В тот день, когда я переехал в квартиру на четвёртом этаже старого дома на окраине города, я впервые увидел её.
Моя новая соседка снизу — пожилая женщина с бледным, почти прозрачным лицом и глубоко запавшими глазами. Она стояла в дверях своей квартиры, когда я поднимался с коробками, и смотрела на меня так, будто знала меня давным-давно.
— «Вы будете шуметь?» — спросила она хриплым шёпотом.
Я улыбнулся, стараясь быть вежливым:
— «Нет, я тихий. Работаю ночами, так что днём сплю».
Она медленно кивнула, не отрывая от меня взгляда.
— «Хорошо… А то предыдущий жилец… он шумел. Очень шумел».
Её губы растянулись в странной улыбке, и я поспешил проскользнуть мимо, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Первые дни прошли спокойно. Я привыкал к новому месту, раскладывал вещи, работал за компьютером. Но уже через неделю начались…странности.
Каждую ночь, ровно в 3:04, снизу раздавался глухой стук — будто кто-то бил кулаком в потолок. Один раз. Я списывал это на старые трубы или скрип дерева, но звук был слишком…чётким.
Из щели под её дверью часто шёл тяжёлый, сладковатый запах — как от гниющих цветов. Однажды я встретил почтальона, который, увидев, что я поднимаюсь к себе, спросил:
— «Вы к той… бабке ходите?»
— «Нет, я живу выше», — ответил я.
Он помрачнел:
— «Осторожнее с ней. Говорят, она ещё при Союзе тут жила. И все, кто селился в её квартире… исчезали».
Я рассмеялся, но почтальон лишь покачал головой и ушёл.
Однажды я проснулся от того, что кто-то царапается в дверь.
Не стучит, не звонит — царапает.
Я подошёл и замер: слышалось тяжёлое, хриплое дыхание.
— «Кто… там?» — прошептал я.
Царапанье прекратилось.
А потом… раздался смех.
Тихий, старческий, её смех.
Я не спал до утра.
На следующий день я решил разузнать о соседке больше.
— «О, эта старуха?» — фыркнула консьержка. — «Она тут с 70-х. Жила с сыном, но он… исчез. Потом квартирантов брала — и те пропадали. Говорят, она их… в стены замуровывала».
Я побледнел:
— «Почему её не арестовали?»
— «А кто докажет?» — пожала плечами женщина. — «Квартира чистая. Только… пахнет иногда».
В ту ночь стук в потолок раздался не один раз, а три.
Тук. Тук. Тук.
Я встал, подошёл к окну — и увидел её.
Она стояла во дворе, смотря вверх, на моё окно.
А потом… помахала мне.
Я рванул к двери, запер её на цепочку — и тут же услышал шаги на лестнице.
Медленные. Тяжёлые.
Они остановились у моей двери.
Я не дышал.
Щель под дверью потемнела — будто кто-то встал вплотную.
И тогда… раздался шёпот:
— «Вы шумите…»
Дверь дёрнулась.
Цепочка натянулась.
Я бросился к телефону, но линия не отвечала.
А потом…свет погас.
На следующий день я съехал. Оставил все вещи.
Через месяц, проезжая мимо, я увидел нового жильца — он заносил в подъезд коробки.
А в окне третьего этажа…стояла она.
И улыбалась.