Свадьба 90-х
Я была маленькой, но обожала этот шумный праздник. Взрослые суетились, смеялись, ругались — и всё это казалось мне огромным, важным действом, где каждый знал своё место.
Двор преображался до неузнаваемости. Из досок и жердей строили шатёр, натягивали рубероид, а потом украшали чем придётся — гирляндами, плакатами, которые собственноручно рисовали (ЖЕНЕ шубу, МУЖУ галстук), а за центральным столом обязательно вешали ковер. Столы и скамейки мастерили на скорую руку — кривоватые, но крепкие, чтобы выдержать и закуски, и пьяных гостей.
Накануне резали свинью. Это был целый ритуал — мужчины коптили окорока, женщины варили холодец, а дети крутились под ногами, выпрашивая кусочек только что зажаренного сала. В подвале стояли тазы с оливье и селёдкой под шубой — в холодильник всё равно всё не влезало. Кто-то пек на своей кухне сотни орешков в вафельнице, чтобы потом начинить вареной сгущёнкой, которая нет нет да и взыравалась во время варки. А ещё важно было достать дефицитные: латвийские конфеты «Лайма», заветные банки майонеза «Провансаль» и сыровяленую колбасу.
И вот — кульминация. Невеста в пышном платье с буфами, в шляпке с искусственными розами и накрахмаленной фатой. В руках — букет красных гвоздик, подаренный женихом в последний момент у ЗАГСа. Она громко говорит «Да!», а потом целуется под крики «Горько!» — с каждым разом всё неохотнее, но народ требует.
А дальше — разгул. Тамада в люрексовом платье заводит конкурсы: «Кто быстрее выпьет шампанское из соски», «Чья пара дольше продержит шарик без рук». Бабушки осуждающе качают головами, но всё равно пускаются в пляс под «Цыганочку». Молодёжь отплясывает под «Ламбаду», а мужики кучкуются у стола, обсуждая политику.
И конечно, к ночи — драка. Обязательно. Потому что из сотни гостей всегда найдётся тот, кто кого-то «не уважает». То ли тесть не так посмотрел, то ли сосед задел за живое. Но это даже не портит праздник — это его закономерный финал. Утром все будут мириться, чтобы покатать тёщу на садовой тачке и вспоминать, как было весело вчера.
А я, прикорнув где-то на скамейке в обнимку с куклой, засыпала под гул пьяных голосов, думая, что свадьба — это самое волшебное, что может быть на свете.
