— Этот ребёнок будет жить у вас в квартире, — сказала Василисе свекровь, — потому что его отец — твой муж, а у тебя детей нет.
С этими словами Римма уверенно вошла в квартиру, когда её невестка открыла ей дверь. Вместе с ней в квартиру зашёл подросток лет двенадцати-тринадцати.
— Проходи на кухню, Серёжа, — сказала Римма, — сейчас Василиса нас накормит.
— А где здесь кухня? — недовольным голосом поинтересовался Серёжа.
— По коридору прямо и направо, — ответила Римма и посмотрела на невестку. — Ну что стоишь? Что смотришь? Покажи ребёнку, где кухня.
Грубый тон нежданных гостей, их наглое поведение и бесцеремонность, конечно же, возмутили Василису. Но ещё больше всё происходящее её напугало. И поэтому она решила никоим образом не показывать своего недовольства и не говорить нежданным гостям, что ей что-то там не нравится.
Василиса даже не сказала, чтобы ребёнок, до того как идти на кухню, прежде снял ботинки свои грязные.
«Такое впечатление, — подумала Василиса, глядя на ботинки мальчика, — что он специально залез в какую-то грязь, чтобы принести всё это в мой дом. И вообще. Такое впечатление, что эти двое — неадекватные. Или провоцируют меня на что-то.
А значит... А значит, мне лучше никак не реагировать на их слова. Поэтому я буду молчать».
— Ты чего молчишь, Василиса? — спросила Римма. — Кухню покажешь ребёнку?
А в ответ Василиса только молча посмотрела на свекровь, и всё.
Сергей тоже какое-то время стоял, молча переводя взгляд с Риммы на Василису и обратно, не зная, что ему делать. Но когда всеобщее молчание слишком уж затянулось, первым не выдержал ребёнок.
— Как это понимать, бабушка? — спросил он. — Мы сюда что? В молчанку пришли играть? Или мне здесь не рады?
Вы же говорили, вы обещали мне, что эта женщина хочет иметь детей. Или я чего-то не знаю?
— Не обращай внимания, внучек, — ответила Римма. — Василиса сегодня, наверное, не с той ноги встала. Вот и злится. А злобу свою срывает на ни в чём неповинных детях.
Да, Василиса? Не с той ноги встала? Только при чём здесь ребёнок? И я тебе ещё раз сообщаю, что это сын твоего мужа.
Так что, смирись, прими это, и давай ты будешь вести себя достойно. Поняла? Тебе же лучше будет.
Василиса молчала. Её сейчас не столько тревожило сообщение, что у Константина, оказывается, есть сын, сколько перекошенное злобой лицо свекрови.
«Никогда её такой не видела, — думала Василиса. — А самое удивительное, что это она на меня таким лицом смотрит. Как будто я в чём-то перед ней очень серьёзно провинилась».
— Иди на кухню, Серёжа, мы сейчас подойдём, — попросила Римма. — Нам с Василисой поговорить нужно. Ты там сам разберёшься?
— Разберусь, — ответил Серёжа и пошёл на кухню.
— И не смей его останавливать! — зачем-то потребовала от Василисы Римма.
«Делать мне больше нечего, — подумала Василиса, — как только останавливать его. Пусть идёт. Только он ничего там не найдёт. Я ведь ещё ничего не готовила. И в магазин не ходила.
Поэтому и в холодильнике, кроме подсолнечного масла и десятка яиц, и нет ничего. А в буфете — крупы и макароны, но их варить нужно. Так что, иди, Серёжа, иди. Может, и найдёшь там что-нибудь».
Ребёнок пошёл на кухню, оставляя на полу следы от своих грязных ботинок.
— Ну? — сказала Римма, когда они остались в прихожей вдвоём. — Чего смотришь? Не ожидала? А я тебя предупреждала. Не затягивай с детьми.
Два года уже прошло, как ты вышла замуж за моего сына. А где дети? Где, я спрашиваю?
Римма что-то говорила, говорила, говорила, но Василиса уже её не слушала.
