Исследования головного мозга, по-видимому, подтверждают теории Фрейда о вытесненных психических переживаниях, о сновидениях и подсознании. Нейрофизиологи и психоаналитики общими усилиями разгадывают загадки человеческой души.
«...ВЫ НЕ ВНУТРИ МОЕЙ ГОЛОВЫ»
У Мелани Джекобс случился инсульт. Парализовало левую ногу и левую руку. Но миссис Джекобс не верила, что она парализована. «У меня все хорошо», — говорила она мужу и горячо протестовала, когда он отвез ее в больницу.
Британский нейропсихолог Марк Солмс много лет ведет пациентов, страдающих необычными нарушениями сознания. Это очень интересно и поучительно для науки. Если поврежден участок головного мозга и утрачена одна из его функций, из этого можно сделать полезные выводы о том, как функционируют клетки данного участка в здоровом мозгу. А Мелани Джекобс хочет, чтобы доктор, присевший у ее койки, оставил ее в покое.
— У меня очень много дел. Мне нужно домой.
— К сожалению, я уверен, что у вас левосторонний паралич. Пошевелите левой рукой.
Рука неподвижна.
— Вы можете двигать рукой? — спрашивает Солмс.
— Да.
— Я этого не вижу.
— Потому что вы не внутри моей головы. Своим внутренним зрением я вижу, что рука двигается.
Типичный случай анозогнозии — нарушения сознания, при котором больной отрицает свою болезнь. Такая картина болезни показывает, что поражение находится в правом полушарии. Нейропсихолог знает три обоснованные свойствами мозга модели, подходящие к данному случаю. В упрощенном виде их можно выразить так: пациент больше не может испытывать негативные эмоции, у него нарушена способность концентрации внимания на левой стороне, воспринимать свое тело в пространстве. Ни одна из этих моделей не подходит полностью к состоянию миссис Джексон.
...Солмс демонстрирует коллегам и студентам видеофильм, в котором сняты беседы с пациенткой, с жаром обосновывает свою точку зрения. И произносит фамилию, которая у неврологов и психиатров вызывает обычно агрессивное беспокойство:
— Зигмунд Фрейд сказал бы, что она вытесняет этот факт из сознания.
Пациенты с неврологическими нарушениями, как миссис Джекобс, сегодня служат важными доказательствами, если речь идет о научной реабилитации многократно осмеянного гиганта — Фрейда.
Идеи Фрейда, как и гипотезы современных исследователей головного мозга, вращаются вокруг старой как мир проблемы: каким образом связаны мозг и психика? Как реагирует мозг на травмирующие переживания? Где и как возникают мысли и чувства?
На сеансе у психоаналитика эти процессы трудно выяснить. На отделении неврологии в больнице, наоборот, можно, по словам доктора Солмса, непосредственно наблюдать, как мозг, в качестве отвечающего за психику органа, вызывает субъективные переживания.
Например, миссис Джекобс: ее ненормальное восприятие собственной личности и непоколебимое стремление принимать желаемое за действительное связаны с существованием светлого пятна, заметного на ядерно-спиновой томограмме ее головного мозга. Значит, поврежденный участок каким-то образом связан с тем, что определяет формирование собственного «я» и является частью сети нервных клеток, которая помогает при этом справиться с нарушением самоценности личности. В конце концов, такие процессы тоже происходят в головном мозге.
Психоаналитики могут говорить на эту тему бесконечно. Они знают различные типы самооценок, имеют специальные теории об их возникновении и соответствующую терминологию.
— Я думаю, что мы можем на солидной основе клинических наблюдений объединить психоанализ с нейрофизиологией, — говорит Солмс.
У него есть все основания для оптимизма. Попытка соединить две враждебные дисциплины в один большой синтез уже привела к формированию нового направления в науке. Фрейд снова актуален. В разных странах нейрофизиологи, психологи, психиатры и психоаналитики создают рабочие группы по освоению его научного наследия. Взгляды Фрейда на природу Бессознательного созвучны с воззрениями наиболее прогрессивных современных нейрофизиологов.
