние Алексея, Вадим предложил ему прилечь на заботливо застеленный диван, чтобы он мог отдохнуть и, хотя бы ненадолго, избавиться от тяжёлых мыслей.

С утра Вадим проводил Лёшу до больницы, попрощавшись на пороге приёмного покоя. Аккуратно положив в карман немного денег — на случай, если Алексей захочет что-либо приобрести в больничном буфете — он быстро направился на работу. Его мысли снова возвращались к вопросу опеки: шансы на её получение таяли с каждым днём.

Алексею не хотелось возвращаться в стены больницы — место, которое не давало ему избавиться от тяжести на душе. Дождавшись, пока Вадим скроется за углом здания, он не спеша направился в сторону вокзала.

Погост

Алексей медленно подошел к могилам родителей, чувствуя, как сердце сжимается от нахлынувших воспоминаний. Он осторожно прикоснулся к одному из надгробий, словно искал в этом жесте хоть какое-то утешение, хоть малую толику тепла, которое когда-то дарили ему близкие. Тяжело вздохнув, он вытащил из кармана бумажный кулёк, в котором лежали две помятые конфеты, купленные на вокзале на последние деньги, оставшиеся после покупки билета. Алексей аккуратно положил их на могилы, понимая, что это не только дань уважения, но и способ сохранить связь с родителями, которые всегда были для него опорой. В его памяти всплывали те моменты, когда они были вместе: добрые советы, смех, общие праздники. Это были не просто воспоминания — это была часть его самого, его души, его сущности.

Слезы катились по его щекам, но теперь это было выражением чего-то большего, чем просто горе. Это было осознанием того, что любовь, связывавшая их, не угасла, а стала его внутренним компасом, направляющим его в жизни. Он понимал: жизнь продолжается, и он должен сделать всё, чтобы сохранить ту искру, что мерцала в их сердцах и которая совсем еще недавно освещала его путь.

После нескольких минут молчания, Алексей встал и взглянул на горизонт. Солнце медленно заходило, разгоняя облака яркими оттенками розового и золотого. Ветер нежно шевелил траву, принося с собой свежий аромат вечера. С решимостью в сердце он покинул кладбище, с каждым шагом чувствуя, как тяжелые тени воспоминаний отступают в прошлое. По мере того, как он удалялся от мрачного места, в его душе зарождались новые надежды и перемены — словно светящиеся звезды, которые обещали лучшую судьбу. Однако для юного человека, никогда прежде не сталкивавшегося с трудностями самостоятельной жизни, все это казалось невероятно сложным испытанием.

По мере приближения к деревне, шорохи листьев сменялись смехом детей и шумом деревенских улиц. Эти звуки будто напоминали о неумолимом ходе времени, которое, несмотря на горечь потерь, неизменно движется вперёд. Алексей бесконечно задавался вопросами, которые терзали его разум: «Как жить дальше? Как справиться с болью потери?» И все же, несмотря на тревоги, внутри него разгоралось пламя надежды. Он знал, что где-то впереди, за горизонтом, ждут возможности, о которых он и не смел мечтать. С каждым вдохом он учился отпускать страхи и доверяться потоку жизни, принимая свои чувства, позволяя им стать частью своего нового и пока совсем неясного пути.

Сгоревший дом

Перед Алексеем, на фоне закатного неба, возникло здание, окруженное уцелевшими постройками, но в тот момент оно казалось ему одиноким и покинутым. Его обгоревшие стены, словно шрамы, напоминали о недавней трагедии. Остатки крыши, обвисшие, как старая, изношенная шапка, сквозь черные угольные следы огня обнажали внутреннюю структуру, будто показывая раны, нанесенные пламенем. Вокруг, словно в попытке залечить боль утраты, разрасталась зелень, медленно заполняя пепелище, которое когда-то было наполнено жизнью, смехом и теплом.

Окна, лишенные стекол, смотрели на мир с безмолвной тоской, подобно глазам, потерянно устремленным в пустоту. Их темные проемы хранили воспоминания, но теперь лишь ветер, пробираясь сквозь них, шептал что-то, словно искал тех, кто когда-то здесь жил. В воздухе все еще витал запах гари, сгущая атмосферу и придавая ей мрачную тяжесть. На земле лежали обломки и осколки дома — остатки того, что когда-то было частью его жизни. Каждый из этих фрагментов, казалось, рассказывал свою историю, напоминая о переживаниях, мечтах и надеждах, которые рухнули вместе со стенами.

