История подписчика в моей литературной обработке.
Мы с Димкой дружили двадцать пять лет. С института. Он — талант, я — работяга. Он придумывал, я воплощал. Идеальная команда.
Открыли вместе архитектурное бюро. Вдвоём, пополам. На бумаге он был директором — у него язык подвешен, с клиентами умел. Я — главный архитектор. Чертил ночами, пока он презентации готовил.
Жили как братья. Димка был свидетелем на моей свадьбе, я — на его. Крестили друг другу детей. Отпуска вместе, семьями. У меня альбомы все в фотографиях: вот мы на Байкале, вот строим дачу Димке, вот наши дети в песочнице.
Пятнадцать лет бюро работало. Не шиковали, но жили достойно. Потом появился большой заказ — жилой комплекс. Полгода я чертил. Димка бегал по инстанциям, согласовывал.
— Серёга, это наш звёздный час! — говорил он. — После этого проекта о нас вся Москва узнает!
Узнала.
В пятницу Димка сказал, что едет на дачу. В понедельник не вышел на работу. Телефон отключен. Поехал к нему домой — квартира продана месяц назад. В офис пришли новые владельцы. Оказалось, Димка переоформил фирму на себя ещё полгода назад. Я подписывал какие-то бумаги, не глядя — доверял же.
Счета пустые. Проект, который я чертил, ушёл другой компании — Димкиной новой. Даже компьютер с моими чертежами забрал. Оставил только долги по кредиту, который мы брали на развитие. На мне, естественно — я же был соучредителем.
Жена нашла его страницу в соцсети — новый аккаунт, закрытый. Но одно фото видно — он на фоне моего проекта на строительной выставке. Подпись: «Мой новый жилой комплекс получил золотую медаль».
Мой.
Сначала я не верил. Это же Димка. Мы же... Начал искать объяснения. Может, его заставили? Может, это ошибка?
Через знакомых узнал — планировал полгода. Методично. Пока я чертил, он создавал новую фирму, переманивал клиентов, готовил документы. А я, дурак, радовался, что он меня от бумажной волокиты освобождает — больше времени на творчество.
Знаете, что самое страшное? Не деньги. Не проект даже. А то, что все двадцать пять лет оказались ложью. Каждый раз, когда он говорил «братан», когда обнимал моего сына, когда клялся в вечной дружбе — врал.
Я пересмотрел все наши фотографии. Искал знаки. Вот он смеётся на моей свадьбе — искренне или уже тогда что-то задумывал? Вот держит мою дочку на руках — правда умилялся или играл роль? Вот мы на рыбалке, он говорит тост за дружбу — верил сам или репетировал предательство?
Квартиру пришлось продать — долги. Жена ушла с детьми к матери. Не из-за денег — из-за того, каким я стал. Не мог есть, спать, работать. Только сидел и думал: как? Как человек, которому я доверял больше, чем себе, мог так поступить?
Нашёл работу в маленькой конторе. Черчу типовые проекты. Начальник — молодой парень — иногда спрашивает моё мнение. Я вздрагиваю. Боюсь, что опять использует и бросит.
Вчера дочка принесла школьное сочинение показать — «Мой папа». Написала, что я строю дома. Что раньше строил красивые, а теперь обычные, но всё равно она мной гордится. И фотографию приклеила — мы с Димкой на фоне нашего первого проекта. Оба молодые, счастливые, обнимаемся.
— Пап, а почему дядя Дима больше не приходит?
— Уехал он.
— Насовсем?
— Насовсем.
— А вы что, поссорились?
Как объяснить ребёнку, что не поссорились? Что для ссоры нужны двое, а тут один просто взял и вычеркнул другого из жизни. Как кассовый чек. Использовал и выбросил.
— Не поссорились, доча. Просто... пути разошлись.
Она обняла меня:
— Пап, а может, он вернётся? Вы же были лучшими друзьями!
Были. В том-то и ужас, что были. По крайней мере, я так думал.
Ночью не спал. Смотрел на фотографию, которую дочка в сочинение вклеила. Последняя, где мы вместе. Где я ещё не знаю, что через месяц останусь ни с чем. Где ещё верю, что дружба — это навсегда.
Утром выбросил все альбомы. Оставил только эту фотографию. Повесил над столом. Чтобы помнить — не Димку, нет. А себя. Того, кто умел доверять. Кто верил в дружбу. Кто не проверял каждую бумажку.
Может, я и был наивным дураком. Но тот парень на фотографии — он был счастливым дураком. А Димка со своими миллионами и медалями — он теперь всегда будет знать цену своему успеху. Тридцать сребреников. Классика жанра.
Только вот Иуда хоть повесился от стыда.
А Димка живёт и процветает.
И это — самое страшное предательство. Даже не то, что предал. А то, что ему не стыдно.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.