Фрейд как исследователь мозга
Первым исследователем, который изучал связи между психоанализом и физиологией головного мозга, был сам Зигмунд Фрейд. Однако когда психолог Фрейд с его увлекательными теориями приобрел мировую известность, о нейрофизиологе Фрейде совсем забыли.
В Триесте Фрейд, талантливый и честолюбивый юноша, разглядывал под микроскопом нервную систему рыб и прилежно изучал яички угрей. Он считался очень способным нейробиологом. Его привлекает неврология, молодое направление клинической медицины, которое практически ничего не могло предложить своим пациентам.
Получив стипендию для научной командировки за границу, доктор медицины Зигмунд Фрейд в 1885 году едет из Вены в Париж. В Сальпетриере (приюте для престарелых и душевнобольных) он вскрывает мозг детей в лаборатории Жан-Мартена Шарко. Фрейд присутствует на публичных сеансах у знаменитого невропатолога, следит, как Шарко вызывает у пациентов под гипнозом истерический паралич и выводит из этого состояния. Поскольку в мозгу умерших истеричек не обнаруживалось никаких явных причин их страданий, большинство ученых тогда думали, что пациентки сами выдумали свои симптомы. Но Шарко диагностировал истерию как настоящую болезнь. Он первым догадался поставить вопросы, могут ли физические симптомы быть обусловлены духовно-психическими причинами и каким образом возникают подобные заболевания.
Фрейд предполагает, что ключ к невротическим симптомам находится в давних травмирующих переживаниях, преимущественно сексуального характера. Он убежден, что психика или душа обязательно должна быть представлена где-нибудь в тканях головного мозга. Фрейд одним из первых высказал идею, что мозг состоит из связанных друг с другом нервных клеток — нейронов, которые образуют нейронные сети. В работе 1895 года «Проекты научной психологии» пытается перенести свои революционные идеи, относящиеся к психическим процессам, на язык нейрофизиологии и нейроанатомии. Однако он был ограничен техническими возможностями времени. Ему оставалось только фантазировать, трактовать, догадываться, и Фрейд характеризует свои «Проекты» как своего рода безрассудство. Он разочаровывается в этом направлении исследований и решительно отворачивается от нейробиологии. Однако пишет, что «настанет день, когда глубокое проникновение исследований нащупает пути к соматическим предпосылкам психических явлений». «У нас временно нет ничего лучше методов психоанализа, и поэтому не следует ими пренебрегать, несмотря на всю их ограниченность».
Столетний раздор
С тех пор две родственных отрасли в науке — психофизиология и психоанализ — находятся в состоянии конфликта. В течение ста лет между ними происходила непримиримая борьба за приоритет в исследовании человеческого сознания. Революционная теория психоанализа, бесспорно, повлияла на различные области жизни — на общество, на искусство, язык, семейные отношения. Вряд ли какая-то другая теория может так повлиять на человеческое существование, как учение Фрейда о Бессознательном — глубокой области сознания, куда человек прячет неприятные вопросы или трудноосуществимые желания.
По Фрейду, человеком руководят подавленные сексуальные желания, им движет животное, притаившееся в глубине его души. Жалкий раб своих забытых детских переживаний, он все время боится, сам не зная чего, видит во сне, что поднимается по лестнице, а подразумевается половой акт, хочет что-то сказать, но оговаривается и говорит прямо противоположное. В основе любой оговорки, любого сновидения, каждой фантазии должен лежать какой-то психический мотив. Духовная жизнь как часть природы является реальным основанием для всех связей и закономерностей.
Пациентки Фрейда страдали «модной» в конце XIX века истерией. Из рассказов страдающих неврозами женщин Фрейд сделал вывод, что симптомы неизменно являлись выражением сексуальных конфликтов из давнего прошлого. Лечение беседой могло исцелять эти неврозы, поскольку они извлекали на поверхность сознания вытесненные, болезненные воспоминания.