Потому что Василиса вдруг вспомнила, как примерно месяца три назад её муж Константин заговорил о детях.
***
— Если ты не можешь иметь детей, Василиса, — сказал он, — то я знаю, как решить эту проблему.
— Почему не могу? — удивлённо ответила тогда Василиса. — Я могу.
— А почему их у нас всё ещё нет? Может, тебе провериться сходить? К специалисту!
— Я проверялась, — ответила Василиса.
— И?
— Мне сказали, что у меня всё в порядке.
— Тогда почему? — настойчиво недоумевал Константин.
— Может, проблема не во мне? — осторожно предположила Василиса.
— А в ком? — удивлённо произнёс Константин.
— Я не знаю, — ответила Василиса. — Но, может, и тебе провериться?
— Что?! — воскликнул Константин. — Да как ты смеешь про меня такое говорить?
— Да я ничего такого не имела в виду, Костя. Ну просто, если у меня всё в порядке, то, может, проблема в тебе?
— Что?! — закричал Константин. — Как? Во мне проблема? Как ты могла подумать про меня такое? Неужели ты не понимаешь, что, говоря такое, ты наносишь мне тяжелейшие оскорбления?
— Я не хотела тебя оскорбить, Костя. Прости. Но я подумала, что если проблема не во мне, то...
— Нет, Василиса. Уж насчёт меня можешь быть уверена. У меня точно никаких проблем нет.
— Ты тоже проверялся?
— А мне не надо проверяться у специалистов, Василиса. О своих выдающихся возможностях в этом деле я сужу совсем по другим показателям.
— По каким?
— По таким.
— И всё же?
— Ну, ты же понимаешь, что у меня до тебя, Василиса, были и другие женщины?
— Понимаю. Но ты мне о них ничего никогда не рассказывал.
— Правильно. Не рассказывал. Потому что необходимости не было. А теперь есть. И я рассказываю. Именно по этим женщинам я и сужу!
— Хочешь сказать, что у тебя есть дети на стороне?
— Нет, Василиса. Ты всё неправильно поняла. Детей у меня нет.
— Тогда почему свои способности в этом деле ты называешь выдающимися?
— Потому что... Потому что эти женщины, которые у меня были до тебя, Василиса, оказывались в определённом положении. Но... Когда я говорил, что не собираюсь связывать с ними свою жизнь, они решали эту проблему. Понимаешь?
— Понимаю.
— Хорошо, что понимаешь. Тогда у меня к тебе следующий вопрос, Василиса. Ты любишь детей?
— Люблю.
— Ты вообще хочешь иметь детей? Я имею в виду детей, которые от меня.
— Хочу.
— Замечательно. Тогда в связи с этим, поскольку ты всё понимаешь, любишь и хочешь, я предлагаю нашу проблему решить следующим образом. Мы возьмём моего ребёнка у другой женщины.
— У какой другой женщины?
— У Маргариты.
— Кто такая Маргарита?
— Видишь ли в чём дело, Василиса. Среди многих женщин, которые были у меня до тебя, нашлась одна, которая не решила проблему, когда я сказал, что не стану её мужем. Вот она — та самая Маргарита и есть.
Не пугайся, Василиса. Это было очень давно, ещё до встречи с тобой, и я только сам недавно узнал о том, что у Маргариты от меня есть ребёнок. Да, Василиса, да. Маргарита мне обещала решить проблему, но... Увы! Не решила.
— Нет, — уверенно произнесла Василиса.
— Что «нет», я ведь ещё не договорил? — не понял Константин.
— А и не надо ничего договаривать, Костя. Мне и так всё понятно. И я не хочу брать себе твоего ребёнка от другой женщины, которая не решила проблему.
— Почему? Ты не любишь детей?
— Люблю.
— Тогда в чём дело, я не понимаю? Что тебе не нравится? За тебя решили множество проблем! Не надо вынашивать его несколько месяцев, а после мучиться и страдать. Всё уже сделано.