Это зрелище, открывшееся перед Алексеем, вызывало в нем глубокую грусть и чувство одиночества. Вокруг жизнь продолжала идти своим чередом, и лишь изредка, проходя мимо этого места, жители деревни, порой со слезами на глазах, вспоминали о произошедшей трагедии. Для Алексея же все случившееся было словно внезапный шторм, обрушившийся на спокойное и тихое море — море, которое его родители с такой заботой и любовью создавали вокруг него, наполняя его теплом и лаской. Но теперь все изменилось. То, что раньше казалось ему надежным и незыблемым, стало зыбким и неопределенным.

Неизвестно, сколько бы еще Алексей мог оставаться в этом неподвижном молчании, но, почувствовав руку на своем плече, он мягко повернул голову и встретил взгляд Вадима, который тихо подошел к нему, боясь нарушить тишину этого момента. Вадим, не застав Алексея в больнице, не теряя времени, отправился в деревню — единственное место, куда, как он предполагал, мог уйти его крестник. Некоторое время они молча смотрели на разрушенное после пожара жилище, а затем, не говоря ни слова, неспешно сели на заднее сиденье такси, на котором приехал Вадим.

Детский дом

Вадим надеялся на поддержку и понимание со стороны отдела социальной защиты. Он пришёл туда с сердцем, полным надежд и искренних убеждений, чтобы изложить свои последние доводы и аргументы. Он верил, что сможет убедить сотрудников в своей искренней заинтересованности и готовности стать опекуном для Лёши. Однако, когда он начал говорить, его слова казались невидимыми, словно исчезали в воздухе, не вызывая желаемой реакции. Специалисты, не дослушав его до конца и не обратив внимания на его объяснения, быстро и решительно отвергли его просьбу об опекунстве, оставив Вадима в состоянии растерянности и разочарования.

Увидев взгляд Вадима, Алексей понял, что больше не сможет оставаться в доме своего крестного. Кроме того, в квартире Вадима он чувствовал себя неуютно. Нет, окружающие не давали повода так думать, и Алексей никак не создавал им неудобств. Однако самому Леше было не по себе из-за того дискомфорта, который вызывало его присутствие в маленькой квартире, где и без этого было очень тесно. Учитывая все обстоятельства, Алексей без особой тревоги и сожаления принял решение переехать в интернат. Он воспринимал это скорее как необходимость, с тихим спокойствием и без лишних эмоций, словно приняв неизбежное, — готовый к новому этапу в своей жизни.

Жизнь в интернате была совершенно иной, совсем не похожей на ту, которую представлял себе Алексей. Здесь всё было строго и сурово: каждое утро начиналось с общей зарядки, а дневной распорядок был распланирован до минутной точности. В коридорах витало ощущение непреклонной дисциплины, и любой каприз или желание казались неуместными, словно нарушали строгий порядок. Внутри Алексей ощущал разрыв между своими ожиданиями о теплоте и дружеской атмосфере и холодной реальностью серых стен и непреклонных правил. Его представление о свободе и радости постепенно рассеивалось, уступая место ощущениям одиночества и монотонности.

Только на выходные, когда Вадим забирал Алексея к себе домой, жизнь казалась немного ярче и теплее, словно обретала забытые краски. Часто, по дороге из интерната, они неспешно бродили по тому самому скверу, который когда-то стал особым местом для его родителей — тем уголком, где переплелись их судьбы и, возможно, благодаря которому появился на свет Алексей.

В отличие от большинства воспитанников, для которых учёба была скорее наказанием или даже пыткой, Алексею она казалась своего рода отвлечением от непонятного для него тогда мира, в котором вокруг были совершенно посторонние люди, а он — всего лишь обычный человечек. Алексей не мог разглядеть той искры и искренности в глазах учителей, которые наполняли взгляд отца, когда он с гордостью и теплотой наблюдал за своими учениками. Этот глубокий, пронзительный взгляд, кажется, всегда оставался в памяти Алексея. Успехи в учёбе особо не волновали учителей — разве только победы учеников в различных конкурсах, благодаря которым они получали дополнительные премии и улучшали показатели работы интерната. Такими успехами в интернате давно уже никто не хвастался. Лишь участие Алексея в городских олимпиадах порождало хоть какую-то надежду на то, что школа сможет повысить свою привлекательность в глазах руководства и укрепить свои позиции в образовательных рейтингах.