Зигмунд Фрейд становится лидером и пророком духовного течения. Победное шествие психоанализа кажется неудержимым. Только в пятидесятых годах, когда кабинетов психоаналитиков стало в США не меньше, чем аптек, продающих очки, незыблемый авторитет Фрейда пошатнулся. Успехи психиатрии и нейропсихологии проделали новые неизвестные тропы в тайники человеческой души. Когда-то Фрейд предсказывал, что «однажды посчастливится воздействовать химическим веществом на запасы энергии и на ее распределение в механизме психики». Он надеялся, что психиатр сможет добраться до центрального аппарата организации психики. Душа станет объектом изучения, а головной мозг будет таким же доступным и понятным, как сердце и печень.
Противникам Фрейда облегчало задачу то обстоятельство, что разветвленная и громоздкая теория не была подтверждена экспериментально. Последователи Фрейда объединились в подобие секты и дружно противостояли всем формам научного подхода. В 1952 году психолог Ханс Эйсенк опубликовал в Лондоне работу, в которой привел случаи, когда психоанализ даже мешал выздоровлению больных, и против методов Фрейда поднялся целый вихрь ненависти и отрицания. «Поношение Фрейда» вошло в моду. Лауреат Нобелевской премии по медицине Питер Медавар в семидесятых годах отдал психоанализ на растерзание как «колоссальнейшее надувательство века». Целое поколение критиков издевалось над идеями Фрейда, называя их конгломератом современных мифов об отцеубийстве, инцесте и зависти к обладателю пениса. Посмертное низвержение идола свершилось.
Многие неврологи и психиатры сейчас считают психоанализ шарлатанством или, по крайней мере, длительной и дорогостоящей процедурой с неясным результатом. Интеллектуальная мода на «лечение беседами» тоже отошла на задний план.
В это же время психофизиологи достигли в своих лабораториях значительных успехов и приобрели знания, о которых еще полвека назад ни один человек не смел и мечтать: считается расшифрованным механизм восприятия действительности. Ученые проследили развитие на молекулярном уровне биологических процессов воспоминаний и эмоций. Уже давно психические явления рассматриваются как проявления электрической активности головного мозга.
Фрэнсис Крик, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине, первооткрыватель структуры ДНК, еще в конце семидесятых годов высказывал убежденность, что загадка человеческого сознания будет решена научными методами.
Однако эйфории хватило ненадолго. Когда Крик в 2003 году, за год до смерти, вместе со своим коллегой Кристофом Кохом подвел итог новейших исследований мозга, оба признали, что даже тончайший анализ процессов в нейронах абсолютно ничего не говорит о субъективной стороне человеческих переживаний.
Человек узнает и испытывает сознание в виде многослойного потока зрительных образов, слов, чувств — смутного, пространного потока, описать который словами можно только приблизительно.
Значит, Фрейд все же прав?
Эрик Кандель — лауреат Нобелевской премии в области медицины и биологии, автор выдающихся исследований долговременной памяти: «Учение Фрейда — это на сегодняшний день самое последовательное и самое логичное изображение души. Это попытка понять, почему человеческий дух одновременно способен постигать Гете и создавать концентрационные лагеря.
Попытка не совсем успешная. Сейчас многие психоаналитики спрашивают себя, верна ли вообще основополагающая концепция, и пускаются на поиски молекулярного обоснования терапевтических методов. В то же время их коллеги предостерегают психоаналитиков перед «отходом от психики в сторону нейрофизиологии». Андре Грин, патриарх французского психоанализа, недавно напомнил, что психоанализ — это никакая не наука, и не следует пытаться сделать его научным.
Но исследования головного мозга обнадеживают психоаналитиков. Индийский ученый Вилейанур Рамачандран провел эксперимент с пациенткой, страдающей анозогнозией. Он стимулировал поврежденное правое полушарие ее мозга простым раздражителем: капал ей в ухо ледяную воду. Пациентка тотчас же осознала, что она парализована, признала правильным поставленный диагноз. Как только раздражение каплями холодной воды прекратилось, врач снова спросил ее о симптомах болезни.