Ребёнок появился на свет здоровым и красивым. При этом он ещё и умный не по годам. Василиса, за тебя проделали всю черновую работу, можно сказать. А ты? Ты же сама говорила, что хочешь иметь от меня ребёнка?
— Говорила.
— Ну вот. Я тебе предлагаю этого ребёнка. Чудный ребёнок. Копия я. Глаза, нос, уши. Всё моё. Не сомневайся. И в голове у него много всякого такого, чего другие дети не имеют.
Я когда с ним познакомился, был просто поражён. В его возрасте — и такие способности! Поразительно.
Думаю отдать его по дипломатической части. Золото, а не ребёнок. Мечта любых родителей.
— Я не сомневаюсь.
— Тогда мне непонятен твой отказ. Я требую объяснений.
— Да не собираюсь я ничего объяснять, — ответила Василиса. — И вообще. Давай прекратим этот бессмысленный и глупый разговор.
И Константин согласился прекратить этот разговор. Но! С одним условием.
— С каким ещё условием? — воскликнула Василиса.
— Что позже мы вернёмся к этому разговору. Договорились? Я понимаю, что сейчас ты ещё не готова к этому. Но времена меняются. И мы меняемся вместе с ними. Сегодня ты не хочешь, а пройдёт месяц-два, и ты захочешь.
А ребёнок — изумительный. Пальчики оближешь. Не ребёнок, а сказка. Тебе не будет за него стыдно, Василиса, когда ты его усыновишь.
И Василиса, чтобы только прекратить этот, согласилась вернуться к нему позже.
— Ну хорошо, хорошо, — раздражённо произнесла она. — Может быть, когда-нибудь мы вернёмся к этому разговору. А на сегодня — достаточно.
***
Василиса постаралась как можно быстрее забыть об этом неприятном для неё разговоре. И забыла. А вот сейчас вспомнила.
Но от воспоминаний её отвлёк громкий голос свекрови.
— Так что ты сама виновата, что так получилось, — продолжала Римма свой монолог. — Ну что ты молчишь? Если хочешь что-то спросить, спрашивай.
Но Василиса по-прежнему молчала.
«Делать мне больше нечего, — подумала она, — как только вступать с тобой в вопросы и ответы. Нет уж. Лучше я помолчу — здоровее буду».
— Ладно, — сказала Римма. — Я поняла. Ты ещё не пришла в себя от случившегося. Но скоро вернётся с работы твой муж, он тебе всё объяснит. А сейчас давай ты не будешь устраивать нам здесь немой спектакль? Договорились?
А Василиса по-прежнему хранила молчание. В это время из кухни в прихожую вернулся Сергей. Он не обнаружил там ничего съестного и был этим крайне недоволен.
— Там ничего нет поесть, — сказал он. — Бабушка? Как это понимать? Я есть хочу. Ты обещала.
Римма сделала удивлённое лицо и посмотрела на Василису.
— Ты ещё ничего не приготовила? — спросила Римма.
Василиса молчала. Римма посмотрела на внука, пожала плечами, повертела головой. Сергей понял, что слово предоставляется ему.
— Ты чего молчишь, Василиса? — спросил он. — Может, ты недовольна, что я у тебя здесь жить буду? Или не хочешь меня усыновлять? Так это напрасно.
Мой отец и твой муж, он всегда мечтал иметь наследника. А когда я узнал, что тринадцать лет назад он бросил нас с матерью, я поклялся, что так просто этого не оставлю.
И вот я вырос. И решил найти своего отца. И год назад я его нашёл и узнал всю правду.
Оказывается, два года назад он женился на тебе, Василиса. И что, по-твоему, я должен был чувствовать? Нет, ты скажи, что? Мой отец предал меня и живёт теперь, наслаждаясь счастьем с молодой женой!
Думаешь, это весело? Думаешь, что это известие доставило мне радость? Нет, конечно.
И я решил проследить за твоей жизнью, Василиса.
«Это сколько же он следит за мной? — подумала Василиса. — Год, что ли? Ну, получается так. Мама дорогая. Хорошо, что я этого не знала».
