Живём мы вдвоём — я и мой кот Жора, пятилетний хвостатый. Самый обычный, беспородный — и самый родной. История его появления в доме не уникальна, но для меня судьбоносна: холодная осень, подъезд, жалобное мяуканье… Я приоткрыл дверь — на пороге дрожит #котёнок. Запустил, покормил. Так он и остался.
Иногда у меня обостряется остеохондроз, а в тот раз совсем прихватило — шею не повернуть, спина ноет. Пришлось идти в поликлинику, взять больничный. Вернулся, устроился на диване, обложился подушками, телевизор фоном бубнит. Даже на кухню идти не хочется — лежу, как варёный. А Жорик всё время рядом. Но видно: что-то его тревожит. Обычно он за мной хвостом по квартире, а тут — я лежу, и он будто теряется, не знает, чем помочь.
Жора у меня, кстати, с характером. Иногда откроет шкаф, достанет носок и с гордостью тащит его мне в зубах. Или притащит мячик — я ему бросаю, он приносит обратно. Почти как собака. Умный и любопытный, как будто понимает всё.
На второй день болезни сел он напротив меня, внимательно смотрит, словно анализирует: что происходит с этим двуногим, почему не двигается. Лекарства у меня под рукой, а у него — корм, вода, лоток. Самостоятельный парень, не капризный. Но видно: душой переживает.
А на третий день случилось нечто. Лежу, вроде полегчало, и тут Жорик незаметно шмыгнул на кухню. Слышу — глухой стук. Думаю: неужели на стол полез? Никогда такого не было. Через минуту возвращается, что-то аккуратно несёт в зубах. Прыгает ко мне на кровать, кладёт рядом с подушкой... крекер.
Я, честно, дар речи потерял. Остеохондроз в тот момент испугался и отступил. Жора смотрит в глаза: «Ешь. Надо восстановиться». Он же помочь хотел, по-своему, по-котячьи. Я, конечно, не стал ругаться — кто бы ругал за заботу? Крекер, хоть и обслюнявленный, я спрятал — сделал вид, что съел, чтобы не обидеть.
После этого я прикрыл вазочку крышкой — мало ли. Но история на этом не закончилась.
На следующий день — дежавю. Шмыг на кухню, стук, прыжок. Но печенье теперь под защитой. Жорика долго не было. Потом выходит... серьёзный, как будто сам себя уговаривал. Глаза злые, щёки раздуты — идёт на меня. Прыг на кровать — и выкладывает сухой корм, прямо перед носом: «Вот. На. Больше ничего не нашёл. Но ты должен поесть».
Через пару дней мне стало лучше. Жорик это почувствовал и успокоился — я ведь снова стал чаще ходить на кухню. А он, как и прежде, следует за мной, как маленький пушистый ангел-хранитель.