Алексея очень тяготила мысль о том, что учителя рассматривают его не как способного ученика, а как средство для получения выгоды — какой бы ни была эта выгода, материальной или моральной. С каждым днём ему становилось всё тяжелее и тяжелее оставаться один на один с этими мыслями. Как же он хотел поделиться ними с близкими! Поговорить с Вадимом означало не только пожаловаться на трудности, с которыми сталкивается его крестник, но и ещё больше усугубить чувство вины, которое терзало его изнутри. Вадима до сих пор не покидали чувства вины за гибель родителей Алексея, за неспособность получить опеку над крестным сыном. Хотя он никогда не говорил об этом, Алексей ощущал это: связь между ним и Вадимом, которая длилась с самого рождения Леши, была настолько крепкой, что они чувствовали друг друга как единое целое.

Отношения с другими воспитанниками, не сказать, чтобы не складывались, скорее всего, были нейтральными. Их взгляды, отношение к жизни и стремления к внутреннему развитию были совершенно различными, а зачастую и противоположными. Отсутствие рядом человека, которого Алексей мог бы считать своим другом и с кем он мог бы поделиться самыми сокровенными мыслями, лишь усиливало его чувство одиночества и собственной ненужности.

И вот настал тот день, когда Алексей окончательно решил: он больше не может оставаться в стенах интерната. Тщательно спланировав свой побег, он предупредил Вадима, что не сможет выйти на выходные, якобы чтобы подготовиться к важной контрольной. Зная, что в эти дни в интернате остаётся меньше воспитателей, а оставшиеся без присмотра местные хулиганы, преодолев искусно замаскированный лаз в заборе, пролезают на соседние дачные участки в поисках ещё не созревших яблок, и походы которых зачастую остаются незамеченными, Алексей был уверен, что это самое подходящее время для побега.

Его план и расчёт сработали, только вечерняя перекличка выявила отсутствие одного из воспитанников. Воспитатели сразу же подняли тревогу, но ни один из воспитанников не видел Алексея с самого утра, не подозревая о его замыслах.

Побег

Алексей понимал, что его поступок подводит не только руководство интерната, но и, в большей степени, Вадима, который считал себя ответственным за воспитание и будущее крестника. Несмотря на это, он не мог изменить своего решения, которое в тот момент казалось ему единственно верным. Он не боялся трудностей или неопределённости — его пугал взгляд Вадима и невозможность объяснить всю сложность своего состояния. Что сделано, то сделано. Теперь оставалось лишь сделать всё, чтобы больше не возвращаться в то место, где он не мог выразить своё мнение, раскрыть свою сущность и просто быть собой. Как этого добиться, было неясно, и оставалась лишь надежда на судьбу, которая в последнее время редко благоволила Алексею.

К обеду он уже стоял перед развалинами обгоревшего дома, которые почти не изменились за время его отсутствия. Лишь трава, словно пытаясь замаскировать следы трагедии, разрасталась с особым упорством. Деревья, казалось, сильно пострадавшие от пламени, вновь зашевелились, показывая признаки жизни. Это оживление наполнило Алексея новой надеждой. Глядя на них, он почувствовал внутри силу — ту самую, которая, как он верил, поможет ему пережить, возможно, самый сложный этап в его жизни.

Вдруг он услышал лай. Из заросшей травы выбежал его верный друг, Дружок. Такие тёплые эмоции Алексей не испытывал давно. Он и не надеялся когда-нибудь снова увидеть своего пса, с которым рос, разделяя все радости беззаботной жизни под родительским крылом. Опустившись на колени и крепко обняв друга, радостно виляющего хвостом, Алексей прошептал: «Теперь нас никто не разлучит».

Вдвоём они направились осматривать последствия пожара. Лишь одна постройка осталась нетронутой — баня, которую их отец построил незадолго до трагедии. Несмотря на отсутствие электричества, Алексей твёрдо решил, что именно эта баня, которую он помогал строить отцу, станет его новым убежищем, местом, где он сможет начать взрослую и независимую жизнь.

Начало темнеть. Алексей достал несколько кусочков хлеба и пару ломтиков сыра, тайком вынесенных из интернатской столовой. Половину он отдал Дружку. Сев на крыльцо бани рядом с лежащим у его ног псом, он смотрел на уходящее в тень вечернее небо и почувствовал вкус свободы. В этот момент ему казалось, что все забыли о нём — и именно этого он сейчас хотел больше всего.

