Писатель-алкоголик и конченные психи
В Лос-Анжелесе писатель Марти (Фарелл) дохнет от тоски и не может продвинуться над сценарием «Семи психопатов». Название есть, но с персонажами никак не выходит. Вот он и пьет с тоски. Его друг Билли (Рокуэлл) все время пытается помочь, но выходит так себе. Впрочем, время от времени он приносит газеты с историями о всяких маньяках. Последняя новость — серийный убийца, убивающий серийных убийц, оставляет бубновых валетов на месте своих преступлений. И все бы ничего, если бы Билли не промышлял воровством собачек. Вроде бы плевое дело — украсть у чернокожей толстухи ши тцу в парке и вернуть владельцу с помощью друга Ганса (Уокен), да только песик — босса мафии (Харелльсон), того еще психопата… «Семь психопатов» — возвращение на большие экраны известного ирландского драматурга Мартина МакДонаха, снявшего «Залечь на дно в Брюгге». «Брюгге», кстати, стал неким рубежом, после которого в России появилась мода на его пьесы — за четыре года с момента выхода фильма только в Москве состоялось с десяток премьер. В МХТ им. Чехова Кирилл Серебренников поставил «Человека-подушку», ее также ставили в Петербурге, в Нижнем Новгороде и в Екатеринбурге, что, согласитесь, успех. Несмотря на то, что драматургия сделала его известным, в одном из своих интервью он признался, что предпочитает кино. Не стоит полностью верить этому утверждению, но необходимо признать, что фильмы ему удаются. Достаточно просто перечислить: сначала был короткий метр — «Шестизарядный» 2004 года, принесший МакДонаху «Оскар». Затем — «Залечь на дно в Брюгге», тепло встреченный критиками. Теперь — «Семь психопатов». Между каждым фильмом по четыре года и по несколько написанных пьес.
Драматурга МакДонаха трудно отличить от режиссера, а режиссера — от драматурга и в жизни. В его новом фильме это сделать еще сложней. Посудите сами — Марти пишет сценарий «Семи психопатов» и пьет в сценарии другого Марти с тем же самым названием, который, кстати, тоже пьет. МакДонах достаточно изящно играет с автобиографией, смещая фокус на перестрелки и абсурдные ситуации, но иногда проговаривается: так, один из персонажей, Ганс, смеется над многослойностью сценария. Стоп. Многослойностью какого сценария? Или он же вдруг заявляет Марти, что тому не удаются женские персонажи — тех или через пять минут убивают или они двух слов не могут связать. Звучит как авторское признание. Не стоит покупаться на заявления, что МакДонах по своей манере снимать похож на Квентина Тарантино. Тарантино строит свой фильм из киноцитат и аллюзий, а ирландцу гораздо больше удаются диалоги. У него сложный, специфический юмор, который проливается через любовно выписанных персонажей. Чего стоит хотя бы Билли, у которого почти каждая реплика по блистательности формулировки не уступает высказываниям Конфуция. Отдельного упоминания достоин путающий зрителя несоответствием польских корней и имени Ганс, которому принадлежит лучшая шутка фильма — про Ноама Хомского. По щепотке абсурда, контрастов и реальной жизни — получился взрывоопасный коктейль, где невозможно и слова вставить про Тома Уэйтса с белым кроликом. А он есть.