— Разумеется, — рассудительно продолжал Серёжа, — сначала мы все (я, бабушка, твой муж и моя мама) опасались, что ты родишь наследника. Но время шло. Наследник не появлялся.
И тогда я сказал твоему мужу и своему отцу, что надо что-то делать. Потому что жить со своей матерью в одной комнате в моём возрасте — это невыносимо.
И я ему предложил. Или пусть он меня забирает к себе, в вашу четырёхкомнатную квартиру, или моя мать подаст на алименты.
В это время с работы вернулся муж Василисы, Константин.
— А, вы уже здесь, — радостно воскликнул он, когда увидел в прихожей Сергея и Римму. — А я думал, что вы позже подойдёте. Даже не успел Василису предупредить.
Здравствуй, любимая, — сказал он и потянулся к жене, но та молча сделала два шага назад.
«Сейчас я успокоюсь, — подумала Василиса, — приду в себя и решу, что с вами со всеми делать. А до тех пор, пока не успокоюсь и не решу, буду молчать и держаться от всех вас на расстоянии».
— Напрасно ты так, Василиса. Я, между прочим, с работы пришёл, устал. А ты? Вместо того чтобы обнять мужа, устраиваешь здесь спектакль. Сторонишься меня! Зачем это? Тебе это не идёт.
— Она и нам с Серёжей здесь спектакль устроила, — пожаловалась сыну Римма.
— И вам? — удивился Константин. — Но ты сказала Василисе, кто Серёжа и с чем вы пришли?
— Мы с Серёжей пришли по-хорошему. Я, как мы и договаривались с тобой, Костя, сразу сказала Василисе, что это твой сын, а она его даже не накормила.
— Как это понимать, Василиса? — спросил Константин. — Ребёнок голодный. А законы гостеприимства? Их ведь никто не отменял.
И пусть тебе не нравится моя мама, но моего сына ты могла бы уважить. Тем более что он ещё ребёнок и ни в чём не виноват.
Василиса молчала.
— Папа, а покажи мне мою комнату, — радостно произнёс Сергей.
— Пойдём, сынок, — ответил Константин.
— И скажи жене, что мы есть хотим, — добавил ребёнок. — Пусть не капризничает.
Константин посмотрел на жену.
— Не надо ей ничего говорить, — сказал Константин. — Василиса услышала тебя и всё поняла. Ведь так, Василиса? Ты всё поняла?
Василиса молчала.
— Она услышала, — уверенно произнесла Римма. — Иди, Костя, с сыном. Покажи ему его комнату. А я пока — на кухню. Посмотрю, что там можно сделать.
Константин повёл Сергея в кабинет Василисы.
— Здесь ты будешь жить, сынок, — услышала Василиса ласковый голос мужа.
А в это время свекровь на кухне начала греметь кастрюлями.
— Я сварю макароны, — крикнула она. — А ты сходи в магазин, Василиса, купи сыр, колбасу, масло сливочное и всё остальное. Магазин здесь рядом. И к твоему возвращению макароны уже сварятся.
И именно в этот момент Василиса поняла, что она уже успокоилась и точно знает, что и как ей нужно сделать.
Она вошла в кабинет, взяла Сергея за воротник его курточки и поволокла его на выход.
Почему поволокла? Потому что ребёнок не желал покидать обещанное ему (и уже облюбованное) им место. Ему понравился кабинет. И он уже представлял, как будет принимать здесь своих школьных друзей и подруг. А тут такое!
— Как ты смеешь? Караул! — надрываясь, кричал Серёжа. — Папа, ну скажи ей. Ведь я ребёнок. И существуют права.
— Василиса, ты не права, — пытался убедить свою жену Константин, идя следом за сыном, которого волокла за собой Василиса. — Он ребёнок. С детьми так не поступают. Группы по защите детей, Василиса. Они не одобрят, когда узнают.
— Я привлеку тебя к ответственности за это! Караул! — закричал Сергей, когда Василиса грубо вышвырнула его из квартиры. — Ты у меня за всё ответишь. Тебя закроют. И надолго. Нет, ну вы видели, — оглядываясь вокруг, возмущался Сергей.