Алексей улёгся на скамейке у банной печи. Вдруг он вспомнил, как отец парил его здесь, и как ему хотелось вернуться в то беззаботное время. Воспоминания накатывали одно за другим, не давая заснуть до самого утра, наполняя ночь тяжёлым грузом и бесконечными размышлениями.

Собачий лай разбудил Алексея, когда солнечные лучи уже пробивались в небольшое окно его нового «дома». Такой громкий и надрывный лай Дружка он слышал впервые — будто пёс пытался предупредить о чём-то важном. Сквозь лай Алексей услышал узнаваемые голоса — это были Вадим и директор интерната. Охвативший его страх не позволял открыть массивную дверь бани. Собрав в себе все силы, он решительно сделал шаг навстречу неизвестности. Дружок, возможно, боясь вновь потерять друга или пытаясь защитить его, не позволял непрошеным гостям приблизиться к крыльцу, на котором в помятой и испачканной золой одежде стоял Алексей.

Они долго смотрели друг на друга, не решаясь произнести первые слова. Молчание нарушил Вадим, попросив Алексея успокоить собаку. Алексей подозвал Дружка, который беспрекословно подошёл к хозяину, прервав лай. Директор попытался убедить воспитанника вернуться в интернат, но его слова не возымели эффекта. Вадим, не находя нужных слов, нервно стоял в стороне. Лишь баба Шура, прибежавшая на лай собаки, заступилась за своего «внучка», как она ласково называла Алексея.

Осознав решимость мальчика, директор достал лист бумаги и, вместе с ручкой, передал его бабе Шуре, попросив написать заявление с просьбой оставить Алексея у неё на время предстоящих каникул. После отъезда директора Вадим, надеясь забрать крестника, более часа приводил доводы о том, что так будет лучше для всех. Но непоколебимость Алексея вынудила его уехать домой в одиночестве, оставив все свои деньги бабе Шуре. Алексей почувствовал, что удача, наконец, улыбнулась ему.

Жизнь

Жизнь в деревне, как и во всей стране, претерпела значительные изменения. Колхоз, когда-то процветавший, почти прекратил свою деятельность, и работа для местных жителей стала редкостью. Зарплату, если таковую можно было назвать, выдавали продуктами собственного производства, что лишь усугубляло трудности и лишало людей выбора. Многие мужчины, привыкшие к тяжелому деревенскому труду, подались в город, где еще как-то можно было заработать, чтобы прокормить свои семьи.

К пятнадцати годам Алексей превратился в высокого, крепкого юношу. Его сила и доброта стали неотъемлемой частью жизни деревни. Он без колебаний брался за любую работу, которую просили выполнить оставшиеся в деревне жители. Лето пролетело незаметно, и настало время возвращаться в интернат. Это событие тяготило Алексея, вызывая смешанные чувства тоски и грусти.

Предчувствуя реакцию Вадима, он в тайне от него попросил директора интерната, чтобы тот помог оформить опеку бабы Шуры над ним. Зная непростой характер Алексея, который уже чуть не лишил его должности, директор подключил все свои связи и в кратчайшие сроки решил вопрос, который много лет пытался безуспешно разрешить Вадим.

Деревенская школа, в которую Алексей пошел в сентябре, после ухода прежнего директора, стала местом уныния и скуки. Учителя, как ему казалось, мало отличались от учителей в интернате. Учеба в школе, которая раньше доставляла удовольствие благодаря новым знаниям и интересным открытиям, стала для него скучным времяпрепровождением. Только книги из школьной библиотеки помогали ему находить что-то увлекательное и значимое.

С течением времени Алексей всё чаще пропускал занятия, предпочитая помогать сельчанам. То дрова наколоть, то покосившийся забор укрепить. Основной платой за труд в деревне был самогон. Поначалу Алексей отказывался от такой оплаты, но со временем это стало для него обыденностью. Баба Шура старалась не обращать внимания на его состояние, но, когда Алексей почти каждый день, с трудом передвигая ноги, возвращался домой, она начала делать ему замечания, которые оставались незамеченными. С болью в сердце она наблюдала, как её внучек меняется до неузнаваемости. Вместо прежнего Алёши — заботливого, любознательного мальчишки — перед ней стоял кто-то совершенно другой. Алексей понимал, что его действия глубоко ранят человека, который видел в нем единственный смысл жизни. Но он не мог или не хотел меняться. Это был единственный способ отвлечься от своих проблем и страшных воспоминаний прошлого.