Женщина хорошо запомнила сам эксперимент, обратила внимание, какой у врача был галстук, но о том, что она признала себя парализованной, не помнила.
Рамачандран сделал из эксперимента вывод, что воспоминания могут подавляться очень избирательно.
В семидесятых годах Бенджамин Либет экспериментально доказал ведущую роль бессознательного: нейрофизиолог предложил подопытным волонтерам шевелить руками в определенный момент времени. Они должны были смотреть на часы и ждать, когда поступит команда: «Согнуть пальцы!» Странный результат: подопытные принимали решение уже за полсекунды до команды — ЭКГ регистрировала активность в той области головного мозга, которая управляет движениями рук.
Стало быть, осознанная воля не могла быть причиной действия. Мы делаем не то, что хотим, а мы хотим того, что делаем.
Некоторые другие концепции Фрейда тоже находят подтверждение.
Сканер в кабинете врача
Величайшим открытием Фрейда было то, что слова могут лечить. Он сделал это открытие в то время, когда солдат, получивших психические травмы на фронте, пытались лечить принудительными упражнениями и электрошоком. Анализ томографических исследований больных депрессией показывает, что психотерапия может так же изменять мозг, как лекарственные средства. В мозгу у таких больных поражен гиппокампус и парализован участок мозга, который вступает в действие, если человек сталкивается с трудностями. По мере преодоления депрессии мозг приходит в норму.
Но способен ли психоанализ дать толчок перестройке нейронов? Бернский психолог Клаус Граве сомневается в этом: «Для этого нужно чрезвычайно систематически и целенаправленно активизировать мозг. Надо приглушить полученные впечатления и постоянно повторять новые впечатления». Граве недавно написал книгу о нейронных основах психотерапии. Ее содержание не согласуется с классическим принципом психоанализа — «посмотрим, с чем придет пациент сегодня».
Директор Института Зигмунда Фрейда указывает на другие результаты. При лечении небольшого количества пациентов, около пяти процентов, не имелось достаточной свободы действий, чтобы можно было применять такие целенаправленные методы. У них были очень серьезные нарушения психики, так что им требовалось основательное и продолжительное лечение.
Доктор Лейцингер-Болебер анализировала состояние молодой женщины, которая пришла на первый сеанс с расцарапанными до крови руками. Она жила в полном одиночестве, в темной квартире, страдала манией чистоты, тяжелыми приступами беспричинного страха, а по причине крайнего истощения несколько раз проходила в разных клиниках курсы психотерапии — безрезультатно.
После двух лет регулярных сеансов психоанализа больная согласилась расспросить свою мать о первых годах ее детства. Она узнала, что мать хотела прервать беременность, потом во время родов ее брат-близнец умер, а у матери началась депрессия. Отец хотел сына и не обрадовался рождению дочери.
— Если мы исходим из того, что нейронные системы нашей эмоциональной памяти образуются уже в утробе матери, — говорит доктор Лейцингер-Болебер, — тогда совершенно логично, что молодая женщина чувствует себя потерянной, одинокой, и ее часто охватывает смертельный страх.
Эта пациентка, в конце концов, переехала из своего отвратительного жилья в нормальную квартиру и даже нашла себе друга. Лейцингер-Болебер уверена: «Если бы мы сканировали ее мозг до и после лечения, мы бы заметили явные изменения».
Фрейд утверждал, что память — это «главное свойство нервных волокон». Однократное воздействие может вызвать «долговременное изменение памяти».
Однако изобретатель психоанализа представлял память статично, как некое хранилище, в котором лежат таблички с письменами, а современная модель памяти является динамичной.
При каждом обращении к памяти мы придаем ей новый контекст, и тем самым ее форма изменяется.