Константин хотел было тоже что-то ещё сказать, но не успел, потому что и его тоже Василиса вытолкнула из квартиры и закрыла дверь.
Оказавшись на лестничной площадке, отец и сын переглянулись.
— Она у тебя в своём уме? — спросил Сергей. — Как так можно с детьми обращаться?
— Это ревность, сынок. Банальная ревность.
— И что нам теперь делать?
— Скорее всего, нам придётся вернуться к твоей маме, — ответил Константин и тяжело вздохнул.
— Но ты же обещал, отец. И мы обо всём договорились с моей мамой. Она отпустила. Ты говорил, что Василиса меня усыновит.
— Что делать, сынок. Это жизнь.
— Да при чём здесь жизнь, папа? Я не хочу снова в коммуналку. Я хочу, чтобы у меня было счастливое детство, понимаешь, счастливое. А ты что предлагаешь?
— Всё понимаю, Серёжа. Но... Ты же видел. Василиса тебя не захотела. Я думал, что, когда она тебя увидит, сразу полюбит. Как я полюбил тебя.
— Вообще-то, я тоже так думал, что твоя жена полюбит меня, — признался Сергей. — Потому что меня невозможно не любить.
Взять хотя бы нашу школу. Меня все учителя любят. А здесь что? Вместо того чтобы приласкать меня и накормить, меня вышвыривают за дверь, как ненужную вещь!
И что теперь? Всё начинать сначала? Возвращаемся к тому, с чего начали? Оказываемся у разбитого корыта? Возвращаемся в коммуналку?
— Увы.
— Там всего двенадцать метров, папа!
— В твоём возрасте, сынок, возвращаться назад к разбитому корыту не страшно, как в моём, — тихо произнёс Константин. — А вот мне, в мои сорок лет, вернуться в коммуналку — это страшно.
Но не будем отчаиваться, сынок! Ведь в квартире у Василисы осталась твоя бабушка. А она, уж поверь, так просто не сдастся. Сможет дать отпор. Постоять и за себя, и за нас она в состоянии.
— Дай-то бог, конечно, — сказал Сергей. — Но мне всё равно многое непонятно. Чтобы в женщине было столько ненависти к ребёнку? Непостижимо.
Нет, я понимаю, если бы мы жили где-нибудь... Но в Москве! Да ещё в самом центре! Не понимаю.
В это время отец и сын услышали звук открывающейся двери квартиры, из которой они были изгнаны. И тут же из квартиры выбежала Римма.
Одежда на Римме была порвана и висела в нескольких местах клочьями. И от шикарной причёски, с которой она пришла к Василисе, тоже ничего не осталось.
— За вещами своими, Костя, завтра приедешь, — спокойно сказала Василиса, посмотрела на свекровь, усмехнулась и кинула в неё большой клок волос, который до этого был частью причёски Риммы. — Что касается тебя, Серёжа, то я подумаю над твоим усыновлением. Позвони мне через неделю. Договорились?
— Спасибо, но нет, — ответил Сергей.
— А что так?
— А передумал.
— Почему? — удивилась Василиса.
— Потому что тебе нельзя иметь детей, — гордо ответил ребёнок, прячась за спину отца. — Ты жестокая. И людей не любишь.
Таких, как ты, нужно изолировать от общества. Выселять из Москвы и отправлять... Не знаю куда... Куда подальше. В лес! К диким зверям. Там тебе самое место.
«Способный мальчик, — подумала Василиса, уходя в квартиру и закрывая дверь. — Интересно только, кем станет этот ребёнок, когда вырастет? Даже страшно представить».
***
Римма, Константин и Сергей, выйдя из подъезда, не прощаясь, пошли в разные стороны. Римма и Константин поехали к себе домой, а Сергей вернулся к маме в коммуналку.
На вопрос матери, почему он вернулся, Сергей ответил, что произошло это по одной простой причине: что в мире ещё очень мало доброты. ©Михаил Лекс