Перед Троицей деревня оживала. Сюда съезжались те, кто когда-то жил здесь. Люди собирались, чтобы почтить память родных, вспомнить прошлое и просто окунуться в атмосферу родного места. В эти дни каждый уголок напоминал о былых временах, когда жизнь текла размеренно и спокойно. А утром после службы в единственной сохранившейся церкви, расположенной в центре соседнего села, люди направлялись к могилам своих предков. С особой бережностью они очищали надгробия, украшали их скромными букетами цветов и зажигали свечи. Эти визиты были для них не просто ритуалом, а живым мостом к ушедшим поколениям, бережно хранящим память о корнях и связывающим их с прошлым.

Алексей, надев единственную оставшуюся от отца белую рубашку, бережно хранимую как память, прихватил с собой заранее припасённую половинку буханки хлеба с небольшим кусочком колбасы, побрел на кладбище, надеясь оказаться там самым первым. Леше хотелось в одиночестве прикоснуться к могилам родителей в надежде получить откровение и утешение, которых так не доставало ему после потери самых близких людей. Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда он подошел к кладбищу. Проведя рукой по деревянным крестам, словно пытаясь прикоснуться к теплым родительским рукам, Алексей аккуратно разложил принесённые с собой продукты.

Как же ему хотелось обратиться к своим родителям, поделиться с ними своими мыслями и переживаниями. Ведь они всегда были для него опорой и источником мудрости. Алексей скучал по прошлым временам, когда отец давал ему дельные советы, помогал принимать важные решения и поддерживал, когда было трудно. Мама, с её нежной улыбкой и тёплыми объятиями, всегда была готова выслушать и понять. В полном бессилии что-либо изменить, он сел у могилы матери, погружённый в тихую, подавляющую тишину, царившую вокруг, и мягко погрузился в сон.

С тех пор как не стало родителей, Алексей не знал такого крепкого сна. В глубокой тишине, когда даже тени не смели нарушить покой, к нему явилась она — его мать. Она присела рядом, её дыхание было едва уловимым, как будто боясь разбудить своего сына. Приклонив голову к его груди, она тихо плакала, и слёзы, блестевшие на её глазах, были как капли дождя на рассвете. Губы её шептали слова, которые он не мог услышать, но которые проникали в самую глубину его души. В этих словах было прощение за всё, что ему пришлось пережить, за то, что они, пытаясь защитить его, лишили его самого дорогого — счастливого детства. Так же внезапно, как и появилась, она растворилась, оставив на прощание слова: «Сынок, не губи себя, ради нас с отцом, мы любим тебя».

Алексей проснулся от лёгкого прикосновения к плечу. Открыв глаза, он увидел односельчанина. Тот, проходя по узким тропкам, не смог пройти мимо Алексея, лежавшего на могильном холме, покрытом травой. Мужчина достал из пиджака фляжку крепкого самогона, сделал глоток и протянул её Алексею. Алексей медленно протянул руку, но замер, будто невидимая сила внезапно сковала его движение. Он резко отдёрнул руку назад, чувствуя странное напряжение в воздухе. Бегло бросив взгляд на могилы родителей, Алексей стремительно бросился прочь от окружавших его людей. В их взгляде он не увидел даже капли сострадания — наоборот, они были наполнены осуждением и какой-то неприязнью. В тот момент он не мог понять, почему, ведь он всегда готов был по первому зову прийти на помощь любому, кто в ней нуждался, однако сейчас оказался для них совершенно чужим человеком.

Алексей шел домой, стараясь не замечать людей вокруг. Они казались ему размытыми, как будто он смотрел на мир сквозь туман. Его мысли были где-то далеко, а ноги сами несли его вперед, будто знали дорогу.

