Ирина стояла на кухне своей двухкомнатной квартиры, заваривая утренний кофе, когда дверь щелкнула замком. Не успела она удивиться — кто это так рано? — как в прихожей раздался знакомый голос:
— Димочка, ты дома? Мамочка пришла!
Тамара Петровна появилась на пороге кухни с таким видом, будто это была её личная территория. В руках у неё красовалась связка ключей.
— Доброе утро, Иришка, — свекровь окинула взглядом кухню. — Что-то у вас тут беспорядок. Я сейчас всё приведу в порядок.
— Тамара Петровна, а как вы... — Ирина растерянно посмотрела на ключи.
— Димочка дал на всякий случай. Мало ли что — вдруг экстренная ситуация, — свекровь уже орудовала чайником. — Всё же сын у меня единственный. Пусть квартира на твоём имени, дочь, но семья-то общая.
Ирина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Квартиру она покупала три года назад, вкладывая все накопления и беря кредит. До свадьбы с Димой здесь был её личный мир.
— Знаете, может, всё-таки лучше предупреждать о визитах? — осторожно предложила она.
— Что ты, деточка! Какие церемонии в семье, — Тамара Петровна уже разложила печенье на тарелочке. — К сыну же прихожу, не к чужим людям.
Дима появился из ванной, увидел мать и просиял:
— Мам! А ты рано сегодня.
— Соскучилась, сынок. Вчера всю ночь не спала — думала о вас, молодых.
Ирина закатила глаза. «Молодые» — им обоим уже за тридцать.
Через неделю ситуация повторилась. Потом ещё через три дня. Тамара Петровна появлялась в самые неподходящие моменты, вела себя как хозяйка и каждый раз произносила что-то о «общей семье».
Апогей наступил в пятницу вечером. Ирина с Димой планировали романтический ужин, когда дверь снова щелкнула.
— Димочка! — донеслось из прихожей.
— Господи, — прошептала Ирина, — у меня уже нервный тик от этого голоса.
Тамара Петровна вошла с внушительным пакетом продуктов.
— Решила супчик наварить. Небось, питаетесь всякой ерундой, — она критически оценила накрытый стол со свечами. — Это что за театр?
— Мы хотели поужинать вдвоём, — сквозь зубы произнесла Ирина.
— Ах, да что вы! Я быстренько! — свекровь уже раскладывала овощи. — Кстати, Димочка, я тут подумала... А что если пространство правильно разделить? Вон там, в большой комнате, можно перегородочку поставить. Мне бы хватило уголочка.
Дима поперхнулся вином:
— Мам, о чём ты?
— Да так, размышляю. — Тамара Петровна значительно посмотрела на сына. — Если вдруг что, помни: половина в любом случае твоя. Ты для меня как опора, почти как муж покойный. Я без тебя не справлюсь.
У Ирины сложилось ощущение, что её накрыло цунами.
— Какая половина? — её голос дрожал от возмущения.
— Ну как же, детка. Семейное имущество — оно общее.
— Но квартира куплена мной до брака! — взорвалась Ирина.
— Тише, тише, — замахала руками Тамара Петровна. — Что ты кричишь на старшую?
После ухода свекрови разразился скандал.
— Дима, ты понимаешь, что происходит? — Ирина ходила по комнате, размахивая руками. — Твоя мать хочет здесь жить!
— Она не со зла, Ира. Просто одинокая очень...
— Одинокая?! Да у неё больше социальной жизни, чем у нас двоих вместе взятых!
— Не кричи, пожалуйста.
— А что мне делать? Петь? — Ирина схватила злополучные ключи и швырнула их в мусорное ведро. — Всё! Больше никаких вторжений!
— Зачем ты так? — Дима побледнел. — Это же моя мать!
— А это моя квартира!
В ту ночь Дима собрал сумку и ушёл к маме. «Подумать», как он выразился.
Три дня тишины закончились звонком от Тамары Петровны:
— Ирина, нам нужно поговорить. Приходи завтра в шесть.
— Зачем?
— Увидишь.
В назначенное время Ирина обнаружила у свекрови странную компанию: Диму с кислой миной, Тамару Петровну в парадном халате и незнакомого мужчину в костюме.
— Знакомься, — торжественно произнесла хозяйка, — это Геннадий Семёнович, наш семейный юрист. Двоюродный брат Димы.
— Очень приятно, — мужчина протянул руку. — Тамара Петровна рассказала о вашей... ситуации.
— Какой ситуации? — У Ирины появилось нехорошее предчувствие.
— Я считаю, — начала свекровь, — что нам нужен официальный договор. Чтобы в случае развода мой сын не остался на улице.
— Что?! — Ирина чуть не упала со стула.
— Ну что ты так реагируешь, — замахала руками Тамара Петровна. — Мало ли что в жизни бывает. А Димочка должен быть защищён.
— Мама, — тихо произнёс Дима, — мы об этом не договаривались.
— Молчи, сынок. Я лучше знаю, что тебе нужно.
Геннадий Семёнович кашлянул:
— Собственно, есть различные варианты...
— Стоп! — Ирина вскочила. — Квартира куплена мной до брака, даже не смейте думать о ней! Никаких договоров не будет!
— Как ты разговариваешь со старшими! — возмутилась Тамара Петровна.
— А как надо? На коленях просить не претендовать на мою собственность?
Скандал разгорелся нешуточный. В конце концов Ирина хлопнула дверью и ушла.
Дома она рыдала до утра. Казалось, брак трещит по швам.
Но утром произошло неожиданное. Дима позвонил и попросил встретиться.
— Я узнал, — сказал он, когда они сели в кафе, — что мама уже записалась к другому юристу. Хочет подавать какое-то заявление о «защите интересов сына».
— И что? — устало спросила Ирина.
— А то, что я впервые за тридцать лет жизни сказал ей правду, — Дима выглядел измученным, но решительным. — Что мы гости в твоей квартире, если ведём себя как захватчики.
— И что она?
— Назвала меня предателем и заявила, что у неё больше нет сына.
Ирина молчала, не зная, радоваться или жалеть его.
— Знаешь, — продолжил Дима, — а оказалось, что жить без постоянного материнского контроля довольно... свободно.
Через месяц Тамара Петровна сдалась. Не выдержав одиночества, она позвонила и со слезами в голосе попросила прощения. Дима согласился на встречу, но с условиями.
— Ключи остаются у нас, — твёрдо сказал он матери. — О твоих правах на квартиру речи нет и быть не может. И визиты — только по договорённости.
— Но я же мать! — всхлипнула Тамара Петровна.
— Именно поэтому я даю тебе шанс остаться в нашей жизни, — ответил сын.
А Ирина, наблюдая эту сцену с дивана своей, стопроцентно своей квартиры, подумала, что иногда семейные драмы заканчиваются лучше, чем сериалы. Главное — вовремя поставить границы. Даже если для этого приходится пригрозить родственникам юридическими последствиями их собственных амбиций.