— Из нейробиологии мы знаем, что приобретенный опыт никогда не может стереться из памяти, — говорит Лейцингер-Болебер. Это не удастся и в том случае, если пытаться, как это делал Фрейд, взывать к здравому смыслу пациентов.
В Институте Зигмунда Фрейда первые серии опытов со сканированием головного мозга дали обнадеживающие результаты. Но что же в действительности можно разобрать на рентгеновском снимке души? Головной мозг с точки зрения анатомии так же индивидуален, как ушная раковина, и поэтому мозг разных людей трудно сравнивать. По этой причине не стоит преувеличивать доказательность этих опытов.
Наука о сновидениях
Изучение психической травмы перекочевало из кабинета врача в лабораторию, а Фрейд считал, что таков и должен быть главный путь познания бессознательного. Психолог Штефан Хау анализирует с помощью ЭКГ, что происходит в мозгу спящего волонтера. Он старается выяснить, чем полезны сновидения. В свете эволюционной теории спящий человек переживает запутанные «кинофильмы» в качестве «тренировки». Он проваливается на экзамене, летит кубарем с велосипеда или борется не на жизнь, а на смерть с хищными зверями — все это является подготовкой к повседневной борьбе за существование. Другие теории утверждают, что во сне человек преодолевает свои стрессы или укрепляет и упорядочивает свою память.
Хау показал, каким образом осколки дневных впечатлений попадают в сновидения. Этот процесс нейрофизиологи называют «подсознательной обработкой». Он демонстрирует испытуемым перед засыпанием на уровне подсознания, то есть ниже порога осознанного восприятия, кадры с песчаным берегом, на котором стоит дом с красной треугольной крышей. Когда испытуемые проснулись и зарисовали свои сны, на их картинках оказались красные треугольники, значение которых они никак не могли объяснить.
Сейчас господин Хау ищет признаки защитного механизма, бессознательного процесса, посредством которого удаляются из нашего сознания неприятные для нас моменты.
Почистить Фрейда
Если современные исследователи головного мозга говорят о бессознательных процессах, они зачастую имеют в виду не вытесненные воспоминания, которые определяют наше поведение, а гораздо более простые вещи: например, говорящий человек никогда не задумывается о том, как он составляет предложения из отдельных слов. Вести автомобиль, завязывать бант, есть бутерброд — все эти действия происходят, в основном, автоматически. Неосознанное знание соответствует чаще всего тому, что Фрейд определял как «Предсознание».
Сейчас ученые другими глазами смотрят и на «Динамическое бессознательное» — темный континент человеческой души, который Фрейд называл «внутренней Африкой», населенной «психическими первобытными народами», против которых сознательное Я должно всю жизнь бороться. «Оно должно стать Я», — провозглашает одно из самых знаменитых правил его учения.
«Следует рассматривать Бессознательное более позитивно, — полагает бременский ученый Герхард Рот. — Оно не представляет угрозы для Я, но Оно управляет Я». Бессознательное является обычно полезной инстанцией. В любую секунду оно откликается и дает ответ на вопрос: должен ли я это делать или я не должен это делать?
«Бессознательное выдает свои решения на основании всего опыта нашего головного мозга, накопленного им, начиная с внутриутробного периода. Рассматривая Бессознательное с такой точки зрения, можно сделать вывод, что оно умнее нас, потому что имеет в своем распоряжении опыт всей нашей жизни».
Поборники фрейдистской теории развития личности испытывают заметное противодействие со стороны современной науки. Дэниел Стерн, известный исследователь в области детской психологии, несколько лет назад объявил, что он считает совершенно неправильной фрейдистскую модель психосексуального развития ребенка.
Теорию либидо сейчас признают сильным преувеличением, как и его положения о памяти или о психике женщины. Под сомнение ставят также влечение к смерти, действие которого Фрейд предполагал в каждом человеке.
Фёдор Шорыгин, переводчик
По материалам журнала «Шпигель»
«Секретные материалы 20 века» №9(213)