Войдя в дом бабы Шуры, он едва успел добраться до кровати и сразу же рухнул на неё, чувствуя, как земля словно ускользает из-под ног. Баба Шура, привыкшая к его частым «загулам», уже было решила, что он снова перебрал с алкоголем, и, не желая видеть эту картину, собралась уйти. Но, не уловив привычного резкого запаха, остановилась. Её взгляд, полный заботы и тревоги, скользнул по его бледному лицу. Поняв, что произошло что-то непонятное, она тихо вздохнула и, подойдя к кровати, накрыла его лоскутным одеялом. «Отдохни, сынок, — прошептала она с теплотой, — всё будет хорошо». Она села рядом, положив руку на его плечо, и продолжала смотреть на него с той же безмолвной преданностью, которая была её сутью. В её взгляде читалась надежда, что этот покой поможет ему собраться с силами и найти ответы на вопросы, которые так его мучили.

Он закрыл глаза, и в его голове начали кружиться обрывки мыслей, словно осенние листья, подхваченные ветром. Они никак не хотели складываться в понятную картину, отчего голова кружилась ещё сильнее, а мир вокруг становился всё более размытым и далёким.

За окном уже давно стемнело, а Баба Шура сидела на краю кровати, не сводя глаз с Алексея. Он лежал бледный, с закрытыми глазами, а его лоб, холодный и влажный, был покрыт мелкими каплями пота. Она то и дело поправляла ему одеяло, хотя понимала, что это вряд ли поможет. Ее морщинистые руки дрожали, а в глазах читалась тревога. Баба Шура не могла отойти от него ни на секунду. Каждый звук, каждый его вздох заставлял ее сердце сжиматься. В этот момент она не понимала, что могло случиться с Лешей.

Под утро ее голова опустилась на холодную железную спинку кровати. Она стала ее единственной опорой, и сон тут же накрыл ее, унося в тишину и покой. Проснувшись и не обнаружив Алексея рядом, она, спотыкаясь о разбросанные вещи в тесной прихожей, в тревоге выбежала во двор. И только увидев его, спокойно сидящего на скамейке с лёгкой улыбкой на лице, она замерла, прижав ладони к груди, словно пытаясь унять трепет своего встревоженного сердца. Ее глаза, полные недоумения и тревоги, не отрывались от Алексея. Вопрос, который она не успела задать, витал в воздухе, но ответ уже прозвучал, тихо и с глубоким сожалением. “Я уезжаю”, — сказал он, и его голос дрогнул, словно каждое слово давалось ему с трудом.

Несмотря на боль, которую причиняли эти слова, баба Шура понимала, что это было самое правильное решение, способное изменить жизнь Леши к лучшему. Она знала, что иногда ради блага близкого человека приходится принимать трудные, даже мучительные решения, но верила, что в будущем это принесёт свои плоды.

На следующее утро, Алексей, закинув рюкзак за спину, с вечера собранный заботливыми руками бабы Шуры, пошел прощаться с другом, который верно охранял забытый всеми участок.

Тот самый участок, который был опустошен пожаром, теперь полностью преобразился. Обгоревшие бревна стен, были разобраны, распилены и сложены вдоль забора. Деревья, которые когда-то стояли черными обугленными скелетами, уже восстановились и были покрыты густой зеленью. Молодая листва шелестела на ветру, а под ногами мягко шуршала трава.

Алексей, несмотря ни на что, каждый день приходил к Дружку. А верный друг всегда знал, что хозяин обязательно принесёт ему вкусной еды и погладит его за ухом. В это утро он, как всегда, подбежал к нему, виляя хвостом, но в глазах хозяина читалась грусть. Алексей присел, погладил пса по голове и сказал: «Я уезжаю, дружище. Надолго. Но я вернусь, обещаю».

Баба Шура, стоя в стороне, смотрела на него с тихой надеждой, надеждой, что Алексей обязательно вернётся и вернётся совершенно другим человеком

Город

Алексей с тревогой и волнением представлял, как встретит его город, который за короткое время, проведённое в нём, так и не стал ему близким и родным. Но пути назад не было. Считая себя в неоплатном долгу и не желая усугублять и без того трудное положение, он отказался от денег, которые настойчиво предлагала ему баба Шура. Впервые в жизни он солгал ей, сказав, что средства на первое время у него есть. Поправив рюкзак, он направился к остановке, решительно отказавшись от предложения проводить его. Попросил только придержать Дружка. Пёс преградил путь, не отпуская хозяина. Казалось, он чувствовал что-то неладное.

Несмотря на дальнюю дорогу, Алексей решил пройти её пешком, чтобы было время подумать о пятнадцати годах, прожитых в этом мире, и о том, чего он хочет от жизни. Весь его путь сопровождал образ матери, чьи слова глубоко запали в душу. Именно они дарили силы в пути, которые, казалось, уже были на исходе, не позволяя останавливаться.

Когда солнце клонилось к закату, вдалеке засияли огни города. Это был город, где Алексею предстояло начать новую жизнь. Где всё должно было стать по-другому, но пока не ясно, как именно. С чего начать — плана не было, ведь решение пришло внезапно. Да и какой план может быть у совсем ещё молодого человека, совершенно не представляющего о трудностях этого сложного пути, который называется жизнью.

Город, который весь путь пугал своей неопределённостью, в окутавшей его тьме оказался куда более страшным. Страх перед неизвестностью словно пытался остановить Алексея, и только решение изменить всё вокруг давало ему силы преодолеть эту преграду.

Конечно, он знал, куда идти — этот городской маршрут Алексей проходил не единожды. Сейчас прохождение этого небольшого, но самого трудного отрезка было очень волнительным, ведь исход его оставался совершенно непредсказуемым. Чувство вины перед своим крестным с каждым шагом становилось всё сильнее и тяжелее.

Вот и та самая пятиэтажка, на третьем этаже которой располагалась квартира Вадима. Свет в окнах его квартиры, как и в окнах соседних, уже давно погас. Алексей прекрасно понимал, что для Вадима он всегда был и остаётся очень близким и родным человеком, готовым помочь даже в столь поздний час. Несмотря на это, Алексей не стал беспокоить Вадима в эту ночь, решившись дождаться утра следующего дня — нового дня, новой жизни.

Алексей аккуратно присел на скамейку, расположенную на игровой площадке, и натянул на плечи старенькую куртку. Внутри его крутились мысли — беспокойство и напряжение сменяли друг друга, мешая сосредоточиться. Он старался словно поймать в своей голове слова, которые должен был сказать Вадиму. Ведь предстояло сказать много важного, и, в первую очередь, — объясниться.

Пока первые лучи восходящего солнца скрывались за глухими стенами многоэтажек, окружающих двор, в окнах домов уже начинали мерцать первые огоньки, предвещая наступление нового дня. Взгляд Алексея был устремлён к окнам квартиры Вадима. Замерзший и взволнованный, он с нетерпением ожидал момента, когда сможет постучать в заветную дверь. Наконец, слабый свет проник сквозь задернутые шторы заветного окна, словно тихий знак, подталкивающий Алексея к важному шагу.

С тревогой и нерешительностью он медленно направился к подъезду, оставляя скамейку позади. Алексей немного задержался у двери квартиры, собирая в себе силы и преодолевая волнение, прежде чем наконец решиться нажать на кнопку звонка.

Открыв дверь, Вадим совершенно не ожидал увидеть на пороге Алексея. Он ощущал, что прибытие в столь ранний час — не случайность, и, не задавая лишних вопросов, крепко обнял своего крестного сына. На свист кипящего чайника из комнаты выбежали два мальчугана, их лица засияли от радости, когда они увидели Алексея на пороге. Немедля ни секунды они тут же бросились к нему навстречу, словно давно ждали этого момента. Потоптавшись ещё несколько минут, они наконец вошли в кухню, где их встречал завтрак, на скорую руку приготовленный супругой Вадима.

Разговор между Вадимом и Алексеем начался только после того, как Ольга, проводив детей в садик, сама отправилась на работу. Хотя беседа имела большое значение, она получилась достаточно лаконичной. Вадим, предложив Алексею отдохнуть, аккуратно застелив чистым бельём диван, и погрузившись в размышления о их разговоре, который больше походил на монолог Алексея, отправился на работу. Задача, которую предстояло решить, оказалась не из лёгких — вернуть Алексея в интернат. Именно такое решение принял для себя Алексей.

К большому удивлению Вадима, он увидел своего однокурсника Серёжу, сидящего в кресле директора интерната. Его совсем недавно, после ухода старого директора, назначили на эту должность. Сергей знал о трагедии, случившейся с их общим однокурсником, и сделал всё возможное, чтобы Алексей 1 сентября начал учёбу в школе-интернате.

Продолжение Учитель глава 3 на моей страничке https://dzen.ru/a/aEG_NhFf5wjlfHx4?share_to=link

Спасибо за интерес к истории.

Я буду очень рад видеть вас среди своих подписчиков. Еще много интересного вы сможете увидеть на моем канале.

Не забывайте ставить лайки и обязательно оставляйте комментарии.